Зазвенел гонг, возвещавший обед, и у Джоша началось слюноотделение, как у подопытного животного.

Охранник ударил прикладом по задней двери грузовика: это был сигнал для троих заключенных. Джош, Робин и брат Тимоти очень хорошо знали этот звук. Робин четыре дня отказывался есть овсянку на воде — до тех пор, пока Джош не скрутил его и не накормил насильно, а потом, когда Робин вздумал полезть в драку, сбил его с ног и сказал:

— Будешь жить, нравится тебе это или нет.

— Зачем? — спросил Робин. — Они все равно нас убьют.

— Мне на самом деле плевать, выживешь ты или нет, сопляк ты этакий! — фыркнул Джош, пытаясь разозлить мальчишку, чтобы сохранить ему жизнь. — Будь ты мужчиной, ты бы защитил Сван! Сегодня нас не убьют. Иначе они не тратили бы продукты. А вот как насчет Сван? Ты собираешься махнуть на нее рукой? Бросить ее на растерзание волкам?

— Слушай, да ты дурак набитый! Она, может быть, уже мертва, да и Сестра тоже!

— Черта с два! Сван и Сестра живы — как и мы. Так что ты будешь есть или, клянусь Богом, я суну тебя рожей в эту чашку и заставлю выхлебать все это носом! Понял?

— Сила есть, ума не надо, — усмехнулся Робин, отполз в угол и закутался в грязное изношенное одеяло. Но с тех пор от пищи не отказывался.

В металлической двери грузовика было пробито тридцать семь маленьких круглых отверстий — Джош и Робин считали и пересчитывали их много раз. Они придумали игру: мысленно соединять одну с другой точки, которые пропускали в фургон тусклый серый свет и воздух. Кроме того, через них было видно, что происходит в лагере и где они едут. Но сейчас замок открыли и дверь подняли на роликовом механизме. Охранник, которого Робин почти нежно называл «сержант Сраные Кальсоны», рявкнул:

— С ведрами на выход!

Еще два охранника держали их на мушке, пока сначала Джош, затем Робин и брат Тимоти по очереди выносили ведра с отходами. Таков был порядок.

— Выходите! — приказал сержант Сраные Кальсоны. — Цепью! Живо!

Джош украдкой огляделся. В туманном утреннем свете лагерь готовился к новому походу: палатки были упакованы, транспорт проверен и заправлен бензином из бочек. Джош заметил, что число бочек с бензином быстро уменьшается и «Армия совершенных воинов» оставляет за собой много брошенных грузовиков. По дороге к оврагу, куда он выливал ведро, — это было совсем рядом, всего в десяти ярдах, — Джош осмотрелся. На дальней стороне оврага стоял густой безлиственный лес. Вдалеке темнели покрытые снегом массивные горные хребты. Шоссе, по которому они ехали, вело к этим горам, но Джош не мог точно сказать, где они. Чувство времени исчезло. Хатчинсу казалось, что, с тех пор как они покинули Мериз-Рест, прошло две недели, но даже в этом он не был уверен. Может быть, прошло и больше, например три недели. Во всяком случае, по его расчетам, штат Миссури остался далеко позади.

И Глория с Аароном — тоже.

Когда солдаты забирали его и Робина из «курятника», Джош успел только притянуть Глорию к себе и сказать:

— Я вернусь.

Она смотрела прямо сквозь него.

— Послушай! — сказал он, встряхнув ее, и Глория словно очнулась и посмотрела на красивого черного мужчину, стоявшего перед ней. — Я вернусь. Только не надо отчаяния, слышишь? Будь сильной. И позаботься о мальчике.

— Ты не вернешься. Нет. Ты не вернешься.

— Я вернусь! Я ведь еще не видел тебя в новом блестящем платье. Это стоит того, чтобы вернуться.

Глория нежно дотронулась до его лица, и Джош понял: она отчаянно хочет поверить. А затем солдат толкнул его прикладом в сломанные ребра, и Джош чуть не скорчился от сильной боли, но пересилил себя и вышел из «курятника» с достоинством.

