Зинка чувствовала себя, в своей округе, хозяйкой. Другие собаки ей беспрекословно подчинялись. Когда здесь появилась овчарка, выбракованная в бригаде, потому что у нее появился страх после разорвавшейся рядом мины, Зинка ее не приняла и между ними произошла ожесточенная схватка. Выдранный лоскут кожи со спины хозяйки, установил превосходство новой жительницы. Кость достается той собаке, которая быстрее хватает. Все знают, что у каждой собаки свой характер и реагируют на события они все по-разному. В Лагманском советническом поселке было две: маленькая, похожая на лису, Розка и большая Багира. Розка была просоветская, очень преданная, и набрасывалась на каждого афганца, не взирая на чин. Своих же, избранных ею, после каждой в\операции или длительного отсутствия всегда встречала радостными рыданиями. Еремей входил в число ее обожателей. Во время обстрелов Розка пугалась, конечно, но виду не подавала, стараясь держаться поближе к людям. Багиру почти всегда охватывал панический ужас, и она забивалась в угол, откуда ее не так просто было извлечь. В один из подобных дней она забежала в комнату и спряталась под кровать Еремея, между ящиками с гранатами, и со страху обмочилась, полчаса ее вытаскивали.

В Шамархейле, будучи в гостях, Ваханов однажды оказался в роли виртуального собачьего акушера, вернее наблюдателя. Утром он вышел в коридор умываться, несколько остерегаясь встречи с овчаркой, и увидел ее под кроватью, но ей было не до него – она в этот момент рожала. Как только появлялась голова щенка, мать, молча зубами вытаскивала его, облизывала и ждала следующего, пока внутри не отсталость ни одного. Еремей поздравил роженицу с тройней и пошел заниматься своими делами.

Оливки и маслины

Этот день также оказался свободным и Ваханов не отказался от предложения съездить на рыбалку в местечко, называемое Дарунта. Там на берегу большого водохранилища располагалась советская воинская часть, охранявшая гидроэлектростанцию, ради которой и запрудили реку Кабул. Она обеспечивала город Джелалабад и поселок Шамархейль электричеством. Для встречи, как настоящие рыбаки, «мушаверы» прихватили несколько бутылок горячительного. За столом разговор шел исключительно о рыбалке, но об удочках речи не было. Здесь было два способа вылавливания рыбы: замыкания провода, протянутого по дну небольшого заливчика, на 220 вольт, называемой электроудочкой, и, уже знакомое Еремею, глушение гранатами. Командир части предложил второй способ, сам вызвался собирать глушенную рыбу и приказал солдату принести ящик гранат. Если бы была кинокамера, то можно запечатлеть такую картину: по берегу водоема идут трое: советник нетвердой походкой и с ним два солдата срочной службы. Один несет открытый ящик гранат РГД-5, каждая завернутая в бумагу, а второй – сумку для рыбы. В воде полуголый командир части в состоянии готовности №1. Еремей поочередно берет гранату, вкручивает запал, выдергивает чеку и кидает в воду. Контуженая рыба всплывает, делая круги по воде, рыболов пытается ее поймать руками, и если это удается, передает солдату в сумку. Закончив «рыбалку», подчитали улов, он оказался в два раза меньше чем выброшенных гранат, то есть на каждую рыбину две гранаты. Зато молоди погубили с избытком. Нет никого, кто делал бы зло ради самого себя, но все творят его ради выгоды или удовольствия.

После грандиозной ухи браконьеры вернулись в Шамархейль. В этот же день, как сказали Ваханову, из Кабула прибыла русско-афганская комиссия по обследованию знаменитого ирригационного Джелалабадского комплекса, где выращиваются цитрусовые и оливки. Ей нужно обеспечить безопасность, а ряды кобальтеров провинции Нангархар сильно поредели, и БТР стоит без водителя. Еремей согласился сопровождать группу, тем более с ним был и лагманский водитель бронетранспортера. Старший советник Лагмана по рации одобрил решение. До комплекса 25 километров в сторону Пакистана и тянется он километров 70, почти до его границы. Обслуживающий персонал небольшой – мало желающих. Душманам не нравится, что сад приносит какой-то доход законной власти Афганистана и они не дают обрабатывать его, часто обстреливают и ставят мины в междурядьях. Дислокацию их банды хорошо видно невооруженным глазом – на небольшом холме, расхаживают с оружием, как у себя дома. Еремей некоторое время наблюдал за ними из-за деревьев.

