Окна Огнеграда замерцали оранжевым светом зажжённых свечей. Дым и пар по-прежнему клубились на улицах, даже с наступлением темноты, как если бы под брусчаткой спал дракон. Клэр покрепче прижала рюкзак к себе и поспешила за Сеной и Нэтом.

К её облегчению, для того, чтобы незаметно улизнуть из Академии Флогистон, не потребовалось никаких быстрорастущих ветвей. После объявления тревоги всех учеников согнали во внутренний двор. Несмотря на то что школу наводнили досмотрщики, у детей было приподнятое настроение (можно даже сказать, их распирало от радости), поскольку занятия внезапно прервались второй раз за день. Они перебегали от одной группки к другой, обмениваясь различными слухами и теориями на тему того, кто совершил незаконное вторжение… и зачем.

– Я слышал, что-то было украдено, – подслушала Клэр слова одного из учеников, которые тот шепнул своему однокласснику.

– Я тебя умоляю, – ответил ему приятель пренебрежительно. – Это просто ошибка – вероятно, из-за колоколов кто-то что-то сломал или перепутал. Или, возможно, это учебная тревога.

Было это учебной тревогой или нет, Клэр радовалась всеобщей суматохе. Хотя она и видела, как некоторые учителя пытались сосчитать количество подопечных, они, судя по всему, были слишком растерянны, чтобы обратить внимание, что общее число детей внезапно увеличилось на три.

Когда ученикам Флогистона наконец разрешили разойтись, Клэр, Нэту и Сене удалось покинуть двор академии незаметно, увязавшись хвостом за группой школьников старшего возраста. Приведя себя в порядок, троица отпраздновала свой успех, купив мясные пироги, и на сытый желудок Клэр впервые ощутила действительно оптимистичный настрой.

Они завернули за угол, и девочка мельком увидела сквозь дымку лежавшие напротив домов снежные сугробы. Снег в такую жару? Прищурившись, она поняла, что сугробы на самом деле были кучками металлической стружки, накопившейся за целый день работы в кузнице.

– Серебряная улица, – произнесла Сена с заметной гордостью. Книга, которую они украли из школы, была зажата у неё под мышкой. – В Огнеграде лучшие серебряники в мире.

Её глаза задержались на витрине. За стеклом были выставлены копья, расположенные веером, словно распущенный хвост павлина. Клэр узнала это желание обладать вещью, возникшее на лице девочки, – то же самое чувство она испытала, увидев один из тех красивых наборов пастели, получить которые можно только в подарок на день рождения.

Они прошли мимо ряда кузниц серебряников. Ни в одной из них не горел свет, хотя от многих всё ещё шёл пар, словно огонь в них потушили совсем недавно.

– Как насчёт вот этой? – предложил Нэт, указывая на самую маленькую литейную. Она была частично спрятана за двумя кузницами побольше. – Думаю, нам удастся полностью скрыть свет от огня так, чтобы его не было видно с улицы.

Сена покачала головой:

– В этой нет того, что мне нужно.

– Откуда ты знаешь? – Земледелец поправил рюкзак и размял затёкшие плечи. – Кователи что, обладают секретной способностью видеть сквозь стены, о которой остальному Ардену ничего не известно?

– Просто не выйдет, ясно? – резко ответила Сена.

Клэр увидела, как мальчик отпрянул, отступая перед гневом в её голосе.

– Расслабься, – сказал он, по-прежнему улыбаясь. – Я просто пошутил.

– Тогда заканчивай свои шуточки! Дело серьёзное.

Улыбка сошла с его лица:

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Что ж, у тебя не выходит.

Клэр посмотрела на Нэта. Ей было жаль земледельца. Девочка знала, каково это, когда старшая сестра кричит на тебя без причины. И хотя эти двое не приходились друг другу кровными родственниками, было очевидно, что они считали себя семьёй.

Сена, должно быть, поняла, что перегнула палку, потому что она вдруг произнесла в воздух:

– Я вся как на иголках. Столько всего стоит на кону… – Она осеклась. Это не было настоящим извинением, лишь оправданием, но Нэт понимающе кивнул.

Солнце к этому моменту уже окончательно село, и единственным светом на их пути был тот, что исходил от свечных фонарей, висевших над брусчаткой. Отбрасываемые светильниками тени колыхались на земле, словно отражая метавшиеся мысли самой Клэр.

Где Софи ночует сегодня?

Почему Бесцепный так ею интересуется?

И самая предательская из всех… Была ли сестра частью плана кражи арфы с самого начала?

Наконец Сена остановилась перед одной из кузниц. Над дверью витиеватым почерком были выведены слова:

Серебрория мастера Серпа

– Вот эта, – произнесла она тихо. – Вот здесь я могу изготовить зерцало.

Снаружи литейная, казалось, не сильно отличалась от той кузницы, которую немногим ранее ковательница так поспешно отвергла. Она была чуть больше, но хуже укрыта от дороги.