Когда грузовики, бронемашины и трейлеры «Армии совершенных воинов» наконец покатили из Мериз-Реста, около сорока человек некоторое время шли за ними. Они звали Сван, плакали и причитали. Солдаты практиковались на них в стрельбе, и оставшиеся полтора десятка повернули назад.

— Ведра в фургон! — загремел сержант Сраные Кальсоны, после того как Робин и брат Тимоти опорожнили их в овраг.

Трое заключенных поставили ведра обратно в грузовик, и сержант скомандовал:

— Миски готовь!

Они вынесли маленькие деревянные плошки, и примерно в то же время с полевой кухни прибыл железный котелок. По мискам разлили жидкий суп из консервированной томатной пасты с крошечными кусочками солонины. Еда была всегда одна и та же, доставлялась дважды в день, и лишь изредка в супе попадались кусочки бекона или плавал жир.

— Давай кружки!

Заключенные выставили свои оловянные кружки, и другой солдат разлил в них воду из фляги. Солоноватая маслянистая жидкость, конечно, не была родниковой водой. Это был растопленный снег: во рту после него оставалась пленка, воспалялось горло, а на деснах появлялись язвы. Джош знал, что в грузовиках с припасами есть большие деревянные бочонки с водой из источника Мериз-Реста, но им не получить оттуда ни капли.

— Назад! — приказал сержант Сраные Кальсоны, и, когда заключенные подчинились, металлическую дверь потянули вниз и закрыли на засов. Завтрак закончился.

В грузовике каждый нашел себе место для еды — Робин в одном углу, брат Тимоти — в другом, Джош — в центре. Джош поел, обернул плечи ветхим одеялом, потому что железные стены и пол грузового фургона всегда оставались холодными, и снова улегся. Робин встал и зашагал взад и вперед, пытаясь растратить нервную энергию.

— Лучше побереги силы, — посоветовал Джош, охрипший от загрязненной воды.

— Зачем? Ах да, мы же собираемся сегодня поднять восстание? Конечно! Действительно, поберегу-ка я лучше силы!

Робин чувствовал слабость, голова болела так, что он с трудом соображал. Он знал: это реакция на жидкость, ведь его организм привык к родниковой воде Мериз-Реста. Но все, что он мог сделать, чтобы не сойти с ума, — это ходить по кругу.

— Забудь о побеге, — сказал ему Джош примерно в пятидесятый раз. — Мы должны оставаться рядом со Сван.

— Мы не видели ее с тех пор, как нас бросили сюда! Черт, мы ничего не знаем о том, что эти сволочи сделали с ней! Я говорю, надо выбраться, а тогда уже мы сможем помочь Сван бежать!

— Лагерь большой. Если даже мы сумеем выбраться, хотя нам вряд ли это удастся, я не уверен, что мы найдем ее. Нет, лучше остаться здесь, сидеть тихо и посмотреть, что они задумали.

— Сидеть тихо? — Робин недоверчиво рассмеялся. — Если мы еще немного посидим тихо, то скоро будем лежать в земле! Я знаю, что они задумали! Они собираются держать нас здесь, пока мы не сгнием, или они застрелят нас где-нибудь у дороги!

В висках у него пульсировало так, что ему пришлось опуститься на колени и сжимать голову руками, пока боль не утихла.

— Мы покойники, — просипел он наконец. — Только мы этого еще не понимаем.

Брат Тимоти закончил есть. Он дочиста вылизал миску. На его подбородке росла клочковатая темная борода, а кожа была того же оттенка, что и белая полоска в его жирных черных волосах.

— Я видел ее, — сказал брат Тимоти, как о чем-то совершенно обыденном.

Это были первые слова, которые он произнес за три дня. И Джош, и Робин онемели от удивления. Брат Тимоти поднял голову: одно стекло его очков треснуло, а на переносице их удерживала изолента.

— Сван, — пояснил он. — Я ее видел.

— Где? Где ты ее видел? — Джош от нетерпения сел.

— Не здесь. Они ходили вокруг одного из трейлеров. Другая женщина — Сестра — тоже была там. Охранники не отставали от них ни на шаг. Я полагаю, их выводили на прогулку. — Он поднял оловянную кружку и стал пить воду маленькими глотками, как драгоценный эликсир. — Я видел их… по-моему, позавчера. Да. Позавчера. Когда выходил читать карты.