В саду мандарины еще зеленые, но есть можно. Основное назначение комплекса, вероятно, выращивание оливок, как наиболее востребованных. Советские строители недалеко от Джелалабада даже построили небольшой заводик по консервированию их. «Шурави» нередко заглядывали сюда и, на правах покровителей, прихватывали по ящичку банок для употребления на досуге. У Еремея тоже под кроватью в Мехтерламе стоял такой ящичек. Вкус специфический, притягательный, но к нему надо привыкнуть, как к мясу крабов. Не приходилось Ваханову ранее пробовать такого деликатеса и наблюдать, как выращивают эти вечнозеленые оливковые деревья. Проезжая между ними, он увидел молодой побег более трех метров длиной, сильно напоминающий телескопическое удилище. Еремею, рыболовной душе, захотелось потрогать его. Когда он соскочил с бронетранспортера и подошел, водитель Мусиенко, хохол хитрый, высунувшись из люка, одобрительно кивал головой, он, по всей видимости, уже был знаком с этим растением. Обхватив мохнатое древко рукой, Еремей почувствовал, как колючки впились в ладонь, и услышал сверху жизнерадостный смех удавшимся приколом. Оливковый побег аналогичен прямым побегам молодого шиповника, но толще и длиннее. Без муки нет науки.

И недаром говорят – век живи, век учись. Оказывается зеленые оливки это недозрелый продукт. Окончательно Природа доводит их до темно-фиолетового, почти черного цвета и они становятся маслинами. Вид у них очень привлекательный, поэтому Еремей одну немедленно положил в рот и через секунду выплюнул от нестерпимой горечи. Мусиенко на бронетранспортере опять закатился смехом, знать судьба веселить его сегодня . Потом они вдвоем, заговорщицки, решили набрать этих маслин и угостить в Мехтерламе старшего советника царандоя Соложенкина. Он приехал в Афган с должности начальника УВД г. Норильска, и, возможно поэтому, страдал большим самомнением, часто выдавая желаемое за действительное. Большая часть людей подчас искренне заблуждаются относительно значимости своих способностей и заслуг, но вообще, Петрович, человек был не плохой и Еремей с ним даже подружился – годки. Набрал ему целую фуражку маслин, лоснящихся спелостью. По прибытии в Мехтерлам, доложил, как положено, о поездке в сад и угостил сюрпризом. Ягоды выглядели так соблазнительно, что отказаться было невозможно.

– Я очень люблю маслины, – сказал Виктор Петрович с таким видом, как будто на севере питался только ими. Не исключено, что он их видел впервые, а, возможно, и пробовал, но не догадывался, что перед употреблением в пищу, они проходят трехмесячную обработку. Он взял сразу несколько штук и отправил в рот. Еремей, затаив дыхание, наблюдал за выражением его лица, но он даже не поморщился, Правда, десерт на этом закончился, но какая сила воли!

Забавы советников

В советническом аппарате царандоя партийное собрание, для Ваханова первое в Лагмане. Его оповестили, как влившегося в их ряды. Избранный президиум расположился в комнате за столом у стены с небольшим квадратным окном сверху. Как часто бывало, партсобрание носило формальный характер. Кто-то выступал, кто-то задавал вопросы, но основная часть сидящих сосредоточила внимание на окне над головами президиума. Там, распластавшись по стеклу, варанчик занял выжидательную позицию. Его было очень хорошо видно. Он как бы специально подгадал свою охоту к такому мероприятию.

Любознательные мухи, решившие поприсутствовать среди советских коммунистов, конечно, и не думали, что на таком солидном собрании может им грозить какая-то опасность. Однако, жестоко поплатились за свою доверчивость. Мухам сочувствовали, но не жалели их. Варанчик работал проворно и сильно поубавил любопытных. К концу собрания, очевидно, не лишенный чувства такта, исчез с горизонта, позволяя проголосовать за принятое решение. Может быть только благодаря ящерице, на лицах расходившихся вместо скуки было оживление.

