Наступил день.

В неясном свете обозначилась законченная стена, покрытая слоем льда толщиной в три дюйма, с воткнутыми повсюду острыми деревянными кольями. Стена эта окружала Мериз-Рест и кукурузное поле. В городе было тихо, лишь иногда скулил какой-нибудь пес. На участке земли, покрытом пнями, который простирался на сорок ярдов от стены до края леса, не было заметно никакого движения.

Примерно через два часа после рассвета послышался одиночный выстрел, и часовой на восточном участке стены свалился с лестницы с пулей во лбу.

Защитники Мериз-Реста ждали первой атаки, но ее не последовало.

Часовой на западном участке стены доложил, что видит движение в лесу, но ему неясно, сколько там солдат. Противник снова скрылся в чаще, не открывая огня.

Еще через час другой часовой на восточной стене сообщил, что слышит шум, напоминающий отдаленное движение тяжелых машин через лес.

— Идет грузовик! — крикнули на северном участке.

Пол Торсон вскарабкался на лестницу и огляделся. Он услышал неясную, записанную на магнитофон веселую музыку. С севера по дороге медленно грохотал укрепленный грузовик с двумя громкоговорителями, расположенными на кабине с бронированным ветровым стеклом и оружейной башней из металлических листов. Музыка прекратилась, но грузовик продолжал ехать вперед. Из репродукторов загремел мужской голос:

— Жители Мериз-Реста! Слушайте закон «Армии совершенных воинов»!

Голос эхом разносился по городу, летел над полем, где росла кукуруза и укоренялись молодые яблони, над недостроенной церковью, над кострами и над хижиной, где спал Джош.

— Мы не хотим вас убивать! Мы рады каждому, кто хочет присоединиться к нам! Перелезайте через стену и вступайте в «Армию совершенных воинов»! Приводите с собой семьи, приносите оружие и пищу! Мы никого не хотим убивать!

— Та-ак, — пробормотал Пол сквозь зубы. Его «магнум» был наготове.

— Нам нужен ваш урожай! — объявил голос из громкоговорителя. Грузовик, громыхая, приблизился к северной стене. — Нам нужны еда и запас свежей воды. И еще — девушка. Приведите к нам девушку по имени Сван — и мы оставим вас в покое. Приведите ее к нам, мы вам будем очень рады и… о черт!

Передние колеса грузовика провалились в замаскированную яму, а задние завертелись в воздухе. Грузовик перевернулся набок и с треском полетел в канаву.

Часовые издали победный крик. Спустя минуту из канавы выбрались два человека и побежали в ту сторону, откуда приехали. Один из них хромал, и Пол прицелился из «магнума» прямо ему в спину.

Он хотел выстрелить, зная, что надо убить эту сволочь, пока есть шанс, но не сделал этого, и оба солдата скрылись в лесу.

Справа застрочил пулемет. Пули рикошетом отлетали от стены, раскалывая лед, увязая в бревнах и глине. Пол опустил голову, услышал крики на восточном участке, потом снова раздались выстрелы, и он понял, что началась первая атака. Он осмелился выглянуть и увидел на опушке примерно сорок солдат. Пол пригнулся и стал пережидать обстрел.

С восточной стороны Мериз-Реста часовые заметили выходившую из леса группу примерно из двух сотен солдат. Пехота «АСВ» с криком рванулась вперед — и кувырком полетела в сеть траншей, ломая руки и ноги. Часовые, вооруженные винтовками, выбирали цели наугад. Двоих из них убили, но, как только они упали, другие вскарабкались по лестнице, чтобы занять их место.

Солдаты «АСВ», ломая строй и теряя людей, повернули под прикрытие леса, продолжая падать в замаскированные ямы. Раненых давили ботинки их же товарищей.

В то же самое время из леса вырвалось более пятисот солдат в сопровождении десятка бронированных легковых машин, грузовиков и двух бульдозеров. Они лавиной бросились вперед, и под ногами у них раскрылись траншеи. Один из бульдозеров нырнул в такую траншею и перевернулся, а бронированный автомобиль, ехавший следом, врезался в него и взорвался, как огненный шар. Еще несколько машин сели брюхом на пни и застряли. Десятки людей летели в канавы, ломая кости. Часовые стреляли, едва успевая целиться, и солдаты «АСВ» замертво падали в снег.

Но основная масса солдат и машин продолжала двигаться вперед, штурмуя стену с запада. За ними шла вторая волна, человек двести. Под автоматным, винтовочным и пистолетным огнем от стены начали откалываться кусочки.