Джош и Робин поглядели на него с новым интересом. Недавно за братом Тимоти пришли солдаты и отвели его в штаб полковника Маклина, где к стене были прикреплены старые карты Кентукки и Западной Виргинии. Брата Тимоти допрашивали капитан Кронингер, Маклин и человек, который называл себя Другом. Брат показал им на карте лыжный курорт на горе Уорик, расположенный в округе Покахонтас, к западу от Виргинии и темных Аллеганских гор. Но бога он нашел не там, сказал он им. Лыжный курорт лежал в предгорьях на восточной стороне горы Уорик, а бог жил высоко на противоположном склоне, где дорога вела к угольным шахтам.

Главным, что Джош смог понять из бессвязного, часто непоследовательного рассказа брата Тимоти, было вот что. Брат Тимоти, то ли с семьей, то ли с другой группой выживших, ехал в вагоне, направлявшемся на запад откуда-то из Виргинии. За ними погнались. Брат Тимоти сказал, что их преследователи мчались за ними на мотоциклах пятьдесят миль. Вагон то ли сошел с рельсов, то ли у него сломалась ось, но путь до закрытого отеля «Гора Уорик» они проделали пешком — и там мотоциклисты поймали их в ловушку, напав с мачете, мясницкими ножами и топорами.

Брат Тимоти задумался. Он вспомнил, как лежал в сугробе на животе. Кровь заливала его лицо, он слышал тонкие мучительные вскрики. Скоро вскрики прекратились, а из каменной трубы отеля повалил дым. Брат Тимоти побежал. Потом он долго брел по полям и лесам и нашел пещеру, достаточно большую, чтобы спрятаться и переждать долгую ледяную ночь. А на следующий день он наткнулся на бога, и тот прятал его до тех пор, пока мотоциклисты не перестали искать его и не уехали.

— Хорошо, а что ты знаешь о ней? — раздраженно подсказал Робин. — Что с ней?

— С кем?

— Сван! С ней все в порядке?

— Ну да. Она, как мне показалось, чувствует себя прекрасно. Немного худая, может быть, а в остальном все в порядке: АОК. — Он сделал маленький глоток воды и прополоскал рот. — Это слово, которому научил меня бог.

— Слушай, псих! — Робин схватил брата Тимоти за воротник грязного пальто. — В какой части лагеря ты ее видел?

— Я знаю, где они ее держат. В трейлере Шейлы Фонтаны, там, где живут дээр.

— Дээр? Что это? — спросил Джош.

— Дармовая развлекалка, наверное. Шлюхи.

Джош постарался отогнать первую мысль, пришедшую ему в голову: они используют Сван как проститутку. Но нет, нет, они не станут этого делать. Маклин хотел использовать силу Сван, чтобы выращивать зерно, фрукты и овощи для армии. Он не станет рисковать тем, что она может пострадать или заразиться какой-нибудь венерической болезнью. Джош даже пожалел дурака, который попытается изнасиловать Сестру.

— Вряд ли… — подал голос Робин, и его голос оборвался. Ему не хватало воздуха, и он чувствовал тошноту, словно его ударили в живот. Робин знал: он сразу потеряет рассудок, если увидит какие-то признаки того, что Джош допускает, будто сказанное братом Тимоти — правда.

— Нет, — сказал Джош. — Не для того она здесь.

Робин поверил. Или хотел верить, очень хотел. Он выпустил брата Тимоти, медленно отполз к металлической стене и привалился к ней, подтянув колени к груди.

— Кто такая Шейла Фонтана? — спросил Джош. — Проститутка?

Брат Тимоти кивнул и снова медленно, маленькими глотками стал пить воду.

— Она присматривает за ними по приказу полковника Маклина, — пояснил он.

Джош осмотрел их временную тюрьму и почувствовал, что стены давят на него. Ему осточертел холодный металл, надоел запах, бесили эти тридцать семь дырок в двери.

— Проклятье! Неужели отсюда нет никакого выхода?

— Есть, — ответил брат Тимоти.

Это снова привлекло внимание Робина и вернуло его к воспоминаниям о том, как он разбудил Сван поцелуем.

