Сердце в груди девушки замедлено выжималось в ребра обливаясь густой кровью. И сколько бы Кэт не пыталась, отогнать страшные мысли, они словно проникли глубоко в нее, неустанно напоминая о том, что она тоже причастна к этому ужасу. Но что могла сделать Кэтрин? Как могла помочь ребенку? Останься она там, разделила бы участь больных. И вряд ли бы это что-то изменило. Никому бы точно не спасло жизнь. Но подобные убеждения нисколько не уменьшали чувство вины, и эта вина разрасталась, разрушая девушку изнутри. Она задыхалась, чувствуя всю тяжесть злодеяний участницей и свидетельницей которых стала. Это сводило с ума, превращая все органы в пепел. Закрывая глаза девушка видела людей сгорающих заживо, и вдыхая холодный воздух, ощущала, как ноздри обжигает запах гари и обгоревшей кожи.
Чуть оторвавшись от дна повозки, где она лежала подрагивая неизвестно сколько, Кэтрин обратилась к паломникам осипшим голосом спросив:
- Куда мы едем?
- Мы держим путь в аббатство Альбэт,- ответил священнослужитель, который вместе с ней бросил девочку на смерть,- Не беспокойся дитя, мы завезем тебя в поместье Даррелл, нам как раз по пути.
- Где моя лошадь? - тут же встревожилась девушка, не заметив кобылу возле повозки.
- Ее забрали солдаты, - спокойно ответил паломник,- Им животное оказалось нужней.
- Забрали? - воскликнула было Кэтрин, но голос быстро превратился в жалкое хрипение.
- Да, лошадь одного из солдат постигла беда, поэтому им понадобилась другая.
- Прекрасно! - себе под нос возмутилась Кэт, теперь ее лишили и Удачи.
Казалось, что у нее не просто отняли лошадь, а будто забрали единственного родного человека. И она даже не смогла этому помешать. Не смогла, ибо утопала в отчаянной истерики из-за скорби и собственной никчемности. А теперь эти люди, которых, как и себя Кэтрин винила в смерти сельчан, доставят ее в поместье отца. И о том, что ее ждет там лучше даже не думать. Но вряд ли судьба уготовленная ей, будет ужаснее, участи которая постигла маленькую, беззащитную девочку. Мысли сами по себе возвращались к минувшему вечеру, и вглядываясь в звездное небо девушка видела лишь пламя уносящие жизни. Тяжело закашлявшись, Кэт остро ощутила запах жженой плоти, и желудок дрогнул от рвотного позыва. Блага она давно не употребляла пищи, и ее чудом не вывернуло на дно телеги.
Утерев селены озябшими руками Кэтрин плотнее укуталась в плащ. Но от чего-то девушка не чувствовала холод, хотя и понимала, что ее конечности заледенели. Она безустанно вглядывалась в небо, ища там в бесконечных, темных высотах ответы. Петляла глазами среди медленно угасающих звезд, но так и не находила успокоения. С детства Кэт считала, что там за синим небосводом от людей скрывается сам Бог, и возводя глаза к небу всегда думала, что всевышний ее видит. Но отныне в небесах девушка лицезрела лишь пустоту, ту же что поспешно разрасталась у нее внутри.
Кэтрин понимала, что после того, как собственными глазами увидела всю сущность жестокости и несправедливости, больше никогда не будет прежней. Никогда она не сможет простить себе, что посмела дать ложные надежды больному ребенку. Никогда не забудет глаза малышки, ибо страх девочки навсегда отпечатался в ней самой.
Ночное небо постепенно окрашивалось голубыми прожилками, и где-то впереди путников встречал разноцветный восход. Но все, что видела девушка это землю мигающую между деревянных щелей в повозки. Кто-то из паломников сообщил, что скоро они прибудут в поместье графа Даррелла, но и к этому Кэтрин осталась равнодушной. Ее тело и разум словно сковало странное оцепенение, и отчаявшись в попытках заглушить боль, девушку окутала отрешённость. Она лишь смотрела немигающим взором на черную землю под колесами, и видела сплошную темноту.
- Вставай дитя, мы прибыли,- кто-то осторожно тронул ее плечо. Открыв глаза, Кэтрин посмотрела с безразличием на паломника, и с трудом поднявшись, выбралась из повозки. Ничего не сказав напоследок девушка направилась к поместью, при виде которого еще сутки назад ее душа ушла бы в пятки. Но теперь ей было все равно на то, чтобы не поджидало в родных стенах. Услышав, как за спиной заскрипела удаляющаяся повозка, Кэт даже не обернулась. Она винила паломников в обмане, винила всех на белом свете и особенно себя...
