Все произошло так быстро, что Ева ничего не поняла. И если первый раз она, шутя, попросила таля воды разбросать драчунов, то в этот раз просить было некогда, в этот раз она приказывала. Коротко, жестко, емко.

— Спаси!

Одно слово, подкрепленное приказом на неизвестном языке. Слова сами возникли в голове, будто она их знала всегда, и Ева, не задумываясь, вытолкнула их через пересохшие губы. Зато и откат от этого действия был намного сильнее. Таль воды не ушел просто так, он коснулся герцогини своей энергией, словно туман окутал кожу и отхлынул, унося с собой часть жизненных сил. Это была плата за помощь.

Пелена с глаз схлынула, и Ева вновь смогла дышать и анализировать происходящее. И первое, что почувствовала — это цепкие когти на плече.

— Вот и все, иномирянка, ты приняла силу, — удовлетворенно прощелкал клювом Гектор. — Обратного пути нет. Теперь ты готова к обучению.

Ева лишь отмахнулась от него, следя, как Ульям стучит по спине младенца, опустив ему голову вниз. Все притихли, и в полной тишине сильный грудной голос начал нараспев читать молитву Заступнице:

— Сестра-заступница, яви чудо, спаси дитя неразумное, огради от мрака и тьмы…

Молитву подхватили женщины, затем к ним присоединились мужские голоса, вплетая многоголосие в мелодию веры. Ева почувствовала, как вокруг колодца вихрятся спирали силы, мощной, удивительной, странной. Она оглянулась. Бальтазар стоял позади толпы, прикрыв глаза и расставив руки, он взывал к одной из Трех, и Ева видела, как вокруг него кружит серебристая буря.

— А вот и разумник, — спокойно сообщил мэтр. Склонив птичью голову, он с не меньшим интересом, чем наблюдал до этого за Евой, следил за дознавателем. — А наш граф — сильный заклинатель, только очень узконаправленный. Специализируется исключительно на разумниках. Какой обман, а? Видишь? Трипта называет это магией веры, а на самом деле они пользуются теми же приемами, какими пользовались в свое время мы. Шарлатаны! Но к графу присмотрись. Дети от него унаследуют сильный дар.

Ева уже приготовила трехэтажную конструкцию с четким указанием, куда следует пойти почти мертвому магистру, но в это время ребенок закричал. И все вздохнули с облегчением.

— Везучий счастливчик, — улыбнулся довольно мастер Ульям. — Ну и где его мамаша?

— Это Маковка! — выкрикнула одна из женщин и затараторила, словно боялась, что ей не дадут высказаться. — Я по воду шла, видела, как она швырнула дитятко в колодец, а сама побежала туда.

Она махнула рукой в сторону ворот.

— Догнать! — скомандовал Бальтазар, и Ева кивнула, подтверждая его слова.

Несколько воинов тут же сорвались в бег.

— Родила в обед да решила избавиться от диточки, — продолжала захлебываться словами тетка, довольная и гордая, что оказалась в центре внимания. — А я думала, она тряпки тащит в стирку. А она мимо шла да киданула!

— А если она и прошлого погубила? — ахнул кто-то из баб. — Нам-то сказала, что в деревню матери свезла.

— Дык не в колодец же! Это же она всех бы траванула! Дитяточка хоть и малая, да яду в нем мертвом на всю крепость хватило бы!

— Да не думала она в колодец бросать, видно, к свиньям несла, там бы к утру ничего не осталось. А тута спугнули ее. Навстречу гарнизонные шли, их гогот из-за угла слышался. А там один был, что к ней все захаживал, видно, от него и понесла. Как услышала, метаться стала, да и швырнула дитеночка, а тряпки к груди прижала и как ни в чем не бывало пошла к воротам. Потом уже побёгла! — перебила тетка. — Как есть одержимая! Глаза горят, сама бледнючая… Ваша светлость, гнать ее надо взашей! Я еще в запрошлый раз говорила управляющему, что гнать надо гулящую!

— Разберемся, — раздался голос Бальтазара. — Я помогу ее светлости провести полное расследование, и если подтвердится, что она убивала детей, то…

— Ее ждет смерть, — процедила Ева.

Перед ней склонили головы, признавая право судить и миловать. Да и не было сочувствия в лицах людей, все понимали, что трупный яд в колодце мог повлечь за собой большие неприятности.

