Кирби понял, ЧТО так как он взял в плен главаря негодяев, их шансы дожить до конца ночи значительно выросли. Без Дитта Рама банда индусских головорезов не решится атаковать, опасаясь, что может погибнуть их главарь. Самые смертоносные фанатики, они, несомненно, действовали весьма последовательно. Так что детектив усадил здоровенного индуса на стол. Дитта Рам не оказывал никакого сопротивления. Он все еще двигался, согнувшись и держась за живот. Кулаки у Кирби напоминали кувалды, и негодяй до сих пор не мог восстановить дыхание. Пока пленник ловил ртом воздух, детектив внимательно осмотрел его. Дитта Рам был дородным, широкоплечим мужчиной. Его кожа казалась ненамного темнее, чем у загорелого и обветренного Кирби, хотя имела болезненный желтоватый оттенок. Выглядел он туземцем, но в его облике не хватало чего-то бесчеловечного, дикого, что было в лике индуса, с которым детектив столкнулся во время первой вылазки во двор. Тот показался детективу настоящим демоном. Лицо же Дитта Рама было всего лишь ликом преступника… Когда же индус взглянул на Корвелла, на губах его заиграла безрадостная улыбка. Хозяин дома же в свою очередь смотрел на пленника так, словно перед ним было привидение.

— В итоге тебе-таки удалось забрать камни, — пробормотал Корвелл.

Индус только плечами пожал.

— Я знал, что они будут спрятаны где-то в доме, — признался он, заговорив на прекрасном английском языке. — Я видел, как вы достали их из сейфа, чтобы показать вашему новому приятелю. Когда же ваш приятель отправился погулять, я выключил лампу и забрал их у вас под покровом тьмы. Я собирался уйти, когда вмешался ваш человек — он настоящий тигр в человеческом облике.

Последние слова пленник произнес с иронией, почти с восхищением глядя на Кирби.

— Хотите сказать… — выдохнул Корвелл и, замолчав, перевел взгляд на детектива.

Кирби ухмыльнулся, вытащил из кармана шкатулку и высыпал драгоценные камни на стол. Все камни в форме удлиненных слезинок были вырезаны из неизвестных, хрупких на вид кристаллов, но с архаичным искусством. Острые концы камней выглядели очень острыми. Они были вставлены в петельки резной проволоки и отделены друг от друга шариками из того же странного кристаллического вещества. В свете лампы драгоценности сверкали, словно сгустки свежей, человеческой крови.

— Алые слезы! — сухими губами прошептал Корвелл. Девушка ничего не сказала, а Кирби нахмурился, с мрачным видом разглядывая сокровище. Много человеческих жизней было истрачено в погоне за этими красными камнями, слишком много!

При виде драгоценностей Дитта Рама прищурился, но детектив отлично видел, что глаза пленного сверкают, словно у голодного волка.

— Слезы Кали! — пробормотал индус, сложив ладони в благоговейном жесте.

— Ты хотел сказать: слезы дьявола! — поправил его Кирби. — И они останутся у нас. Мы будем их хранить и дальше, а вот что делать с тобой? — Дитта Рам наградил детектива взглядом, полным презрения.

— Напротив, — хладнокровно возразил индус. — Этому не бывать…

— Как скажешь, — усмехнулся Кирби. — Только ваши люди не смогут напасть на нас, пока ты у нас в руках. Ты — наш заложник. Если они нападут, я пристрелю тебя, как собаку.

— Сомневаюсь, что вы так поступите, — ответил индус. — Моя смерть только разозлит их. Я не являюсь их предводителем, всего лишь вождем. Кхемса наш повелитель. Я — часть расходного материала. Только подумайте о своем положении: вы изолированы от внешнего мира и отрезаны от помощи. Дом окружен вооруженными людьми, телефонные линии перерезаны, и вы не сможете позвать на помощь. Слуги мертвы, вас всего лишь трое, и вы думаете что сможете защитить этот дом? Вы действительно думаете, что сможете оставаться здесь, держа меня в плену и отбиваясь от семидесяти вооруженных мужчин?

Кирби не ответил. Дитта Рам был их пленником, но дом, и в самом деле был окружен. В этот момент из леса за усадьбой донесся странный дрожащий крик, который Кирби слышал и раньше.

— Послушайте! — поднял руку Дитта Рам. — Они — там. Я — ваша единственная надежда. Они жаждут вашей крови, как обезумевшие звери. И я не могу их контролировать. А если вы убьете меня, то их и вовсе ничто не будет сдерживать. Но я могу пойти на переговоры и помочь вам отыскать компромисс.