В советническом поселке Лагмана не было телевизоров и никаких развлечений. В свободное от работы время, каждый действовал в соответствии со своим характером и наклонностями: кто спал, кто слушал музыку, кто писал письма, кто предавался пустословию. Конечно, отдых есть накопление силы, но если его превратить в безделье, то неминуемо последует усталость больше, чем от работы.

Одной из забав, которую позволяли себе «кобальтеры», была стрельба по боевым снарядам. Это добавляло в кровь адреналин. В советском батальоне битую технику и бракованные боеприпасы выбрасывали в овраг. Желающие поразвлечься, занимали позицию наверху оврага, выбирали внизу цель – ленту разрывных снарядов БМП. Если попадаешь в гильзу, порох «пшикает», а снаряд остается в гильзе. Но если в головку снаряда, он разрывается и осколки со свистом летят над головой. Получаешь кайф. Молодому свойственно безрассудство, а предусмотрительность характерна для пожилого возраста.

Кроме этого в городке часто устраивала шоу, маленькая обезьянка Чик, приобретенная взамен повесившейся. Имя ей дали советники хада (КГБ). Бытовал такой анекдот: чем отличается ЦК от ЧК? Тем, что в ЦК цыкают, а в ЧК – чикают. Мартышка, не смотря на такое грозное имя, была очень миролюбивая и веселая. В тех странах, где водятся обезьяны, может быть, к ним относятся как к надоевшим животным, а для северных людей, этот маленькое дикое существо с руками и ногами, как у человека, и уморительной мордашкой, конечно, необычно. Чик не говорит, но по его виду можно догадаться, что он хочет. Катается верхом на собаке, которая терпеливо это выносит. Любит бананы, мандарины и зеленый лук, который жует с наслаждением и никогда не морщится. Куски сахара набивает за щеки, убегает на дерево, выдавливает по одному и смакует, сластена. Очень любит искать в голове вшей, но для этого должны быть волосы. Какое же у него было на морде разочарование, когда он захотел поикать вшей у Еремея, но не обнаружил волос на голове. Обезьяна – животное. Человек никогда не происходил от нее, но сходство поразительное. В чем же отличие человека от животного? Только в самосознании.

В ноябре ко всем заботам Ваханова прибавилась еще работа шифровальщика, которую старший советник царандоя предложил ему вместо уехавшего в отпуск штатного сотрудника. Конечно, Еремей мог и отказаться, но он жил по принципу: «чем больше работы, тем время летит быстрее».

Полосатые монстры

С наступлением прохлады духи активизировались, стали чаще обстреливать, нападать на город. Захватили три поста, выдвинутые вперед для охраны Мехтерлама. Нанесли минометный удар по афганскому горному полку, расположенному на плато рядом с сов. батальоном. Ранено 5 сорбозов (солдат). Затем обстреляли советские вертолет и БМП (боевая машина пехоты). Выстрелили две гранаты и в советский поселок, но не попали. Они перелетели и взорвались за забором в городе. По оперативным данным спецотдела эти нападения разрабатываются в крепости Данда, которую видно с «горки». Ваханов со ст. советником приехали в батальон и долго разглядывали ее в бинокль. Видно передвигающихся по стене душманских часовых. Решили наказать их за их злодеяния. Комбат выделил танк и миномет «Василек». Танк стрелял прицельно, стомиллиметровые снаряды ложились прямо в крепости. В это время лучше отойти от стального гиганта подальше и заткнуть уши – можно оглохнуть. Сила звука выстрела такова, что метров на тридцать вокруг, поднимается туча красной афганской пыли, как от сильного ветра, а на сто метров в домах, если таковые имеются, вылетают все стекла. При этом сорокатонная махина как бы подпрыгивает. Четырехствольный «Василек» тоже включился в работу. Мину видно как она летит, если стоять сзади ее полета. И слышно шелест, если пролетает над тобой. Стреляли опять через городок советский, и опять одна мина не долетев нескольких десятков метров, упала. Советские мины щадят советских – за время службы Ваханова ни одна не взорвалась в их поселке, или раньше, или по месту назначения. Когда слишком везет, можно и голову потерять. Вечером Ваханов уже зашифровывал информацию о проведенном артударе.

