Афганский цирюльник

   Известно, что в экстремальных и военных ситуациях времени на раскачку нет, поэтому уже на другой день Ваханов нанес визиты в отдел уголовного розыска, который должен курировать до приезда нового советника и спецотдел. Оперативный состав этих отделов, на первый взгляд, значительно отличался от Лагманских. Они хотя бы знают, что надо делать. Позднее познакомился с руководителями советнических ведомств ГРУ и КГБ.

   Начались обычные будни в чужой стране, отличающиеся от лагманских тем, что там приходилось много летать, а здесь столько же ездить. Первая поездка в районный центр за 40 километров. В машине Ваханов с переводчиком и начальником спецотдела по имени Шариф. За рулем тоже афганец. В курируемом отделе максусе положено шесть машин, а в наличии – две: советский УАЗ и иномарка, закамуфлированная под такси. Чаще использовалась вторая – меньше риска.

   За два дня Еремей успел и постираться, тазик искать не надо, есть стиральная машина, и попасть в баню – выпал банный день. Баня тоже лучше лагманской, жаль эвкалипт здесь не растет. Зато грецких орехов, миндаля (типа абрикосов), апельсинов – рядом целый сад. За орехами и миндалем и лазить на дерево не надо – сами падают, спелые.

   Еще в Лагмане обезьянка Чик обнаружила, что у Еремея на голове мало растительности, но он наивно полагал, что в новой провинции у него вырастет буйная шевелюра и решил вновь постричься наголо. На эти грабли он уже наступал в Газни в период первой командировки. Но все забывается и надежда в ярком, привлекательном наряде снова воскресла перед ним. Много людей мужского пола имеют проблемы в этом вопросе, а философы до сих пор не пришли к однозначному выводу – то ли дурной волос покидает умную голову, то ли, наоборот, умный – дурную. Но если окунуться в греко-римскую древность, то там считалось «лысина не порок, а свидетельство мудрости», и у нас есть примеры, начиная с Ленина. Ведь с возрастом приобретаешь мудрость. Осталось только перешагнуть через камень сомнения, лежащий на дороге.

   В провинциях, где служил Ваханов, не принято пользоваться услугами афганцев, стригли сами себя, а в этой решил рискнуть. Показали парикмахерскую и Еремей храбро вошел в темное и не очень чистое помещение. Старый афганец – парикмахер от неожиданного предложения «шурави» постричь его чуть не уронил ножницы на голову сидящего клиента, которого затем, недостриженного попросил освободить единственный стул. Мастер очень старался угодить, стриг долго и тщательно, как на международном конкурсе причесок, суетился, зачем-то тряпкой несколько раз стирал пыль с грязного стола, около которого сидел Еремей, постоянно ощупывал в полутьме его голову руками – проверяя, не пропустил ли волосок. «Мушавер» молча терпел. Но когда, закончив пытку, парикмахер этой же тряпкой начал сметать волосы с его лица и головы, терпению пришел конец и он решительно встал. Лучше уснуть на доске, чем на муравейнике. Деньги афганец брать категорически отказывался, но Еремей насильно вручил ему, чтобы забыть дорогу в эти заведения.

                 Хайратон

   Завтра первая длительная поездка в Хайратон, на границе с СССР. Дорога та же, по которой недавно прибыли в Саманган. Выехали так рано, что не все еще участники банд, после ночных вылазок, разошлись по кишлакам. Некоторые стояли группами вдоль дороги. Шофер – афганец показал на одного, у которого из-под одежды выглядывал приклад автомата. У Еремея холодок пробежал по спине, надо бы было теплее одеться. Но моджахеды не обратили внимания на афганское такси. Дорога шла степью.   Вдоль дороги, справа в полукилометре, тянутся кишлаки почти сплошным, без перерыва, строением. Дома превращены в развалины. Можно предположить, что недоброжелатели этих поселений попытались вначале установить превосходство над народной властью, но не учли интернациональную помощь СССР. И поплатились.

   С обеих сторон мелькали убогие деревни. Ни рек, ни водоемов не видно, хотя есть небольшая речушка в трех километрах. Около деревни Талагачи крестьяне пашут землю древним способом – деревянной сохой, а в двухстах метрах от дороги женщины, почему-то все в красной одежде, достают ведром воду из колодца. Глубина его, судя по длине веревки, метров пятьдесят. Несколько женщин, как бурлаки на Волге, берут конец веревки и идут с ней, по вытоптанной до блеска тропинке, вытягивая ведро с водой, затем снова опускают его на дно. И так с утра до вечера все лето черпали воду. Сколько раз проезжали – удручающая картина одна и та же. Даже у военных не выдержало сердце и они, к осени выкопали для них около колодца небольшой водоем. Протянули трубу от речки и регулярно наливают воду в выемку. Получился пруд. Теперь отсюда благодарные жители берут воду для питья и здесь же поят ишаков, которые пасутся целыми стадами. Недаром к советским среди населения было другое отношение, чем в последующем к американским.