— Почему колодец не охраняется? — спросила Ева.

— Не было необходимости, — хмуро ответил капитан Итан. Он подошел неслышно и встал рядом с дознавателем. — По уставу в мирное время к колодцу свободный доступ.

— Скажи патрулю, чтобы присматривали.

Ева вспомнила, что она не только женщина, но еще и хозяйка этой крепости. Она сжала зубы, потому что накатывающая слабость требовала лечь прямо здесь и скрутиться калачиком, а разбираться со всем потом… Когда-нибудь. На плечи легли горячие руки, придерживая осторожно и нежно, Ева почувствовала знакомый запах. Кожа и металл. Бурхун встал позади, давая опору, и она с благодарностью на него оперлась. На пару мгновений, только чтобы собрать силы и мозг в кулак. На секундную передышку.

— Я здесь, — шепнул тихо наемник. — Выпейте.

Перед глазами появилась рука с фляжкой, и Ева, не нюхая, глотнула из нее резкий горький напиток. Он обволок гортань и медленно тягуче скользнул внутрь, маленьким фейерверком взорвался в желудке и растекся по венам живым огнем. Какие-то травы…

— Наш семейный рецепт. Минут пятнадцать продержитесь, но потом спать.

— Спасибо.

Ульям унес ребенка, с ним ушли две женщины, вызвавшиеся помочь с младенцем и с кормлением. Остальные расходиться не спешили, наоборот, народа прибывало, новости в крепости разносились быстро. Люди переговаривались, косились на Еву, но главный вопрос пока не прозвучал.

— Обрати внимание, ученица, как они боятся спросить, — иронично заметил таль. Он так и сидел на плече, никому не видимый. — И ты не признавайся. Рано пока.

— А как же дитенка-то выпихнуло? — все же не выдержала одна из молодиц. Она держала ведро с помоями и следила за всем с жадностью первой сплетницы на деревне. — Я сдаля так спужалась, думала, пробило родником горы, и щас нас как накроет водой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Милостью Сестры, — громко ответила Ева. — Благодарю, граф Бальтазар, вы нам очень помогли, — она кивнула дознавателю, словно заслуга в спасении новорожденного полностью принадлежала ему.

Люди тут же переключили внимание на дознавателя, загалдели одобрительно, обмениваясь впечатлениями.

— Вот и правильно, пусть слава ему достанется, — хмыкнул тихонько Бурхун. — Я провожу вас в комнату.

— Ты глянь, какой догадливый, — буркнул Гектор. — Надо от него избавиться.

«Не надо», — подумала про себя Ева и оглянулась. Яська стояла чуть в сторонке, перепуганная, зареванная, лохматая. Ева поманила ее, и девочка стремглав бросилась к ней, но на полпути была перехвачена Бурхуном. Тот подхватил ее на руки и посадил себе на шею.

— Попалась егоза, — добродушно улыбнулся граф-наемник. — Дай нашей шате дух перевести, потом ее обнимать будешь.

Ева подняла голову и подмигнула девочке, Яська тут же разулыбалась и, гордо задрав нос, начала посматривать на всех свысока. Много ли надо ребенку для счастья? Ева тронула Бурхуна за локоть и благодарно кивнула. От его внимания и понимания стало теплее на душе.

— Шата Ева! — Громогласный рык заставил Еву дернуться и оглянуться на голос. Через толпу, распихивая несчастных, не успевших убраться с ее дороги, шла Карля. — А ну стоять! Это что же творится, люди добрые? Да где это видано, чтобы после такого напряжения герцогиня ножками своими по земельке топталась? Да она сейчас в обморок грохнется! А ну быстро носилки принесли!

— Карля, — застонала Ева, хватаясь за голову.

Да что же все вокруг считают ее немощным ребенком? И, как назло, в этот момент ее повело, она ухватилась за Бурхуна, но с другой стороны уже подскочили Итан и Бальтазар. После короткого обмена взглядами дознаватель отошел, а капитан легко подхватил Еву на руки. Та попыталась отказаться, зашипела на капитана, что сама может идти, но вмешался Гектор, он сел Еве на грудь и строго приказал не дергаться. Слабость после первого полноценного призыва может отправить в бессознательное состояние, а оно ей надо? Ева вздохнула и смирилась.