— Подняться выше и открыть огонь! — закричал Бад Ройс.

Шеренга мужчин и женщин поднялась на двухфутовый вал из глины, который шел вдоль основания стены. В «Армию совершенных воинов» полетели пули.

Анна Макклэй побежала вдоль стены с криком:

— Поднимайтесь выше и задайте им жару!

Западная стена откликнулась огнем, и первая волна атаки «АСВ» захлебнулась. Вторая волна налетела на своих, а когда солдаты бросились врассыпную, их стали сбивать машины. Офицеры в бронемашинах и джипах пытались отдавать приказы, но войска были в панике. «АСВ» откатилась в лес. Когда же капитан Карр поднялся, приказывая солдатам вернуться, горло ему пробила пуля, и он упал на землю.

Через несколько минут атака прекратилась, противник отступил вглубь леса. Вокруг стен на земле стонали раненые, а мертвые лежали там, где упали.

На западной стене послышался победный крик защитников. Но кто-то закричал:

— Нет! Перестаньте! Перестаньте!

По щекам Сван катились слезы, стрельба эхом отдавалась у нее в ушах.

— Прекратите! — кричала она.

Сван направила Мула к Сестре, которая стояла неподалеку с дробовиком в руках.

— Останови их! — сказала Сван. — Ведь они убили других людей! Этому не надо радоваться!

— А они радуются не тому, что убили других людей, — сказала ей Сестра. — Они радуются, что не убили их.

Она кивнула на труп с простреленным лицом, который лежал в десяти футах от них. Кто-то уже забирал оружие и патроны убитого.

— Их будет еще больше. Если ты не можешь этого принять, тебе лучше уйти.

Сван огляделась. На земле неловко лежала женщина и стонала, другая женщина и мужчина перевязывали ей раздробленное пулей запястье лоскутом, оторванным от рубашки. В стороне кашлял кровью темноволосый мужчина: он умирал; другие старались устроить его поудобнее.

Девушка сжалась от ужаса, ее взгляд вернулся к Сестре.

Сестра спокойно перезаряжала дробовик.

— Тебе лучше уйти, — сказала она.

Сердце у Сван разрывалось. Она знала, что ей следует быть здесь, с людьми, которые ее защищают, но не могла вынести вида смерти. Стрельба была в тысячу раз хуже, чем все болезненные звуки, которые ей когда-либо приходилось слышать.

Но девушка не успела решить, уйти ей или остаться: она услышала за стеной утробный рев мотора.

Кто-то закричал:

— О Иисус! Глядите!

Сестра поспешила к стене и поднялась на глиняную насыпь.

Примерно в двадцати ярдах слева от Сестры из леса появился танк. Его широкие гусеницы ехали по телам убитых и раненых, а ствол был нацелен прямо на стену. Весь танк, как нелепыми украшениями, был обвешан человеческими костями: ногами, руками, ребрами, позвонками и черепами, некоторые еще со скальпами. Танк, рыча, как зверь, остановился на краю леса.

Люк открылся. Появилась рука, махавшая белым платком.

— Не стрелять, — сказала Сестра. — Давайте узнаем, чего они хотят.

Выглянула голова в шлеме: лицо было завязано, глаза спрятаны за очками.

— Кто здесь главнокомандующий? — спросил Роланд Кронингер: ему показалось, что на этой проклятой стене — только головы без тел.

Кое-кто стал поглядывать на Сестру. Ей не хотелось брать на себя ответственность, но она поняла, что придется.

— Я! Чего вы хотите?

— Мира, — ответил Роланд.

Он взглянул на тела, лежавшие на земле.

— Ваши люди хорошо поработали! — Он усмехнулся, хотя внутри вопил от ярости. Друг ничего не говорил о траншеях и оборонительной стене! Как, черт возьми, эти проклятые фермеры смогли воздвигнуть здесь такую баррикаду? — Хорошенькая у вас здесь стена! — сказал он. — Выглядит так надежно! А на самом деле?

— Так оно и есть!

— Правда? Интересно, сколько понадобится снарядов, чтобы пробить в ней дыру и разнести вас в клочья, мэм?

— Понятия не имею! — сурово улыбнулась Сестра. По спине у нее катился пот, она понимала, что у них нет никаких шансов выстоять против этой чудовищной машины. — А сколько у вас уйдет на это времени?

— Времени у нас уйма! В этом мы не ограничены!

