Машины «Армии совершенных воинов» с погашенными фарами в три ряда медленно двигались по парковке. Завывающий ветер нес потоки слепящего снега, дальше девяти-десяти футов не было видно ни зги, но снежная буря не помешала «АСВ» с помощью двух из имеющихся трех бульдозеров расчистить часть завалов на площадке. Замерзшие трупы и покореженный металл собрали в огромные кучи по обе стороны того, что пехота «АСВ» называла теперь Долиной смерти.

Роланд ехал в джипе в середине первого ряда, за рулем сидел сержант Маккоуэн. Под курткой у Роланда висела кобура с пистолетом девятимиллиметрового калибра, а на боку — автомат М-16. Возле правого ботинка лежала ракетница и две красные ракеты.

Он знал: это будет отличный денек.

Солдаты ехали на капотах, кузовах и крыльях машин, своим весом увеличивая силу сцепления. За передовыми колоннами следовало еще около тысячи двухсот солдат. Левым флангом командовал капитан Карр, правым — капитан Уилсон. Оба они вместе с другими офицерами, занятыми в операции «Распятие», несколько раз проработали с Роландом план боя, и Роланд четко дал им понять, чего ожидает. Никаких колебаний после сигнала, маневры выполнять точно, как наметил Кронингер. Отступления не будет, сказал он им: кто первым вякнет про отступление, будет расстрелян на месте. И пока отдавались приказы, а планы просматривались снова и снова, полковник Маклин молча сидел за своим столом.

«О да! — подумал Роланд, разгоряченный острой смесью возбуждения и страха. — Денек будет хороший!»

Машины двигались фут за футом, шум их моторов заглушался свистом ветра.

Роланд стер наледь со стекол очков. Солдаты первой колонны слезли с капотов и крыльев машин и поползли по снегу вперед. Это были разведчики из бригады, созданной Роландом, — небольшие, юркие, способные незаметно подобраться к самой линии обороны «Верности». Роланд подался вперед на сиденье, высматривая костры противника. Как раз сейчас, знал он, разведчики занимают позиции на правом и левом флангах линии обороны. Они первыми откроют огонь, когда будет дан сигнал. Если разведбригаде удастся отвлечь внимание противника, переключив его на правый и левый фланги обороны, то в центре образуется брешь — именно там был намечен прорыв.

Впереди вспыхнул оранжевый огонь — костер на линии обороны. Роланд снова протер очки и увидел слева, примерно в тридцати ярдах, еще один костер. Он поднял ракетницу и вставил ракету. Затем, держа в левой руке вторую ракету, он стал ждать, чтобы волна наступающих прошла еще пять ярдов.

«Пора», — решил Роланд и прицелился выше машин на левом фланге. Он нажал на спусковой крючок, ракетница чихнула. Небо прочертила блестящая малиновая вспышка — прошел первый сигнал. Машины слева начали менять направление, и вся линия повернулась левее. Роланд быстро перезарядил ракетницу и дал второй сигнал правому флангу. Машины замедлили ход и повернули вправо.

Сержант Маккоуэн тоже повернул руль влево. Шины некоторое время буксовали в снегу. Роланд отсчитывал время: «Восемь… семь… шесть…»

Он увидел быструю белую вспышку ружейного огня на краю левого фланга, прямо на линии обороны «Верности», и понял, что разведбригада приступила к работе.

«…Пять… четыре…»

На дальнем участке правого фланга раздались выстрелы. Роланд видел искры — пули рикошетили от металла.

«…Три… два…»

По левую руку от Роланда вдруг включили фары. Слепящие лучи пронзили снежную завесу, высветив часовых «Верности», — до них оставалось не больше десяти ярдов. Мгновением позже зажглись фары и справа. Автоматные пули, выпускаемые в слепой панике часовыми, рыхлили снег в шести футах перед джипом Роланда.

«…Один», — досчитал Роланд.

И нечто массивное — наполовину трактор, наполовину сооружение из средневекового кошмара, — следовавшее в тридцати футах позади командного джипа, вдруг взревело и двинулось вперед, давя трупы и обломки. Его стальная лопата поднялась для защиты от огня. Роланд смотрел, как громадная военная машина, набирая скорость, пронеслась мимо к центру вражеской обороны.

— Вперед! — закричал Роланд. — Вперед! Вперед!

