Через три дня 1 мая – тем более пропустить нельзя. На этот раз офицеры батальона предложили кобальтерам отметить у них «день солидарности трудящихся». Двое уехали, а Еремей, решив потерпеть до вечернего местного застолья, отказался и сел писать письма. Перечитывая последние, он так задумался, так глубоко ушел в свои мысли, что растворились стены комнаты, исчез Афганистан, а он находился в кругу своей семьи в Пензе. Сколько бы продолжалось это приятное ментальное состояние неизвестно, если бы внезапный визит партийного советника Романова с первым секретарем НДПА Барелаем и губернатором провинции не вернул его вновь в Афганистан. Они зашли поздравить с праздником и пожелать успехов в службе. Барелай просил обращаться прямо к нему, если возникнут трудности. Какая честь.

После совместного строительства колодца, Романов считал, как он однажды выразился, Еремея неравнодушным человеком, и у них сложились почти дружеские отношения, тем более что оба начинали свою трудовую деятельность моряками на судах Дальневосточного Морского пароходства. Затем Романов вырос до начальника отдела крайкома партии, откуда и был направлен в командировку в ДРА. Он был почти одних лет с Вахановым. Вел себя обособленно. В откровенных пьянках городка не участвовал, но после парной – любил попариться – позволял себе бутылочку сухого вина. Иногда приглашал Еремея составить компанию. По характеру мягкий, человечный и доброжелательный, хотя пытаться определить точный характер человека – одно из самых безнадежных дел. В 1968 году, после окончания афганских командировок, Ваханов приобрел путевку в дом отдыха МВД г.Владивостока, родного города лагманского партийного советника. Путевка была на двоих с супругой, которой он имел намерение показать бухту Золотой Рог и пообедать в ресторане с одноименным названием. Там он в былые времена не раз отмечал «окончание плавания далекого». Нередко они заканчивались кулачными боями. Однажды всю ночь пришлось просидеть в больнице, в ожидании друга Канцаева, которому зашивали рану над глазом, нанесенную острием колотой бутылки, чтобы наутро уже отшвартоваться в Японию. Сейчас только фотография с забинтованной головой друга напоминает о былых сражениях.

По прибытии во Владивосток, Еремей показал жене все достопримечательности «города нашенского» и закончили скромным обедом в ресторане «Золотой Рог». На другой день позвонил Романову в крайком партии. После приветствия услышал официальное, видимо, наработанное долгой партийной практикой с жалобщиками:

– Что надо?

– Да мне ничего не надо, хотелось бы встретиться, – оторопело сказал Ваханов и назвал номер комнаты в доме отдыха.

– Хорошо, сегодня некогда, время будет, заеду.

Но время так и не нашлось. Капля смолы может оздоровить заболевшую ткань, но для запущенной язвы даже котел смолы не поможет.

После майских праздников в советский городок прокралась из батальона, где слегли четверо, болезнь – брюшной тиф. Водителя Мусиенко пришлось сопровождать в Кабул, где должны поставить окончательный диагноз. Оттуда срочно прилетел врач-эпидемиолог и все дружно начали глотать таблетки профилактические. Местное население тоже болеет, но они привычные, здесь родились. Однако болезни не могли остановить наступление памятных дат. 9 мая – законный и любимый праздник военных. В советский батальон даже прилетел ансамбль Туркестанского военного округа – первый концерт за полтора года, и, конечно, весь советский поселок был там. В лощине, на территории батальона, наспех сколотили открытую площадку для приехавших артистов, а вокруг, на склонах, на солнцепеке, расселись зрители. Они с большим интересом смотрели концерт, бурными овациями сопровождая каждый номер. И вдруг, перед очередным, конферансье объявляет:

– Сейчас будет исполнена песня для подполковника Еремея, которого мы поздравляем с днем рождения,– и весь импровизированный зал захлопал в ладоши. Это было настолько врасплох для Еремея, что привело его даже в некоторое замешательство. Ему действительно сегодня исполнилось 45 лет. Необычный и неожидаемый подарок всегда приносит больше радости, чем ожидаемый и остается в сердце приятным воспоминанием на долгие годы. Вечером городок «гудел», отмечая День Победы и попутно юбилей Ваханова.