Карля решительно шла рядом и громогласно командовала:

— Так, ужин для ее светлости в комнату! Да сладкого побольше. Заня, слышала?

— Так точно, мастерица! — крикнула одна из молодок и побежала в сторону крепостной кухни.

— Гленна, что стоишь, рот разинув? — прикрикнула Карля.

А Ева даже не заметила свою горничную. Она вообще мало что сейчас замечала. Кружилась голова, перед глазами мелькали мушки, и Ева малодушно радовалась, что не пришлось идти ногами.

— Ванную ее светлости готовь! Да сбор успокоительный влей! Живо! — Гленна взвизгнула и убежала. — Теперь вы, дармоеды! — Карля на мгновение остановилась, уперев руки в бока. — Завтра на рассвете чтоб все бабы собрались в общей комнате. Все! Кто не придет, вылетит из крепости быстрее, чем ойкнет. А вы чего ржете? — повернулась она в сторону горстки воинов, и те сделали вид, что они мимо проходили, да уже уходят. — Стоять! Развели тут бордель! Узнаю, что кто-то из баб или девок забрюхател, заставлю жениться!

— Как заставишь, тетка Карля? — отозвался один из наемников. — Чай не ты наш командир!

— Яйца узлом завяжу, враз перехочется холостым ходить!

— Эта сможет, — покачал головой Итан, с восторгом глядя на громогласную управляющую. — Не баба — огонь!

— Иди-иди, — кивнула ему Карля и уже нежно проговорила, глядя на Еву. — Золотая вы наша, ну нельзя же так резко-то… Это же никаких нервов не хватит…

Ева кивнула, а Гектор, который нагло перебрался на плечо Итана, выдал гениальную на взгляд Евы фразу:

— Женюсь! Хвостом клянусь, точно женюсь!

Ева закашлялась и закрыла глаза. Открыть их сил уже не хватило…

— Уйдите, Тремя заклинаю! А то не посмотрю, что вы тут птичкой щебечете, перья повыдергиваю, — шептала Карля, хотя назвать шепотом ее громогласный голос было сложно. — Да не суетитесь же! Что за мужик нервный пошел!

— Я, между прочим, не пошел, я был уже пятьсот лет назад!

— Вот всегда подозревала, что в прошлые года мужики тоже были ошибкой богов!

— Карля, не груби!

— А то что? Прическу мне ветром попортишь? Втянул девочку в неприятности, а теперь пыхтит тут.

— Хочу заметить, что пыхтеть я никак не могу, я не дышу уже много столетий.

— Еще и ущербный!

Ева представила, как Карля взмахивает полными руками и смотрит на таля со смесью жалости и иронии.

— Не везет нашей шате на мужиков, что муж бестолковый, что ухажеры никчемные, так теперь и ты нервы ей взрываешь. Выживет ваша деточка, если не будете ей мешать отдыхать.

— Она мне еще спасибо скажет, — а вот это прозвучало не очень уверенно.

— А до этого вам спасибо герцог наш отвесит. Не порадуется он, что жена сильнее него стала. Сложный он человек, наш герцог. Как бы сам ее ордену не сдал.

— Не позволю, — проскрипел знакомый голос. — Ева, открывай глаза, я знаю, что ты пришла в себя.

— Да я тут в шоке! — пробормотала Ева и открыла глаза. — Карля, ты слышишь этого зеленого интригана?

— Не только слышу, но и вижу. — На голову легла холодная мокрая тряпка. — И как вам быть повелительницей, шата Ева?

— Обременительно. — Ева вздохнула. — Или ты мне все расскажешь, или я умру от любопытства.

— Расскажу, а как же. Да и не секрет это. Выпейте вот только. — Карля приподняла Еву, подсунула под спину подушку и вручила теплую кружку. — Самое то после нервного потрясения. Бабка моя завсегда пила, как талей гоняла. Шаманки мы, потомственные. Все женщины в роду могут талей видеть.

— И как…

— Так умные потому что. — Тетка Карля отодвинула одеяло и села рядом, кровать прогнулась под весом управляющей. — Тихонько живем, в дела чужие не лезем, никому не рассказываем. Перво-наперво, чему учат девочку — это держать язык за зубами. А второе — это уже к чему склонность есть. Наш род-то не шибко сильный, а вот бабка моя двоюродная могла корабли со дна поднимать. Да все, вычихалась сила наша. А мне уж и передать некому. Мужики не принимают силушку родовую. Последняя я.