Нэт открыл было рот, чтобы возразить, но Клэр быстро заговорила:

– Неплохой вариант, – сказала она, переводя взгляд на мальчика. Для неё не имело значения, где Сена изготовит зерцало, лишь то, что она это сделает – и скоро. – Как мы попадём внутрь?

– Не через переднюю дверь, – ответила Сена задумчиво. – Кователи гордятся своими замками. Чем мудрёней, тем лучше.

Нэт со смиренным видом поднял руку.

Ковательница вздохнула:

– Что?

Лёгким кивком своего округлого подбородка мальчик указал вверх. Проследив за его взглядом, девочки увидели окно, которое нельзя было заметить с главной улицы. Оно было слегка приоткрыто.

– Полагаю, это может сработать, – пробормотала Сена. Нэт забрался к ней на плечи, пока Клэр следила за тем, чтобы их никто не увидел. Улицы к этому моменту были практически совершенно пусты, за исключением время от времени проплывавших мимо компаний старшеклассников, которые говорили громко, словно желая доказать, что не боятся гулять ночью. Но Клэр, которую научили обращать внимание на детали при создании портрета, заметила, что часто самыми громкими школьниками были те, чьи глаза задерживались на тенях дольше всего. Какая-то фигура с надвинутым на лоб капюшоном пронеслась мимо, когда распахнулись двери таверны неподалёку. Очередная группа подмастерьев высыпала в ночь. Они смеялись и кричали, разыгрывая друг друга. Один из них с задорным видом украл щипцы своего друга, в то время как другая дёрнула накидку подруги и случайно расстегнула крючок. Накидка соскользнула на землю. Это движение испугало лошадь, и она встала на дыбы, из-за чего с лица наездника спал капюшон. Клэр мельком увидела светлые волосы и большие уши… Девочка заморгала. Терний? Её ноги невольно сделали шаг в сторону от стены, когда она попыталась рассмотреть наездника получше, но он уже натянул капюшон обратно на голову и погнал лошадь рысью, увеличивая расстояние между собой и шумными подмастерьями. Тряхнув головой, Клэр отчитала себя. Она позволила волнению взять над собой верх.

– Нэт внутри! – крикнула ей Сена шёпотом. – Залезай!

Проникнув в литейную, Клэр почувствовала себя так, словно очутилась внутри зеркала (или зеркала в зеркале). Куда бы она ни смотрела, девочка с растрёпанной косой и широко распахнутыми потерянными глазами изумлённо глядела на неё в ответ в нескончаемых рядах гладких колоколов, доспехов и пряжек.

– Мастерская расположена в задней части кузницы, – прошептала ковательница, и они направились туда, стараясь не задеть опасно балансировавшие серебряные подносы и горы серебряных ваз. Обладавшие причудливой формой груды напомнили Клэр коралловые рифы, которые можно увидеть на дне моря.

Клац!

Клэр подпрыгнула. Оглянувшись, она увидела, как Сена закрывает дверцу шкафа-витрины:

– Что ты делаешь? – спросила девочка.

Ковательница подошла к следующему шкафу и открыла его дверцу:

– Ищу нужный мне инструмент.

– Все инструменты здесь, – сказал Нэт, жестом показывая в заднюю часть мастерской. Огромный горн, похожий на тот, что Клэр видела в классе, посмотрел на них в ответ, холодный и чёрный. Инструменты кователей – молотки, размером с окорок, клещи с ручками, похожими на ноги аиста, и гвозди, длинные, как предплечья Клэр, – все висели на стене рядом с ним.

– Но не тот, который я ищу, – сообщила Сена. Её голова скрылась в следующем шкафу.

– На что он похож? – спросила Клэр, которой не терпелось приступить к сотворению чуда. – Вдруг мы поможем тебе его найти.

Сена высунула голову:

– Прекрати на меня давить!

Клэр отступила, испугавшись гнева в её голосе.

– Сена, – произнёс Нэт успокаивающе. – Клэр просто пыталась помочь.

– Мне не нужна помощь, – ковательница захлопнула дверцу шкафа. – Я справлюсь со всем сама! – И она потерялась из виду среди груд серебра.

Клэр посмотрела на Нэта. Мальчик пробежал рукой по своим волосам:

– Я знаю, для неё это непросто, – пробормотал он. – Но она ведёт себя нелепо.

– Что для неё непросто?

Достав свой маримо из кармана, земледелец похлопал по нему. Мох замерцал.

– Видеть всех этих детей-кователей… Видеть, как другие осваивают мастерство, которое ей осваивать запрещено… Должно быть, это для неё непросто.

Клэр дотронулась до лежавшего в её кармане карандаша. Она не обладала чудесными способностями, но, если бы кто-нибудь сказал, что ей нельзя заниматься рисованием, она была бы несчастна. Мгла сгустилась над ней, и девочка огляделась по сторонам, ища способ её прогнать.

– Я могу развести огонь, – предложила она. – Папа очень часто брал нас с Софи в походы прежде.

– Прежде чем что? – уточнил Нэт.

– Прежде чем Софи заболела.

– Я не знал, что Софи больна.

– Ну, – быстро уточнила Клэр. – Сейчас-то она здорова. Но раньше болела.