Конструкцию Мангрима приводил в действие бульдозер. Водитель сидел в кабине, прикрытой бронированной плитой. За бульдозером на буксире, привязанная стальными кабелями, на прицепе от грузовика двигалась широкая деревянная платформа. На ней поднимался сложный деревянный каркас из крепких телеграфных столбов, скрепленных воедино, чтобы поддерживать центральную лестницу, которая высилась более чем на семьдесят с лишним футов. Пролеты были взяты из жилых домов в опустевшем районе вокруг торгового центра. Длинная лестница на вершине слегка загибалась вперед и заканчивалась трапом: ее можно было открепить и выдвинуть вперед, как замковый подъемный мост. Снаружи лестницу укрывали колючая проволока и исковерканные куски металла с прорезанными бойницами. Для пущей прочности некоторые телеграфные столбы железными шипами скреплялись с бульдозером.

Роланд знал, что это такое. Он видел такие штуки на картинках в книгах.

Альвин Мангрим построил осадную башню, какие использовались средневековыми армиями для штурма укрепленных крепостей.

Поднятый отвал бульдозера обрушился на бронированный почтовый фургон, расписанный лозунгами вроде «Люби Спасителя» и «Убивай во имя любви», и потащил его вглубь линии обороны. Почтовый фургон навалился на легковушку, и ее сплющило между ним и бронированной «тойотой». Рыча мотором, взрывая черный снег, бульдозер двинулся вперед. Осадная башня закачалась и затрещала, как ревматические суставы, но она была сделана на совесть и выдержала.

И на левом, и на правом фланге линии обороны «Верности» мелькали вспышки выстрелов, но солдаты в центре пришли в замешательство и были отброшены назад. Многие погибли сразу же. В брешь, пробитую бульдозером, с криком бросилась толпа пехотинцев «АСВ». Пули свистели и высекали из металла искры. Загорелась бочка с бензином и взорвалась, осветив поле битвы адским заревом.

Бульдозер разгреб обломки и двинулся дальше. Когда стальной отвал уперся в стену крепости, водитель заглушил мотор и нажал на тормоза. Грузовик с солдатами и десятью бочками бензина прорвался сквозь проход, пробитый бульдозером и осадной башней, и остановился рядом. Пехота открыла огонь — под прикрытием одни солдаты стали выгружать бочки с бензином, а другие потащили катушки с веревками к осадной башне и стали карабкаться по ступенькам. Они освободили трап и выдвинули его вперед; снизу торчали сотни длинных гвоздей. Когда трап упал на место, гвозди впились в снег на крыше. Теперь башню с крышей соединял семидесятифутовый деревянный мост. Один за другим по нему пробегали солдаты. Очутившись на крыше, они стали бросать концы веревок тем, кто подкатывал к стене бочки с бензином. Одну за другой с помощью веревок бочки быстро подняли на крышу.

К осадной башне устремились новые солдаты. Они заняли места у бойниц и открыли огонь по пехоте «Верности», которая отступала ко входу в торговый центр. Потом солдаты на крыше покатили бочки к центральному люку, а оттуда сбросили в переполненное помещение, туда, где многие солдаты «Американской верности» еще спали. Когда бочки оказались внизу, грянули выстрелы и из пробоин потек бензин. Полетели искры, и с громким «бам-м!» бензин взорвался.

Роланд увидел в ночи пламя.

— Есть! — закричал он. — Попались!

Под люком в переполненном дворике мужчины, женщины и дети плясали под музыку Роланда Кронингера. В люки еще падали бочки с бензином: они взрывались, как напалмовые бомбы, и разгорались в огромный пожар. Через две минуты весь дворик был залит пылающим бензином. Сотни людей горели, сотни других пытались вырваться на свободу, топча своих братьев и сестер, борясь в море огня за глоток воздуха.

Остальные машины «Армии совершенных воинов» врезались в линию обороны. В воздухе свистели пули. Мимо джипа Роланда пробежала горящая фигура и, как кукла, исчезла под колесами наступающего грузовика. Солдаты «Верности» паниковали, не зная, куда бежать, а те, кто пытался сопротивляться, тут же погибали. Из входа в торговый центр валил дым, а люди на крыше все еще бросали бочки с бензином. Роланд слышал взрывы даже сквозь ружейный огонь и крики.

Солдаты «Армии совершенных воинов» ворвались в торговый центр. Роланд подхватил автомат, выпрыгнул из джипа и побежал сквозь столпотворение ко входу. Трассирующая пуля просвистела у его лица, Роланд споткнулся, упал на искалеченные тела, вскочил и побежал дальше. Перчатки его стали малиновыми, чья-то кровь залила спереди его куртку. Этот цвет ему понравился, он соответствовал воину.

На площадке он очутился среди десятков солдат «АСВ», которые стреляли по неприятелю, засевшему в магазинах. Серый дым клубился в воздухе, по коридору бежали охваченные пламенем люди, но большинство падали, не успев уйти далеко. Взорвалась последняя бочка бензина, и воздух содрогнулся от грохота. Накатила тошнотворная волна жара. Роланд вдохнул ядовитую вонь горящего мяса, волос, одежды. Земля продолжала сотрясаться от взрывов, и Роланд подумал, что это, должно быть, взлетел на воздух арсенал «Американской верности».