Роланд похлопал по стволу. Очень плохо, подумал он, что нет снарядов, — а хоть бы они и были, все равно никто не умеет ни заряжать пушку, ни стрелять. Второй танк сломался через несколько часов после выхода из Линкольна, а этот вел капрал, который когда-то зарабатывал на жизнь тем, что перевозил грузы через Скалистые горы, но даже он не мог управлять этим огромным чудовищем все время. Однако Роланду нравилось ездить на танке, потому что внутри пахло горячим металлом и потом. Лучшего коня для Рыцаря Короля быть не могло.

— Эй, мэм! — позвал он. — Почему ваши люди не хотят отдать нам то, что нам нужно, тогда никто не пострадает!

— Мне кажется, это вы страдаете!

— Вы об этих небольших затруднениях? Мы еще не начинали! Это просто упражнение! Ну, теперь мы знаем, где ваши траншеи! За мной — тысяча солдат, которые просто мечтают встретиться с вашими прекрасными людьми! Хотя я могу ошибаться: они могут быть на другой стороне или уже окружают вас с юга. Они могут оказаться где угодно!

Сестре стало нехорошо. Бороться с танками было невозможно! Она почувствовала, что рядом стоит Сван и вглядывается за стену.

— Почему бы вам не заняться своим делом и не оставить нас в покое? — спросила Сестра.

— Наше дело не будет сделано, если мы не возьмем то, за чем пришли! — сказал Роланд. — Нам нужна еда, вода и эта девчонка! Нам нужны ваше оружие и боеприпасы, и они нужны нам сейчас! Я выражаюсь ясно?

— Вполне! — ответила она, подняла дробовик и выстрелила.

Для точного выстрела расстояние было слишком велико, но дробинки зазвенели о каску Роланда. Белый носовой платок был пробит, полдюжины дробинок попали Роланду в руку. Ругаясь и дрожа от гнева, он нырнул в люк танка.

По спине у Сестры поползли мурашки. Она напряглась, ожидая первого выстрела из пушки, но его не последовало. Танк взвыл и покатился по трупам и пням назад к лесу. Нервное напряжение не отпускало Сестру до тех пор, пока он не скрылся в кустарнике: только тогда женщина поняла, что танк, наверное, не совсем исправен — иначе почему они не пробили дыру в стене?

На западном краю леса небо осветила красная вспышка ракеты.

— Они опять идут! — мрачно закричала Сестра и обернулась к Сван. — Тебе лучше уйти отсюда, пока не началось.

Сван оглядела стену — все стояли готовые к бою — и поняла, где ей следует находиться.

— Я остаюсь.

Еще одна ракета взлетела над лесом на востоке и окрасила небо красным.

На западную стену обрушился град пуль. Сестра потащила Сван в укрытие. Пули ударялись о бревна, откалывали кусочки льда. Примерно через двадцать секунд после первого залпа открыли огонь части «АСВ», сосредоточенные в лесу с восточной стороны Мериз-Реста, но их пули не причиняли особого вреда, а только вынуждали защитников прятаться. Стрельба продолжалась, и вскоре пули уже звякали о стены. Одни рикошетом отлетали к земле, другие — в оборонявшихся.

Защитники южной стены увидели, как из леса появились несколько бронемашин и пятьдесят-шестьдесят солдат. «АСВ» бросилась к стене. Замаскированные траншеи остановили несколько машин, туда же угодило около двадцати человек, но остальные продолжали наступление. Два грузовика пробрались сквозь лабиринт пней и траншей и врезались в стену. Вся южная часть стены задрожала, но устояла. Тогда солдаты по незащищенному пространству прорвались к стене, стараясь перелезть через нее, но они не могли ухватиться за лед и соскальзывали, а защитники стреляли по ним в упор. Те, у кого не было оружия, сражались топорами, мотыгами и заостренными кольями.

Мистер Половски забрался на лестницу вместо убитого часового и стрелял из ружья с кличем:

— Отбросим их назад!

Он прицелился во вражеского солдата, но, прежде чем успел нажать на спусковой крючок, одна пуля пробила ему грудь, а вторая попала в голову. Он упал с лестницы, и сразу же какая-то женщина выхватила у него из рук оружие.

— Отступаем! Отступаем! — командовал лейтенант Тэтчер.

Над его головой свистели пули, вокруг лежали раненые и убитые. Тэтчер не стал ждать выполнения команды: он повернулся и побежал. На четвертом шаге пуля попала ему в поясницу, и он полетел кувырком в канаву.