Кирби тут же зацепился за предложение своего пленника:

— И в чем будет заключаться этот компромисс?

— Те, кто спрятались в лесу, — настоящие дикари. Они с радостью всех вас перебьют. Однако господин Кхемса и я хотим всего лишь вернуть «Алые слезы», которые по праву принадлежат нашей секте. Отдайте драгоценные камни и уходите!

— На такое соглашение мы не пойдем, — неохотно объявил Кирби.

— Будьте благоразумны, — обратился к нему индус. — Мы в тупике. Вы поймали меня, мои люди загнали вас в ловушку. Если вы убьете меня, они убьют вас. С другой стороны, если они нападут, вы все равно меня убьете в отместку. Только вот я не хочу стать мучеником. Вы можете угрожать убить меня, и мои люди дадут вам определенные обещания, только они не станут держать слово. Они не придерживаются кодекса чести, как ваши цивилизованные соплеменники. Однако мне вы вполне можете доверять. Отдайте мне Слезы, и мы уйдем.

Кирби ничего не ответил, задумался.

— А что достанется мне? — поинтересовался Корнелл. Дитта Рам только пожал плечами.

— Вы забрали у нас слезы, и это — святотатство. Но Кхемса вас простит. Пока вы будете находиться далеко от Индии вам ничего угрожать не будет, но если вы вернетесь, то заплатите за свое святотатство. Вы умрете… Вас убьют… Медленно, очень медленно, — ледяной гипнотический взгляд индуса остановился на Корнелле.

А потом, совершенно неожиданно хозяин дома сорвался — разом утратил контроль над собой:

— Это ты сейчас умрешь, индийская собака! — с этими словами он бросился к стене и сорвал с нее рапиру, а потом помчался к безоружному индусу.

Кирби резким ударом отвел в сторону смертоносный клинок, а потом вырвал рукоять рапиры из руки Корвелла и отшвырнул её в сторону.

— Еще одна такая выходка, и я вас свяжу, — скрипя зубами пробормотал Кирби.

Их взгляды встретились, и через мгновение Корвелл опустил голову.

— Вы будете глупцом, если станете доверять этому бурому дьяволу, — простонал он.

— Так вы утверждаете, что сдержите свое слово? — поинтересовался Кирби у индуса. Дитта Рам уставился ему прямо в глаза. Каким бы разбойником индус ни был, мужества у него было хоть отбавляй.

— Ты — не он, — ответил он, кинув в сторону Корвелла. — У тебя есть только мое слово. Если я даю обещания, то я держу его.

Тогда Кирби вновь обратился к Корвеллу:

— Вы считаете эти драгоценные камни своими. Что если я отдам этому человеку половину? Готовы ли вы пожертвовать ими в обмен на свободу и спокойную жизнь?

— Хочу? — с горечью воскликнул Корвелл. — Да я готов на что угодно, только больше никогда не видеть бы этих драгоценных камней.

Кивнув, Кирби закрыл нефритовую шкатулку и убрал её в карман.

— Я собираюсь довериться тебе, Дитта Рам, но только отчасти, — объявил детектив. — Мы с тобой — ты и я — вместе выйдем отсюда, чтобы поговорить с сектантами.

— Что? — с удивлением одновременно произнесли Глория и Корвелл. При это девушка смотрела на детектива так, словно он сошел с ума.

— Не волнуйтесь, — успокоил он их. — Мы пойдем к воротам, и Дитта Рам поговорит со своими людьми. Он обещает, что никто из них и пальцем меня не тронет. А вот когда он отдаст им соответствующие приказы, причем на английском, и я буду уверен, что эти фанатики ушли, мы вернемся в дом и подождем до утра. Тогда, если ничего не произойдет, я отдам ему Слезы, и он уйдет.

— Да вы с ума сошли! — взвился Корвелл. — Что помешает им убить вас и освободить Дитта Рама? А может, они захватят вас в заложники?

— При малейшем намеке на предательство, я уничтожу эти драгоценности, растопчу их в пыль.

Корвелл застонал. Взгляд у него был дикий.

— Не верьте этому индусу. Помните: он обманул и предал меня! Лучше убейте его прямо сейчас! Перережьте ему горло!

Казалось, еще чуть-чуть и старик вовсе сойдет с ума. Кирби видел, что хозяин дома на грани, но ничего не мог с этим поделать.

В итоге он ничего не ответил старику, зато продемонстрировал свой пистолет Дитта Раму, а потом спрятал смертоносное оружие под полой пиджака.

— Попробую довериться тебе, — проворчал он. — Что ж, пойдем!