Солдаты «Верности» стали бросать оружие и выходить из магазинов, взывая о пощаде. Но напрасно.

— Ты! Ты! И ты! — закричал Роланд, тыча пальцем в солдат. — За мной! — И побежал к книжному магазину.

Весь дворик был сплошной массой огня. Жар был так ужасен, что сотни тел стали плавиться и течь. Свистящий ветер завывал у стен. Куртка Роланда задымилась.

Но вдруг Роланд остановился, и глаза его расширились от ужаса. Напротив склада книжного магазина Далтона был припаркован один из танков «Верности».

— О боже… — сказал солдат позади Роланда.

Пушка танка выстрелила. Раздался оглушительный грохот, от которого вылетели последние стекла из окон магазина. Горячая волна швырнула Роланда и солдат на землю. Но орудие было наведено слишком высоко, снаряд прошел в четырех футах над ними. Он пробил стену, затем крышу здания и взорвался только в воздухе примерно в пятидесяти футах от них, убив большинство солдат из числа бросавших бочки с бензином.

Роланд с его тройкой открыли огонь, но пули отскакивали от брони. Танк дернулся к ним, давя все перед собой, остановился, попятился и стал разворачиваться вправо. Башня закрутилась, орудие выстрелило снова. В стене образовалось отверстие величиной с грузовик. Скрипели и визжали гусеницы, что-то грохнуло, и, окутанная клубами серого дыма, многомиллионодолларовая машина вздрогнула и остановилась.

«Или водитель не знает, что делает, или танк никуда не годится», — подумал Роланд.

Открылся люк. Выпрыгнул человек с поднятыми руками.

— Не стреляйте! — закричал он. — Пожалуйста, не стре…

Пули, впившиеся в его лицо и шею, не дали ему договорить, и он сполз обратно в танк.

У входа в склад появились двое солдат «Верности» с винтовками. Затрещали выстрелы. Пехотинец «АСВ» справа от Роланда упал, но через несколько секунд оба солдата «Верности» уже лежали, изрешеченные пулями. Путь был свободен.

Роланд нырнул на пол, когда раздался выстрел, затем второй. Двое солдат расстреляли темноту в глубине склада, но больше никто не сопротивлялся.

Роланд ногой выбил дверь и отпрыгнул в сторону, готовый нашпиговать комнату пулями, если у Спасителя еще осталась охрана.

Но все было тихо.

Внутри горела единственная керосиновая лампа. С винтовкой наготове Роланд метнулся и упал на пол.

Спаситель в зеленой куртке и бежевых брюках с заплатками сидел в кресле, запрокинув голову: Роланду были видны пломбы в зубах. Руки сидящего сжимали подлокотники.

Из пулевого отверстия между глаз сочилась кровь. Вторая дыра с опаленными краями чернела у сердца. Руки Спасителя вдруг судорожно разжались и снова сжались. Но он был мертв. Роланд очень хорошо знал, как выглядят покойники.

Что-то шевельнулось в темноте.

Роланд прицелился из винтовки.

— Выходи. Быстро. Руки за голову.

Последовала долгая пауза. Роланд чуть не дал очередь, но тут на свет шагнул человек с поднятыми руками. Он держал автоматический пистолет одиннадцатимиллиметрового калибра.

Это был брат Тимоти, бледный как мертвец. Роланд понял, что не ошибся, полагая, что Спаситель не отпустит брата Тимоти далеко от себя.

— Брось оружие, — приказал Роланд.

Брат Тимоти слабо улыбнулся и, приставив дуло пистолета к виску, нажал на спуск.

— Нет! — закричал Роланд, готовый броситься и остановить его.

Но пистолет щелкнул… и еще раз… и еще.

— По его замыслу я должен был убить его, — сказал брат Тимоти под сухие щелчки разряженного пистолета. — Он мне так велел. Он сказал, что нечестивцы победили и последним моим послушанием будет избавить от рук язычников его, а потом себя. Вот что он мне сказал. Он показал мне, куда стрелять… в два места.

— Положите пистолет, — сказал Роланд.

Брат Тимоти усмехнулся, и из его глаз выкатилось по слезе.

— Но там было только две пули. Как мне было избавиться самому, если пуль только две?

Он щелкал затвором, пока Роланд не отобрал пистолет, потом всхлипнул и упал на колени.

Пол задрожал: это обрушилась крыша, не выдержавшая напора огня, многих тонн талой воды и семи лет отсутствия ухода. Стрельба почти прекратилась. Схватка закончилась, и Роланд получил свой приз.