— Да какие твои годы, милая, — петухом прошелся по спинке кровати таль орел. — Еще родишь мне дочерей.

— Ага, цыплят высижу! — хохотнула Карля. — Забавная у вас птичка, шата Ева.

— Вообще-то, это я у него, — поправила Ева и отпила молоко с медом.

Горячее, сладкое и такое вкусное…

В голове постепенно светлело, с каждым глотком становилось лучше, отступала слабость, а по венам растекалась энергия. Ева поняла, что умирать, пожалуй, рановато, а вот задать пару вопросов самое время.

— А теперь расскажите мне все по порядку, — села она удобнее и вперила в Гектора пристальный взгляд. — Как получилось, что вокруг меня слишком много людей с секретами?

— Таки да. — Карля расправила платье. — И я послушаю.

— А что вы хотели? — сварливо начал мэтр. — Вокруг повелительниц всегда собирались сильные люди. Притягиваете вы их, деточка. А судьба уж сама дороги сводит.

— Думаешь, в моем случае это судьба? — скептически переспросила Ева.

— Ну, судьбой может каждый выступить. Будь то мертвый мэтр или король соседней страны, — лукаво подмигнул Еве таль. — Главное — результат и немного везения. Вот ее я не предусмотрел. — Он махнул крылом на довольную Карлю. — Она сама нашлась, чему я несказанно рад.

— Я как увидела вас в городе, сразу почуяла изменения, — деловито кивнула Карля. — Вроде как наша шата, а не она. Ну а как увидела, как вы с этим переглядываетесь, сразу поняла, что сила в вас пробудилась.

— Глазастая ты, — качнула Ева кружкой. — Хорошо, что не болтливая.

— В семье с детства рассказывали, как трипта не любит женщин с даром, — враз посерьезнела управляющая. — Это раньше им почет и уважение были, а сейчас простой люд и не помнит о повелительницах. А ведь вырождаются заклинатели. Среди мужиков тоже их мало стало, только древняя кровь и держится. Но и ее разбавляют сильно последние годы.

— Трипта целенаправленно ослабляет магов, но зачем?

— А то нам не ведомо.

— Ты видела сегодня, как легко граф управляется с разумником? — подал голос Гектор. Ева кивнула. — Так зачем трипте конкуренты? Никто не любит делиться золотом и властью.

Угу, знакомо. Во всех мирах одно и то же.

— Но это тупиковый путь, должна быть альтернатива, конкуренция, иначе прогресс замрет, и мир перестанет развиваться.

— Отчего же? — не согласился с ней Гектор. — Трипта поощряет новые открытия и изобретения. Но только под своим контролем!

— И то, что они одобрят.

— В этом есть смысл, девочка, разве нет?

— Если только у людей есть выбор.

Политика Еву никогда не интересовала, и не было ни малейшего желания начинать ею интересоваться. Она вспомнила, как отец спорил с друзьями до хрипоты о том или ином политическом ходе, и поежилась. Вот уж точно, эту часть своей жизни она бы с радостью делегировала мужчинам.

— Меня это не интересует. Пока. — Ева прекратила разговор на нелюбимую тему. — Давайте о нас, о наших планах.

— А какие планы? Завтра и начнем учиться. Жду вас обеих в полдень в кабинете.

— Что значит «обеих»? — возмутилась Карля. — Чему меня может научить птица? Да и зачем мне учиться под старость лет? Ну уж нет! Даже не мечтай!

— А как же женская солидарность? — возмутилась Ева, которой это обучение тоже ломало все планы.

— Я буду солидарно чихвостить своих девок и кухаря, стану солидарно гонять работников, чтобы они солидарно лучше работали, — твердо ответила Карля. — Еще могу солидарно с вами перекусить. Хватит такой женской солидарности? А теперь спать! Завтра поговорите.

Карля подмигнула Еве и, отобрав у нее пустую кружку, направилась на выход.

— Я провожу! — тут же встрепенулся Гектор.

— Яську пустите! — попросила Ева. — Я ей сказку обещала рассказать.

— Балуете вы ее, шата, — качнула головой Карля, но не было в ее словах осуждения, просто констатация факта.