Во дворике совеников царандоя стоял большой сколоченный из досок стол. В вечернее время он постоянно использовался для застолий. Кроме праздников советских и афганских здесь же отмечались дни рождения советников и переводчиков. Таковых было более 20 человек, и каждый считал своей обязанностью увековечить событие. Дни рождения отмечались коллективно с приглашением подсоветных. Обязательный атрибут праздников – фотографии на память. У Еремея много снимков за столом среди бутылок. И если судить по ним, возникал вопрос: а когда же работали? Уже много лет спустя, сосед по даче как-то дал Еремею посмотреть аудиокассету, на которую он снимал несколько лет знаменательные даты семейных торжеств. Просмотрев ее Еремей пришел к выводу, что для постороннего взгляда эти отдельные ежегодные эпизоды складываются восприятием в обыкновенную пьянку, которую в течении трех часов смотришь в различных вариантах.

Афганцы, подсоветные, всегда поздравляли открытками с русским текстом. Они все учились в СССР, но у них пишут справа налево, а здесь приходится писать в обратную сторону, поэтому получаются немыслимые каракули, но старались, чтобы сделать приятное «мушаверу». У Ваханова хранится такая открытка, на которой можно с трудом разобрать «Уважаемый Ерумей».У них и книги печатаются справа налево, а название их, то есть начало – в конце.

В глиняном дувале, отделяющим советнический городок от душманской зеленки, были не только бойницы для защиты от душманов, но и в каждой службе дверь для тайного принятия «гостей» из этой же категории. В «Кобальте» тоже была дверь и сразу же во дворике полутораметровое помещение, сарайчик, можно назвать чулан, в котором с трудом помещались стол и три табуретки: для гостя, переводчика и оперативника. Там жила еще и кобра. Еремей, однажды, ее увидел из окна комнаты, когда она, высунув голову из-под крыши, плотоядно осматривала дворик. Он выскочил с пистолетом – прицелился, выстрелил, но промазал. Она быстро соскользнула по стене на землю и исчезла. Его удивило – как змея могла так легко ползти вниз головой по каменной стене и не сорваться. Но сарайчик привлекал не только змей. Эта комнатка почему-то приглянулась афганским осам. Они свили гнездо на потолке, который посетители почти задевали головой. Эти крупные зебры, до 5-6 сантиметров в длину, очень мешали работать, кружась над головами сидящих. Каждую минуту они залетали с улицы, чтобы подкормить своих свирепых наследников. Залетая, некоторое время висели в проеме, привыкая к сумраку помещения, гудя как самолет, и летели к гнезду. Больше недели на них, никто не обращал внимания, пока одна из незваных приживалок не набралась наглости ужалить Еремея в руку. Хорошо, что он в это время беседовал с гостем – афганцем, который поводил пальцем вокруг укуса, пошептал что-то и, видимо, нейтрализовал яд. Боли не было, осталось только небольшое покраснение. Потом несколько дней Ваханов с переводчиком пытались погасить осиный инстинкт родового гнезда, сбивая дощечкой залетающих ос. Они падали на землю. Первую же сбитую осу внезапно атаковала неустрашимая «Наташка», бросившаяся на помощь защитникам своего чулана и проглотила ее, такую крупную, четвертую часть лягушки. Потом стала дергаться, наверно, проглоченная мстила изнутри, но быстро успокоилась и как ни в чем не бывало, стала ожидать следующих. Проглотила штук 5, выполнив три дневных норм мухами, и тихо, вразвалочку поползла переваривать, отказавшись от дальнейшего ужина. Однако, силовой вариант борьбы с осами, результатов не дал. Стали пробовать выкурить их дымовыми шашками, которые применяют летчики в момент незапланированной посадки в горах. Одну бросили и помещение наполнилось густым оранжевым дымом. Осы, подлетая к проему, в замешательстве останавливались, а потом бесстрашно ныряли туда. Вылетали окрашенные, как женщины из парикмахерской, и победно гудя, улетали через забор в душманскую зону, возможно подосланные ими, чтобы затруднить оказание помощи народной власти Афганистана. Пришлось поступить с ними сурово.