Брат Тимоти поднял кружку и провел пальцем вдоль острого края на месте отбитой ручки.

— Вот выход, — сказал он тихо. — Можете перерезать себе этим горло, если захотите.

Он допил воду и протянул кружку здоровяку.

— Нет, спасибо. И надеюсь, мне не придется останавливать вас, — сказал Джош.

Брат Тимоти слегка улыбнулся и отставил кружку в сторону.

— Я воспользуюсь этим, если окончательно утрачу надежду. Пока она у меня есть.

— Как насчет того, чтобы поделиться вашей радостью? — сказал Робин.

— Я веду их к богу.

Робин нахмурился:

— Извините, что не пляшу от радости.

— Вы бы заплясали, если бы узнали, что я делаю.

— Мы слушаем, — подсказал Джош.

Брат Тимоти молчал. Хатчинс решил было, что он не собирается говорить, но мужчина прислонился спиной к стене и тихо рассказал, что молитва последнего часа призовет «Когти небес» на головы нечестивцев. В последний час все зло будет уничтожено, и мир снова очистится.

— Бог сказал мне… он будет ждать на горе Уорик.

— Ждать? Но зачем? — спросил Робин.

— Чтобы посмотреть, кто победит, — объяснил брат Тимоти. — Добро или зло. И когда я приведу «Армию совершенных воинов» полковника Маклина на гору Уорик, бог сам увидит, кто победители. Но он не позволит злу победить. О нет. — Он покачал головой и мечтательно посмотрел вдаль. — Он увидит, что это последний час, и помолится машине, которая призовет «Когти небес». — Он посмотрел на Джоша. — Понимаете?

— Нет. Какой машине?

— Машине, которая говорит и думает час за часом, день за днем. Вы никогда не видели такой машины. Армия бога построила ее давно. И бог знает, как пользоваться ею. Подождите, и вы поймете.

— Но бог не живет на вершине горы! — сказал Робин. — Если там наверху есть кто-нибудь, это просто псих, который думает, что он бог!

Голова брата Тимоти медленно повернулась к Робину. Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели твердо.

— Вот увидите. В последний час вы увидите. Потому что мир снова будет смыт начисто, и все, что есть, исчезнет. Остатки добра должны исчезнуть вместе со злом. Должны — чтобы мир мог возродиться. Ты должен умереть. И ты. — Он посмотрел на Джоша. — И я. И даже Сван.

— Конечно! — иронически сказал Робин, но от искреннего тона брата Тимоти его пробрал озноб. — Не хотел бы я оказаться в вашей шкуре, когда старина Мак обнаружит, что вы водите его за нос.

— Скоро, молодой человек, — отозвался брат Тимоти. — Очень скоро. Мы сейчас на шестидесятом шоссе, а вчера прошли через Чарльстон.

Там мало что сохранилось, только сожженные и пустые дома, соленая грязная река и, может быть, сотни две людей, живущих в лачугах из дерева и глины. «Армия совершенных воинов» быстро отобрала у них все ружья, боеприпасы, одежду и скудные запасы продуктов. После того как армия оставила Мериз-Рест, она разрушила пять поселений. Ни одно не оказало даже малейшего сопротивления.

— Мы будем двигаться до пересечения с шоссе номер двести девятнадцать, а затем повернем на север, — продолжал брат Тимоти. — В сорока или пятидесяти милях от перекрестка будет город-призрак Слатифорк. Я прятался там некоторое время, после того как покинул бога. Я надеялся, что он позовет меня назад, но он не позвал. Дорога идет на восток от этого города, вверх по склону горы Уорик. И там мы найдем бога, ожидающего нас. — Его глаза блестели. — О да! Я очень хорошо знаю дорогу, потому что всегда надеялся вернуться к нему. Мой совет вам обоим — подготовьтесь к последнему часу и молитесь за свои души.

Он отполз в свой угол, и еще долго Джош и Робин слышали, как он бормочет и молится высоким певучим голосом.

Робин покачал головой и лег на бок, чтобы подумать.

Брат Тимоти забыл забрать свою кружку. Джош поднял ее и, сев, на мгновение задумался. Он провел пальцем вдоль острого края ручки — и получил кровоточащий порез.