— А кого мне еще баловать? — улыбнулась Ева. — Кстати, как там…

— Жить будет. Удивительно, как о воду не расшибся? Видно, сама Сестра сберегла, — ответила управляющая, поняв, о ком спрашивает Ева.

Еве снился Вейн, он сидел за столом в мрачном зале, то ли библиотеке, то ли кабинете, и листал толстый потрепанный том. Небритый, уставший, заросший. Воспаленные глаза, забинтованные запястья…

— Неважно выглядите, ваша светлость.

Ева прошла вдоль стеллажа с книгами, попробовала прочесть их названия, но, как это часто бывает во снах, буквы расплывались и прятались за туманом.

— Забавное место.

Она села боком на стол, рассматривая супруга и покачивая ногой.

— Здравствуйте, шата Ева, — улыбнулся Вейн. — Не ожидал встретить вас здесь.

— Сама не знаю, как получилось. — Ева пожала плечами. Настроение было игривое, хотелось подурачиться. — Я там дома не очень хорошо себя чувствую, так что, может, это мой бред.

— Нет, это не бред. — Вейн чуть отодвинулся от стола. — Это сработала наша связь. Я думал о вас.

— Надеюсь, хорошее? — Ева кокетливо улыбнулась.

— Думал, что мне не нравится возня вокруг вашей фигуры. И не нравится пристальное внимание к вам королевского дома Иорхонов и трипты.

— Что поделать.

Ева пожала плечами и только сейчас обратила внимание, что на ней фривольная ночнушка на тонких бретельках, яркого красного цвета, с кружевом и глубоким разрезом до бедра. Такой рубашки в гардеробе герцогини не было, зато точно такая шелковая ночная сорочка была в гардеробе Евы дома. Она ее купила на очередную годовщину свадьбы, да так и не надела ни разу. Вот же странные выверты подсознания. Странно, что муженек ничего не говорит, или он видит ее по-другому? Как бы спросить, не привлекая внимания?

— Меня окружают интересные люди. — Ева провела указательным пальцем по столешнице, ощущая под руками ее гладкость и тепло. Забавно… Сон, а тактильные ощущения очень реальные. — Каждый из них преследует свои цели, но все равно помогает и оберегает меня. Я знаю, что часть их слов — ложь, но пока мне это выгодно. — Она улыбнулась напряженному герцогу. — Ну а вы, ваша светлость? Чем занимаетесь в плену? Если честно, я была уверена, что вы сбежите.

Ева еще раз оглянулась и, заметив окно, подошла к нему. За окном была ночь. Светила луна, озаряя верхушки деревьев и крыши соседних домов.

— О, вы все же сбежали! Или вас перевели в другое место?

— Можно и так сказать. — Вейн медленно поднялся из-за стола и неслышно подошел к застывшей у окна девушке. — Мы с вами сейчас в тайной библиотеке Фридриха Иорхона.

— Я вам завидую! — выдохнула Ева и вздрогнула, когда на плечи опустились теплые ладони. — Надеюсь, когда-нибудь и мне удастся… Что вы делаете?

— Соблазняю вас, жена моя.

Так, а вот это уже будет лишнее, надо проснуться! Теплые ладони скользили по плечам вниз, оглаживая руки до кончиков пальцев, и опять вверх, чтобы мимолетно пригладить большими пальцами ключицы и заскользить обратно вниз, уступая место губам. Вейн покрывал поцелуями её плечи, шею, спускался губами по позвоночнику до того места, где начиналась ткань ночнушки. Ева не шевелилась, она прислушивалась к себе, пытаясь понять, какие ощущения у нее вызывают эти нежные легкие касания. Слишком нежные, слишком легкие…

Когда-то, в такой уже далекой земной жизни, она любила своего мужа, ее переполняла к нему нежность, и хотелось ласковых и медленных прелюдий… В Вейна она влюблена не была, но как мужчина он ее возбуждал. Она помнила, как это — быть с ним. Помнила его тело, контролируемый напор, властность в движениях, страсть… Пожалуй, тот Вейн — немного резкий, но внимательный, ей нравился больше, чем Вейн — нежный соблазнитель. Сегодняшнему мужчине она не верила. Не верила рукам, не верила губам и даже тихому шепоту на ухо не верила.