Атака закончилась, «АСВ» отступала. Мертвые остались лежать.

— Прекратить огонь! — крикнула Сестра.

Вскоре стрельба затихла.

— У меня нет патронов, — сказала Сестре какая-то женщина с винтовкой.

Другие тоже стали просить боеприпасы.

Но Сестра знала, что после того, как каждый истратит свои патроны, других не будет.

«Они нас изматывают, — подумала она. — Вынуждают тратить боеприпасы, а когда винтовки станут бесполезными, пойдут на штурм стены потоком, несущим смерть и разрушение».

У Сестры осталось всего шесть патронов для дробовика. Враги прорвутся, поняла она. Рано или поздно, но они прорвутся. Она посмотрела на Сван и по ее потемневшим глазам поняла, что та пришла к такому же выводу.

— Им нужна я, — сказала Сван. Ветер раздувал волосы вокруг ее бледного прекрасного лица, словно языки пламени. — Не кто-то другой. Только я.

Ее взгляд остановился на лестнице, прислоненной к стене.

Сестра проворно схватила Сван за подбородок и повернула ее голову в другую сторону.

— И думать забудь! — отрезала Сестра. — Да, им нужна ты! Ему нужна ты! Но неужели ты думаешь, что если ты попадешь к ним, то все закончится?

— Но… если бы я вышла… может, я бы могла…

— Ты бы ничего не могла! — перебила Сестра. — Если бы ты вышла за стену, то тем самым только сказала бы нам, что бороться больше не за что!

— Я не…

Сван покачала головой:

— Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь погиб.

— Это уже не от тебя зависит. Будут еще погибшие. Я тоже могу погибнуть еще до того, как закончится день. Но есть вещи, за которые стоит бороться и умереть. Тебе следует это понять здесь и сейчас — на случай, если ты когда-нибудь поведешь за собой людей.

— Поведу людей? Что ты имеешь в виду?

— А ты действительно не знаешь? — Сестра отпустила ее подбородок. — Да ты прирожденный лидер! Это у тебя в глазах, в голосе, в осанке — во всем. Люди тебя слушают и верят тому, что ты говоришь, и хотят идти за тобой. Если бы ты сказала, что каждый должен сейчас же сложить оружие, они бы так и сделали. Потому что они знают, что ты, Сван, особенная — хочешь ты этому верить или нет. Ты лидер, и тебе следует вести себя соответственно.

— Я? Лидер? Нет, я просто… Я просто девушка.

— Ты рождена, чтобы вести за собой людей и учить их! — твердила Сестра. — И все это подтверждает. — Она коснулась стеклянного кольца в кожаном футляре. — Это знает Джош. И Робин. И я. И он тоже.

Она указала за стену, где — она была уверена в этом — находился человек с алым глазом.

— А теперь пришло время, чтобы и ты с этим согласилась, — заключила она.

Сван вконец запуталась. Ее детство в Канзасе до семнадцатого июля, казалось, принадлежало совсем другому человеку, жившему сотни лет назад.

— Учить их чему? — спросила она.

— Тому, каким может быть будущее, — ответила Сестра.

Сван подумала о том, что она видела в стеклянном кольце: зеленые леса и луга, золотые поля, благоухающие сады нового мира…

— А теперь садись на коня, — сказала Сестра, — и поезжай вокруг стены. Сиди прямо и гордо, пусть все тебя увидят. Сиди как принцесса. — Она выпрямилась. — Пусть все знают, что в этом проклятом мире осталось еще что-то, за что стоит умирать.

Сван снова посмотрела на лестницу. Сестра была права. Да, она им нужна, но они не остановятся, если получат ее. Они все равно будут убивать, как бешеные псы, ибо это все, что они понимают.

Она подошла к Мулу, взялась за поводья и забралась ему на спину. Он немного поартачился, все еще возбужденный шумом, потом успокоился и послушался Сван. Она шепотом дала команду, и конь галопом пошел вдоль стены.

Сестра смотрела, как отъезжает Сван, как ее волосы развеваются, точно огненное знамя, как на нее оборачиваются. Увидела, как распрямляют спины и поправляют оружие люди. Увидела на лицах решимость и поняла, что они умрут за Сван, за свой город, если будет нужно. Сестре хотелось надеяться, что этого не понадобится, но она была уверена, что солдаты вернутся и будут сильнее прежнего — и что выбора у них нет.

Женщина перезарядила дробовик и отступила к глиняному валу в ожидании следующей атаки.