УАЗ в воздухе

В поселке у советников ХАДа была на довольствии обезьянка семейства макак. Кто-то подарил им. По возрасту довольно старая. Жила у них на дереве, на поводке. Ее часто приводили на другие виллы, чтобы побаловать бананами и какими-нибудь экзотическими фруктами. Так на поводке и держали, чтобы не убежала. Однажды Ваханов, разговаривая в своем дворе с приехавшим из батальона капитаном – медиком, держал ее на коленях. Капитан решил пошутить над обезьяной. Сорвал в огороде красный жгучий перец и протянул ей. Видимо, обезьяне этот овощ не был знаком, потому что она спокойно разломила его и половинку отправила в рот. Потом молча выплюнула и внезапно бросилась на врача, чтобы вцепиться ему в лицо. Еремей во время удержал за поводок, тогда она задними ногами с силой ударила капитана в грудь. С тех пор, как только он появлялся в городке, бросалась на него. Животные, стоящие по уровню ниже человека, думают, что люди добрые и не понимают поступков причинения им не заслуженного зла. Но, чувствуя непорядочность, выражают свое отношение к этому непосредственно. Человек же, подвергшийся подлости, может промолчать, и затаить ненависть на долгие годы. Любовь и ненависть – антиподы – самые сильные чувства человека и продолжаются даже за порогом земного существования. Человек может мстить и из Надземного мира, может, под влиянием чувства ненависти, воплотиться в новой жизни даже в качестве близкого родственника, чтобы мстить. Недаром молва – о покойниках надо говорить или хорошо, или ничего. Не надо плодить врагов.

Из Представительства МВД сообщили, что в отделение «Кобальта» выделена автомашина УАЗ, ждите подтверждения. Этим, наконец, восстанавливалась справедливость – во всех службах советнического поселка были машины, кроме них. Возникла проблема доставки автомобиля, кто поедет за ней? Только у Еремея оказался водительский опыт, приобретенным им в Наровчатском РОВД, когда при возвращении с мест происшествия водитель иногда доверял ему руль старенького ГАЗ-69.

Прошло две недели – никакого подтверждения. По лежачий камень вода не течет – машина может уплыть в другую провинцию, а она так нужна здесь! Надо срочно в Представительство – «бить челом».

В Кабул маршрут обычный, через Джелалабад, откуда летают самолеты. На вертолете долго и небезопасно, да из Лагмана напрямую летают очень редко. Будучи уже в столице Афганистана Еремей понял, что решение прибыть лично – правильное, пришлось отстаивать честь Лагмана. Зато, на следующий день в шесть утра он уже заезжал на УАЗе через задний откидной борт, в салон самолета АН-26, летящего в провинцию Нангархар. Машина даже со снятым тентом, впритык умещалась в салоне и Ваханов, сидящий за рулем, почти касался головой потолка. Так и проделал весь путь до Джелалабада в автомобиле с невиданной до сих пор, для этого вида транспорта, скоростью, за 25 минут 150 км. И именно здесь, над вершинами гор, у него возникла мечта о приобретении такого джипа в личное пользование. Впоследствии мечта была воплощена в жизнь, и двадцать лет он колесил Пензенскую область на таком виде транспорта. Мечты сбываются. Мы не можем изменить прошлое – оно прошло; не можем изменить и настоящее, как следствия причин, уже созданных нами в прошлом (судьба). Потому напрасны усилия сражения с судьбой (внешними обстоятельствами). Ее победить нельзя, как Дон Кихот (Сервантес) не мог победить ветряные мельницы. Если хотим улучшить мир внешний, надо начать с очищения и улучшения своего мира внутреннего. Тогда, по Космическому закону созвучия, изменятся и внешние обстоятельства. Мы можем улучшить свою будущую жизнь мыслью-мечтой, потому что только будущее пластично и подвержено изменению желанием. Это не пустой звук – каждый, если покопаться, увидит у себя сбывшиеся мечты. Мечта – как самовнушение, как самоприказ, и если это ярко, образно и постоянно, она обязательно воплотится через определенный срок. Жить надо в мире светлых надежд и мечты.

Привезти автомобиль в Джелалабад – полдела. Главная, самая сложная часть, как переправить его дальше, в Лагман, где нет аэродрома для АН-26. Своим ходом 40 км. через кишлаки, контролируемые моджахедами – и машину отберут и пленят безрассудного водителя. Надо искать выход. Ваханов и старший Зоны на новом УАЗе решили нанести визит командиру авиаполка, с которым старший был знаком. Цель – уговорить перевезти УАЗ вертолетом, для которого 1,5 тонны вес предельный. Риск, конечно, но без риска здесь никто не летает. Для убедительности важности мероприятия взяли аргументы – литр водки. Против них устоять трудно и командир дал «добро». Не откладывая в долгий ящик, откинули сзади МИ-8 мостик, Еремей, хотя и под «мухой», но заехал, на удивление, точно, вплотную. Летел, опять в автомобиле, однако, наклонив голову – потолок мешал. Командир эскадрильи предлагал лететь с ним, на втором борту, для безопасности, но лучше уступить морковь, чем лишиться гороха. Поднялись тяжело, летели натужено, а приземление …только Небо не позволило сломать шасси. Командир эскадрильи, после посадки, в ярости выскочил из кабины и несколько минут, не стесняясь в выражениях, орал командиру вертолета, что он о нем в эту минуту думает. Боевой летчик, опустив голову, очень напоминал нашкодившего школьника перед завучем. Первый рейс на новой машине по лагманской земле был в советский батальон. Комбат пригласил на свой день рождения старшего отделения Валерия и Еремея. Проехав город, стали подниматься на плато к батальону. Валерий, бывший уже несколько навеселе, попросил:

