Кирби зажег маленькую лампу на столе. Её блеск вряд ли можно было увидеть снаружи из-за закрытых ставней и занавешенных окон. Детектив спинкой стула заклинил сломанную переднюю дверь. В свете лампы тускло заблестели античные мечи и другие трофеи, развешанные на стенах.

— Оставайтесь здесь, — отрезал детектив. — Я хочу обыскать дом. Сомневаюсь, что кто-нибудь тут прячется, но мы должны быть уверены.

Корвелл неуверенно кивнул. Кирби нырнул в ближайшую дверь, осторожно вошел в соседний зал, водя лучом фонаря из стороны в сторону. Он быстро осмотрел все комнаты, двери которых выходили в зал, но не нашел никого: ни живого, ни мертвого. Тогда он вышел на кухню и обнаружил дверь, выходившую на задний двор. Та была открыта, но осмотрев её, детектив убедился, что никто её не взламывал. «Могли ли убийцы бежать этим путем, оставив дверь открытой?.. Возможно…»

Оказавшись снаружи, Кирби вновь отправился на главный двор, держась в тени кустов. Он хотел осмотреться. Тут как раз облака разошлись, и вышла полная луна. На фоне темного неба она больше всего напоминала серебряный череп. Липкий туман исчез, но ночь все еще «правила бал». Вдруг он заметил, фигуру — тень, движущуюся в тени деревьев. Бестелесной тенью скользнул Кирби в сторону дома, а потом, сжав пистолет, стал ждать.

Вначале он услышал шаги босого человека, а потом чье-то тяжелое дыхание. Вторая фигура выскользнула из кустов у стены и направилась к дому, не украдкой, как первая, а открыто, но в отчаянной спешке. Когда она оказалась возле кустов, где скрывалась первая фигура, та появилась без предупреждения, прыгнула на спину первой, придавив ту к земле. Они начали бороться, сплетясь в клубок, и Кирби, решив, что пора перестать быть сторонним наблюдателем, выскочил из укрытия, подскочил к дерущимся. Луч фонарика высветил борющуюся парочку. Один из них, тот на которого напали, был белым. Другой — настоящее порождение кошмара — был темнокожим, голым, если не считать набедренной повязки, тюрбана и ужасного символа, начертанного алой краской на его смуглом лбу. Его глаза горели красным, как у дикой кошки, а длинные жирные волосы разметались по могучим плечам. Его сильные руки сжимали шелковый шнурок, сдавливающий горло белого человека. Шнурок глубоко впился в плоть. Белый человек тщетно вцепился в нападавшего. Лицо у него уже стало пурпурным. Кирби обрушил дуло своего пистолета на череп индуса, и тот рухнул бездыханным. Его жертва, шатаясь, поднялась на ноги, сорвав шнурок с горла и пытаясь отдышаться.

Однако через мгновение выходец с Востока снова был на ногах. Очевидно, толстый тюрбан принял на себя большую часть удара. Схватившись рукой за пояс, индус выхватил нож, и прежде чем Кирби смог что-то предпринять, клинок молнией сверкнул в лунном свете, к небу ударил фонтан черной крови.

Кирби выстрелил в полуголого душителя, и тот аж взвыл. Потом он развернулся, прыгнул в кусты, и листва поглотила его. Он исчез без следа, словно его тут никогда и не было. Кирби выругался, встряхнув головой… Был ли этот полуголый негодяй реальностью, или это — плод воображения, порождение теней, иллюзия, порожденная напряжением нервной системы? Он и в самом деле растаял, словно призрак. Однако перед Кирби было реальное доказательство того, что полуголый человек не был привидением. У ног, задыхаясь от боли, лежала жертва полуголого убийцы, а под ним по траве растекалась темная лужа крови. И рядом с ним валялось оружие убийцы — длинный нож в восточном стиле с загнутым клинком. И кровь темнела на холодной стали!