Нэт наклонил голову:

– Знаешь, единороги не только усиливали чудеса гильдий, но и могли излечить любую болезнь прикосновением своего рога. И пара-тройка людей утверждают, что они даже обладали способностью обращать смерть вспять. Историк Эрик Говорливый считал, что отсюда пошёл слух про бессмертие, которое можно получить, убив единорога. Некоторые говорят, единорожьи артефакты, такие как, например, арфа, обладают той же силой.

– Софи теперь здорова, – поспешила заверить его Клэр. – Врачи не знали, в чём была причина её болезни, но ей уже лучше.

– Вот и хорошо, – ответил Нэт. – Я рад, что лекарям удалось ей помочь. У них не всегда это получается. – Боль утраты придала его словам горестный оттенок, словно желтизна, медленно окрашивающая листву осенью.

– О ком ты думаешь? – тихо спросила его Клэр.

Нэт криво улыбнулся:

– Семь лет назад на моих родителей напали призраки. Противопризрачный караул нашёл их прежде, чем чудовища успели их добить, но родители пострадали так сильно, что их нельзя было излечить чудесами. Мама умерла на следующий день, а папа протянул ещё несколько недель, после чего окончательно сдался.

– Должно быть, ты по ним скучаешь, – сочувственно произнесла Клэр.

Нэт пожал плечами – не так, как если бы отмахивался от своей боли, а точно так же, как поправил бы лямку рюкзака, чтобы ему было удобно.

– Когда я думаю о папе, я вроде как вспоминаю его шершавую, словно кора, бороду. Мама – просто аромат жасмина. Дедушка Фрэнсис рассказывает мне истории из детства папы, но я почти совсем ничего не знаю о маме и её родственниках. Всё, что у меня осталось от неё, – маримо. – Нэт погладил пушистый мох мизинцем, и свет стал ярче. – Они распространены на Островах утренней зари, но редко встречаются в Ардене. Я рад, что её свет ведёт меня, даже несмотря на то, что её нет рядом.

Клэр похлопала его по плечу. Мальчик ей улыбнулся, но грусть продолжала витать в воздухе, пока они закладывали в топку дрова. Вот уже пламя занялось и разгорелось. В новом освещении Клэр увидела, как Нэт нашёптывал что-то над огнём.

– Что ты говоришь?

Мальчик встал, потягиваясь:

– Слова благодарности. Так у земледельцев принято выражать признательность дереву, которое горит для нашего комфорта. Наши чудеса слегка отличаются от чудес других гильдий. Если спросить ковательницу, она скажет, что металл – это не просто бездушный материал, а самоцветчик то же самое скажет про камень. Но они живые не в том же смысле, что растения. – Он нахмурился: – К слову, о кователях, нам, наверное, не помешает проведать Сену.

Дети отправились на её поиски через усыпанные серебром проходы. Едва пройдя мимо уродливого бюста женщины с носом-луковицей, они поняли, что Сены в серебрории совершенно точно не было. Но прежде чем тревога Клэр смогла перерасти в панику, Нэт поднял руку:

– Ты это слышишь? – спросил он. Девочка навострила уши. Откуда-то изнутри мастерской доносились всхлипывания. Пойдя на звук, они очутились у большого гардероба, стоявшего у стены. Нэт медленно открыл его дверцы. – Сена! – ахнул он, отодвигая вешалки с кожаными фартуками. – Что случилось? И… О. Что… что это за место? – в его голосе прозвучала удивлённая нотка.

Заглянув Нэту через плечо, Клэр увидела, что задняя часть гардероба была открыта… и вместо того, чтобы прислоняться к стене, обрамляла вход в тайную комнату.

Несмотря на то, что свет единственного факела едва освещал находившиеся внутри предметы, Клэр разглядела, что содержимое этого помещения было представлено не одним только серебром. Так, там были высушенные травы, мотки верёвок, веретёна, кольца, щиты и разложенные на прибитых к стене полках бугристые свёртки, из которых, по всей видимости, что-то текло.

А в центре комнаты на полу сидела Сена. Слёзы текли по её лицу ручьём.

– Сена, в чём дело? – воскликнула Клэр. – Ты поранилась?

– Её нет, – произнесла девочка. Корзинка из кос на голове ковательницы развалилась.

– Чего нет? – спросил Нэт. – Сена, что происходит?

По телу ковательницы пробежала дрожь, и Клэр поняла, что, что бы Сена ни собиралась сейчас сказать, ей это не понравится.

– Единорожья арфа, – прошептала Сена, опуская взгляд в пол. – Её здесь нет.

Сердце Клэр бешено забилось у неё в груди.

– Почему ты думала, что арфа будет здесь? – требовательно спросила она. Весь смысл их прихода сюда заключался в том, чтобы изготовить зерцало, с помощью которого они смогли бы выяснить, где арфа (и Софи) сейчас находятся.

Сена медленно подняла голову, чтобы посмотреть на Клэр.

– Потому что, – всхлипнула она, – это была я. Я украла единорожью арфу.