   После равнины начинаются горы. Дорога незаметно поднимается и вползает через перевал в ущелье. Во время низкой облачности тучи по равнине плывут в нескольких метрах от земли, а на перевале отдыхают, прочно вцепившись в скалы. Облако видно издалека. Оно несется по дороге навстречу со скоростью автомобиля, и он с размаху ныряет в туман. Горы невысокие, около километра, но Ваханову никогда не надоедало любоваться их разнообразием. Горы даны людям как образования Земли, помогающие выйти из условий физического мира. Стремление в горы указывает на желание освободиться от обычного окружения. Чем выше, тем чище и светлее. Психическая атмосфера гор резко отличается от атмосферы долин. Даже воздух подвала дома отличается от воздушной среды верхнего этажа. Сгущенные, тяжкие слои низин, отравленные эманациями людскими, не достигают высот.

    Километра за три до окончания ущелья, среди серых скал ярко выделяется красным цветом полукилометровая гора. Говорят, она из железа, но его никто не добывает. Время еще не пришло, да и зачем копать землю и разрабатывать руду, когда готовым железом, как самородками, усыпаны окрестности. Только собирай. «Шурави» бомбы и снаряды не жалели. Вскрыли все послевоенные склады боеприпасов, начиная с 1945 года, предназначенных к уничтожению, а уничтожали их прямо в горах. Для военных такой полигон нужен, опыт приобретается, новое оружие можно испытать и со старьем проститься.

   Вообще в этой горной стране много ископаемых минералов. Вглубь не лезут, нет пока такой техники, но если близко к поверхности, выкапывают драгоценные камни открытым способом. А они так соблазнительно сверкают! По слухам, некоторых наших военных, неравнодушных к камушкам, пришлось отправить в отставку, а кого и в тюрьму.

   Проскочили горы, и дорога через узкий каньон изрыгнула машину спецотдела на простор. Взору открылся зеленый и цветущий садами Ташкурган, центр улусвали (волости) Хульм, известный качеством выращиваемого инжира, грецких орехов, миндаля, гранатов. Плоды их, упакованные в ящики, отправляют в Союз. Их покупают охотнее, чем из республик Средней Азии. Здесь есть народная власть и районный царандой (РОВД), а в 100 м. от него исламский комитет противников. Мирно уживаются рядом. Выращиванием плодов и их продажей занимаются все, и душманы – составляющие половину населения – и представители народной власти. Пока бизнес идет – дружат, кончился – опять враги.

Быстро промелькнуло селение и появился знаменитый поворот на Хайратон. Знаменит он не своим изгибом, а выбивающимся здесь из-под земли источником горячей воды. После него начинается настоящая пустыня, с передвигающими дюнами из грязно-серого песка, с одной стороны пологими, а с другой – обрыв. Появление пустынь на Земле знаменовало начало дикости человечества. Мстит Природа за хищническое отношение к ней.

    В тихую погоду – это безобидные кучи песка, на которых ухитряются вырастать даже какие-то травы, но стоит подуть посильнее ветру, как поднятый в воздух песок превращает окрестности в темный хаос и перерезает «дорогу жизни». Свирепый «афганец» парализует все. Утешает то, что пустыня эта пока незначительна по размерам.

   Наконец путешественники от «максуса», прибыли к началу «аорты ДРА» – городок Хайратон. Стоит он на берегу Амударьи, начинающейся в предгорьях Гиндукуша. Пограничная река между СССР и Афганистаном. На той стороне город Термез. Сюда из Союза по мосту на несколько сотен метров заходит даже ж\дорога, наверно, единственная в Афганистане. Здесь основная база, где накапливаются необходимые грузы, чтобы продолжить свой путь в Кабул. Еремей долго смотрел через реку на советскую сторону, пока какая-то тень не загородила вид:

– Привет, земляк, – низким голосом произнесла фигура. Ваханов вгляделся и узнал подполковника Титова из г.Куйбышева (Самара), познакомились в коридорах МВД. Был он невысокого роста, коренаст, в советнической форме без знаков различия. На базе служит, по его словам, начальником отдела по снабжению.

   В чужой стране 400 километров между городами на родине, не являлось препятствием землячеству. Ваханов тоже считал куйбышевцев земляками, поскольку в одном поволжском регионе. Кроме того, он имел диплом Куйбышевского юридического института, и город знал не понаслышке.

– Привет, как ты живешь, здесь, на чужбине? Достает ли ностальгия? -

– Живу отлично, ностальгией не болею, имею постоянный пропуск через границу в г. Термез, где бываю почти каждый день. Домой звоню, когда захочу – связь проводная прямая. Жена приезжает регулярно. Хочешь позвонить отсюда в Пензу?– внезапно предложил он. Ну, кто откажется от такого предложения?