– Дай я порулю. –

Еремей пересел на место пассажира и очень пожалел об этом. У старшего не оказалось никаких навыков вождения. До ворот в заборе из колючей проволоки оставалось метров двести, но Валера никак не мог попасть на дорогу, по которой нужно ехать, вместо тормоза нажимал на газ. Машину бросало из стороны в сторону и, наконец, подъехав к воротам, в них не попали, а проскочили рядом, через колючку, солдат успел отскочить. Ожидавший у палатки комбат посмотрел на висящие оборванные куски колючей проволоки на бампере остановившегося УАЗа, потом на водителя и многозначительно произнес:

– Все понятно.

Около командирской палатки уже «мышковал» командир взвода обеспечения прапорщик Звездин, устанавливая на ящики из-под снарядов, служивших праздничным столом, бутылки с самогоном. Солнце пекло, но в тени палатки и под навесом защитной сетки обстановка позволяла принимать внутрь горячительное. Застолье проходило под «музыку» минометной батареи в сотне метров от них, помогающей сверху, афганской войсковой операции в долине. Не успели пропустить по третьей, как на минометной батареи что-то громко ухнуло и низко над палатками и головами сидящих пролетел какой-то большой, неровный предмет, вращаясь и рассекая воздух как бумеранг. Сразу же прибежал замполит, руководивший стрельбой, и доложил командиру, что мина разорвалась в стволе четырехствольного миномета и троих ранило. Об этом эпизоде упоминалось ранее. Серьезное осколочное ранение в колено получил воин, почти состоявшийся «дембель». Затем замполит закатал штанину и начал выковыривать осколок, застрявший у него самого в коже бедра. Бывает: день начинается хорошо, а окончание его мрачнеет. Всякий человек хрупок – никто не может быть уверен в своем завтрашнем дне.

На обратном пути Валерий после застолья, почувствовал в себе силу водительскую и рвался за руль, но Еремей его не допустил, дабы сохранить транспорт целым. Тогда он отказался ехать на машине и приехал на батальонном БТРе.

Хмельное всегда разрушает внутреннее равновесие, подавляет волю и способность ее управлять чувствами. Эмоции превалируют, и возникает ощущение силы и душевного подъема, но они ложны и обманчивы. Человек в этом состоянии представляет собою соломинку в бушующем океане волн.

Адаптация продолжается. Для человека средних широт жара 40 в тени, в конце мая, непривычна и поэтому невыносима. Все ходят в трусах, женщин никто не стесняется потому, что их нет. Брюки и рубашку одевают только при выходе в город и с наступлением темноты, ибо комары звереют. Количество их увеличилось в разы, особенно гнуса. В комнатах +36, духота, но обнажаться нельзя – съедят. На крыше бочка с водой для душа от зноя не спасает, так как вода нагревается до 60 градусов. Временное облегчение можно найти только, когда солдат окатит ведром воды из колодца. Но это, говорят, только начало лета. Испытание зноем здесь июнь – июль.

С наступлением темноты, когда афганцы включают электричество, на стеклах окна с внешней стороны висят, привлеченные светом, ядовитые пауки-фаланги, угрожающе шевеля мохнатыми лапами. Ваханов всегда затыкал все щели, чтобы они не проникли в комнату, но мыши шныряли по полу беспрепятственно. Переводчики, все из Средней Азии, таких неудобств от зноя не испытывали – у них иммунитет к жаркому климату, а против малярии иммунитета нет и у них. Один заболел, как будто для того, чтобы не нарушился баланс, потому что вернулся из Кабула Мусиенко – диагноз не подтвердился.

Однако физические трудности перенести легче, чем эмоциональные – гложет ностальгия. Поэтому письма – как отдушина, но слишком долго идут. На заданный вопрос можно получить ответ только через месяц. Жена просит Еремея позвонить ей в Пензу. Это осуществимо только из Кабула, а из Лагмана можно позвонить разве только Гульбеддину в Пакистан. Сотовые телефоны еще в стадии изобретения.

Солнечный удар

В середине июня в Пензенской области только заканчивают высаживание рассады помидор, а здесь помидоры уже начали созревать. Как-то получилось, что огород, уборку своего двора Ваханов взял на себя. Возможно потому, что был постарше да и стыдно было «лежать на печи и гладить кирпичи», как остальные. Люди никогда не испытывают угрызений совести от поступков, ставших у них обычаем. Чистота поддерживалась с помощью нескольких солдат охраны, уважительно называющих Ваханова – «товарищ Еремей».