— Вы очень соблазнительно выглядите, шата Ева, надеюсь, только я буду видеть вас в этом наряде.

— Я бы не была так уверена, шат Вейн.

Ева решила подразнить мужчину, ей просто необходимо было увидеть его настоящего, потому что то, что она чувствовала сейчас, казалось насквозь фальшивым.

— Не играйте с огнем, супруга моя.

— Иначе что?

Вейн отстранился так же резко, как начал соблазнение, отошел к столу и только потом ответил:

— Если вы считаете, что дар поможет вам избежать долга, то советую забыть об этом уже сейчас. Я все еще ваш муж и господин, шата Ева. И вы обещали мне наследника.

Ах, вот как мы заговорили! Решил показать свою власть? Поздно, господин герцог. И хотя Ева подсознательно ждала от герцога именно такого поведения, она расстроилась.

— Что же, я вас услышала Вейн Ридверт. — Она даже не стала скрывать разочарования. — Жаль, что вы оказались настолько предсказуемо узколобым. Прощайте, ваша светлость.

От игривого настроения не осталось и следа. Она так разозлилась, что больше всего сейчас хотела хорошенько вмазать по самоуверенной физиономии.

— Стойте! Неужели вы считаете, что я поверю во все это? — Вейн раздраженно обвел рукой помещение. — Сказки. Может быть, когда-то и существовали сильные заклинатели, но время их ушло. Ни один из описанных в книгах ритуалов не работает! Это все ложь, которой вас опутал ваш дядя. Он вас погубит, Ева!

— А… так вот почему у вас перевязаны запястья, — цинично ухмыльнулась Ева. — Вы пытались по книгам воссоздать старые ритуалы. И что у нас здесь?

Она перевернула к себе книгу и посмотрела на вытертую страницу. В этот раз текст и иллюстрация проступили четко и понятно. Рисунок ей ни о чем не говорил, на нем был изображен пожилой мужчина, перед которым завис огневой таль, и, судя по лицу мага, они о чем-то спорили. Ева улыбнулась, приглашать в комнату, полную бумаг, огонь было бы слишком опрометчиво, поэтому она тихонько позвала таля воздуха. Просто протянула ладонь, представила вихрь, носящийся над морем, и позвала. Это же сон, а во сне главное — уверенность, и тогда все получится!

— Приходи поиграть, малыш.

Малыш оказался метра три в высоту, он пронесся вихрем по помещению, разбрасывая книги и гася свечи, и замер напротив Евы. Сгусток воздуха дрожал, постоянно меняя очертания, но вот, наконец, он определился, и напротив Евы замер высокий плечистый прозрачный мужчина в военном камзоле. Ева заметила, что таль полностью повторил внешность и наряд Вейна.

— Но этого не может быть!

Герцог поднял руки, собираясь перехватить контроль, но так ничего и не сказал, потому что Ева его опередила.

— Лети, милый, встретимся позже.

Таль взвился вверх и пропал.

— Как ты это делаешь?!

— Ну, бабы же дуры, — холодно произнесла Ева. — Ни на что не годные, кроме как рожать наследников великим заклинателям. Приходится просто просить, ведь нам нельзя изучать искусство и пользоваться силой. Мозгов же не хватит!

— Ева, ты не так поняла… — начал герцог, но Ева уже направилась к выходу.

— О нет, я все поняла верно, ваша светлость. И если раньше я еще надеялась, что мы сможем если не полюбить друг друга, то хотя бы быть друзьями и партнерами, то теперь убедилась, что ничего не выйдет. Завтра я дам согласие на признание нашего брака недействительным.

— Я не позволю, а мое имя еще имеет вес.

— Вас так долго нет рядом, герцог, а бедной глупой женщине не справиться с крепостью без сильного мужского плеча, — издевательски пропела Ева.

— Никто не сможет контролировать каверну, — вырвалось у Вейна.

— О, зря вы так думаете. — Ева оглянулась. — Граф Бальтазар Старов — очень сильный заклинатель, а граф Кайрис Драго — просто настоящий мужчина. Прощайте, Вейн. Не советую вам приближаться к крепости.

— Но ты еще моя жена!

— Это ненадолго. Зато Шатари будет счастлива, — не преминула уколоть Ева. — Я рада, что увидела этот сон, он многое прояснил. И мне жаль, что я вам поверила, — сказано это было с искренним сожалением.