– Конечно! – Жаль, сюрприз жене не получился – ее не оказалось ни на работе, ни дома.

   Еремей вошел в нормальный трудовой ритм. Отдел уголовного розыска передал приехавшему новому советнику – ленинградцу Крутову. В городе на Неве он работал в БХСС. Здесь такой службы нет, но растащиловка и бесхозяйственность буквально просят о помощи. В провинции создано было семь машинотракторных станций и через кроткое время ничего от них не осталось. Губернатору на расходы выделяют миллионы, а вложения их нигде не видно, и нет контроля финансов. Новому советнику есть где применить свои навыки борьбы с хищением. Он был высокого роста, спортивного телосложения – перворазрядник по баскетболу более десяти лет. Спокойный и доброжелательный к окружающим, как человек, знающий свою силу. Имел некоторые познания в йоге – школа индийской философии, чем заинтересовал и Еремея. Даже подружились. Без его участия не обходилась ни одна баня. В афганский выходной день, в пятницу, они вдвоем с восьми утра до одиннадцати топили ее, затем Юрий парил всех желающих, и не один раз – сколько надо иметь энергии! У бани, с его приездом, сильно поднялся имидж, ее ждали как праздничный день отдыха, даже жертвовали обедом.

   Ваханов, освободившись от отдела УР, теперь сосредоточился на отделе разведки. Чем больше он уходил в работу, тем больше прибавлялось забот, тем меньше оставалось свободного времени. Конечно, заботы и труд стимулируют прилив энергии в организме, но иногда возникают препятствия на первый взгляд неразрешимые. Например, как подготовить первый отчет о количестве и численности бандформирований, их партийную принадлежность, вооружение, дислокацию и представить карту с нанесенными караванными путями, расположением складов, перевалочных баз, огневых точек и так далее. Все это надо описать, как в хорошем штабе, а документов предыдущий «мушавер» не оставил никаких.

   Каждый день в восемь утра у подъезда уже дожидается машина спецотдела и до 16 часов – там. Затем, анализ и обработка проделанного за день – здесь, в своей комнатушке. Оставшееся время – на ее обустройство, но ни инструментов, ни стройматериалов тоже нет. Тем не менее, Еремей умудрился самостоятельно сделать шкаф, полки, установить танковую гильзу – знаменитую лагманскую печь. Керосина здесь много, течет мимо по трубе, не надо ждать вертолета, как в Лагмане.

   Постепенно мушавер познакомился со всеми сотрудниками с\отдела, которые, в отличие от предыдущей провинции, и работу понимают, и трудятся эффективнее. Правда, начальник отдела, подсоветный, не вписывается – неуравновешенный, вспыльчивый, взрывоопасный. Его не раз приходилось успокаивать. Можно ли руководить подчиненными, когда не можешь руководить собой? Существенно заблуждаются те, кто считает вспыльчивость и упрямство признаком силы, это, наоборот – слабость и бессилие.

   Первая войсковая операция с участием Ваханова: окружили банду Вазира в кишлаке, сдалось 16 человек, захвачено 14 стволов оружия. Обычно по этим показателям оцениваются такие операции. Банды в дальних горных кишлаках обрабатываются с воздуха, но Еремей сам не летает, летчики справляются без него по его координатам. В первый же месяц было заказано 12 бомбоштурмовых ударов (БШУ). На эффективность надежды мало, но хоть металла в горах прибавится для будущих искателей.

                 Вода радиоактивная

   Бытовые условия хорошие, но не идеальные – вода привозная. За ней надо ехать в горы за пятьдесят километров. Ездили офицеры по очереди, для этого имелась спецмашина на две тонны воды. Наступил черед съездить вновь прибывшему. Дорога дальняя, взяли автоматы; Еремей со своим переводчиком, за рулем афганец. Путь уже известный, по трассе, в сторону Ташкургана. Там два дня назад, над горами сбили вертолет, летевший из Кабула в Мазари – Шариф с четырьмя офицерами Представительства МВД. Летчики сумели приземлиться, правда, жестко. Все получили травмы, но остались живы. Человек никогда не подвергается большему испытанию, чем в момент исключительной удачи. Ехали быстро, насколько позволяли ресурсы машины. Обогнали стоящую афганскую автоколонну, водители сидят прямо на асфальте у своих машин, и большую нужду справляют здесь же, не обращая ни на кого внимания. Люди постоянны в своих привычках. Кстати, почти каждое утро, выезжая за ворота виллы мушаверов, с внешней стороны ворот можно у забора увидеть сидящего в деликатном деле солдата афганской охраны. В тридцати метрах насыпная дорога в город, и он внимательно разглядывает проезжающие автомобили. Даже во время «нужды» не теряют бдительности.