— Но я не сплю… Ева! Стой, дай объясниться! Это просто была глупая провер…

Но Ева уже исчезла.

Вейн еще мгновение смотрел на разруху в кабинете, а потом с такой силой ударил по столешнице, что на ней образовались трещины.

— Идиот! Какой же я идиот! Ведь подозревал, но решил еще раз проверить!

А Ева, мягко ступая босыми ногами по пушистой ковровой дорожке, шла в сторону тихих голосов. На душе было легко и умиротворенно. Вейн, сам того не зная, сделал все за нее, ей больше не придется мучиться выбором, думать и жить с оглядкой. Через несколько дней она будет свободной женщиной, а дальше… дальше будет видно.

Ева вертела головой, рассматривая многочисленные портреты, украсившие стены коридора, по которому она шла. Но вот голоса стали громче, и она остановилась у двустворчатой массивной двери, прислушалась на мгновение и нажала на изогнутую ручку. Войдя, она оказалась еще в одной библиотеке, хотя скорее это был кабинет. Очень мужской кабинет.

— Доброй ночи, ваше величество. Прошу прощения за столь вызывающий вид, но… я случайно.

В тот же миг ей на плечи лег тяжелый халат, пахнущий терпким парфюмом, и незнакомый мужчина с выправкой военного улыбнулся Еве. Король Фридрих встал из-за стола и раскрыл объятия.

— Ева! Я так рад, что ты смогла обуздать силу!

Ева не спешила кидаться в эти объятия. Сон сном, но все же следует соблюдать личные моральные табу.

— А мы обсуждаем с маркизом Флер бюджет на следующее полугодие. Как у тебя дела? Как тебе это удалось?

— Что? Присниться вам?

Ева осмотрелась. Все же кабинет. Минимализм. Но очень добротный минимализм. Изысканно, строго и богато.

— Ева, мы не спим, — осторожно произнес король.

Ева вылупилась на него, потом покачала головой.

— Нет, вы ошибаетесь, и это сон. Я уверена, что сон. У меня нет такой ночной сорочки, как на мне. Это я знаю точно. Я сейчас лежу в льняной рубашке с завязками под горло, в теплых шерстяных гетрах да еще и с косынкой на волосах. — Она тихонько рассмеялась. — Карля боится, что после призыва таля воды я простыну. И вы мне снитесь, дядюшка.

Мужчины переглянулись и понимающе кивнули.

— Повелительница, — благоговейно протянул маркиз. — Неужели я дожил до этого момента?

«Какой интересный мужчина», — отметила про себя Ева. Настроение опять стало веселым, дурашливым и беззаботным.

— А вы женаты, маркиз Флер? — весело спросила она.

— Ева, тебе следует вернуться в тело. Это спонтанный выход, связанный с нестабильностью дара, — быстро заговорил король. — Я читал о таком. Твое эмоциональное настроение колеблется от ярости до безудержного веселья. Это признак нестабильности. Девочка моя, тебе нужен наставник.

— И любовник. Недаром повелительницы рано выходили замуж, энергия чувств удачно уравновешивает эмоциональный фон, — добавил маркиз.

— Кстати, об этом. — Ева обхватила себя руками за плечи, ей стало резко холодно. — Я развожусь с герцогом. Он… он меня очень разочаровал.

— Тебе нужен мужчина.

— Я выберу, — кивнула Ева и представила свою комнату, тело, ночник, Яську, спящую рядом.

Ой, мамочки, если Яська проснется, а Ева лежит бревном, ребенок же перепугается до смерти!

— Мне нужно проснуться.

Она дернулась и стала исчезать.

— Ева! Стой! — в кабинет ворвался Вейн.

Ева не удержалась и показала ему язык, а так хотелось — средний палец…

«Хотя бы ничего не забыть», — подумала она, прежде чем открыть глаза в своей спальне.

Горел ночник, рядом спала Яська, ощущение было как у только что проснувшегося человека.

— Приснится же такое, — пробормотала Ева, и тут ее взгляд упал на тяжелый стеганый халат.

Халат его величества Фридриха Иорхонского.

— … — прошептала Ева. — Вот это сходила за хлебушком.

Похоже, ее обманули, и быть повелительницей в это время и в этом мире, это не дар, это — проклятие.