Обогнув старое посеревшее строение девушка направилась к входу для прислуги. Она не чувствовала своих ног, то ли от того что они онемели от холода, толи от неудобного положения. Кэтрин ступала по земле на которой не так давно играла, но теперь те времена казались слишком далекими и нереальными. Будто за эти месяцы вдали, Кэт стала совсем другим человеком. Она не чувствовала радости от возвращения, и не из-за того, что предстояла встреча с отцом, а потому что все человеческие чувства в ней словно сгорели в страшном пожаре вместе с девочкой.
Открыв посеревшей от холода рукой дверь девушка ступила в темную кухню. И глазами не привыкшими к мраку не сразу заметила женщину издавшую изумленный вскрик. В миг ноги Кэтрин подкосились и оседая на пол она почувствовала теплые ладони на своих плечах.
- Девочка моя где же ты так долго пропадала, - раздался до боли знакомый голос у ее лица. Но эта боль от встречи словно затерялась где-то глубоко внутри, и Кэт лишь эхом слышала ее отголоски.
- Тетя Мередит,- прошептала, всхлипнув Кэтрин и утонула в объятиях подруги матери. Тепло от пышного тела женщины словно медленным потоком хлынуло к девушке обдавая замерзшую кожу жаром. И не справившись с переизбытком чувств, Кэт снова полетела в беспамятство, только теперь пропасть в которую она падала, была бездонной и черной. И за секунду до того, как полностью потерять сознание Кэтрин подумала, что оттуда ей уже не выбраться...
36 ГЛАВА
Мередит утерла лоб Кэтрин тканью смоченной в прохладной воде с уксусом. Девушку изводил сильный жар, и женщина не отводила тревожного взгляда от измученного лица крестницы. Бог не дал ей своих детей, как бы не мечтала, она не смогла познать всю радость материнства. Но дочь подруги отчасти стала и ее ребенком. С рождения Мередит заботилась о Кэт, вместе с покойной матерью храня тайну ее происхождения. И ужасно переживала, когда девочка исчезла. Несмотря на то, что понимала с чем именно связано ее пропажа. Да, видимо иного выхода у Кэтрин не было, хозяин являющийся ее отцом, изводил девушку своим похотливым вниманием. И она не могла рассказать ему правду, опасаясь за свою жизнь. Мередит знала, что в скором времени до Даррелла дойдет известие о возвращение беглянки, и тогда он не оставит живого места от нее. После побега Кэт, хозяин бушевал от ярости, а когда ту не нашли, срывал злобу на всех без исключения. И что будет теперь женщина боялась даже представить. Словно в подтверждение ее мыслей девушка вздрогнула и жалобно застонала. Сердце женщины свернулось от жалости, уже сутки крестница не приходила в себя и Мередит не могла позвать лекаря, ибо боялась привлечь внимание. Но тревога за здоровье девочки с каждым мигом усиливалась. Она бредила, заливалась слезами в беспамятстве, и просила прощения у какого-то непонятного ребенка. А моментами Кэтрин кричала так, словно ее сжигают заживо, и кожа девушки покрывалась испариной и мурашками. В эти часы душа женщины сворачивалась от ужаса, и она зажимала полотенцем рот крестницы чтобы ее истошный вой не взбудоражил все поместье. Мередит и представить не могла с чем настолько жутким пришлось столкнуться девочке, чтобы теперь так страдать. Куда завела ее судьба?
Что не говори, а дворянская кровь с рождения давала о себе знать. Кэтрин даже несмотря на условия и низкое положение росла строптивой и гордой. Из-за чего очень переживала ее покойная мать. Да и Мередит понимала, что это лишь усложнить жизнь крестницы. Но видимо происхождение проявилось не только в характере, женщина задумчиво посмотрела на родимое пятно в виде треугольника на плече девушки. Точно такое же она не раз видела на плече графа. Возможно именно это станет спасением для Кэтрин. Даррелл всегда свято чтил свое происхождение, и родословная для него была превыше всего. Поэтому мужчина не признал ни одного из внебрачных детей, и как поговаривали не медля устремлялся избавляться от выродков. Но ни один из них не обладал родинкой передающейся из поколения в поколение в роду Даррелла. Кэт была исключением, возможно единственным живым ребенком графа. И Мередит надеялась, что пятно смягчит того, и уж раз Господь отметил девушку родовым знаком, значит неспроста.
Как и подозревала женщина, появление графа не заставило себя ждать. Она услышала его еще за дверью, по коридору раскатом вибрировал злобный голос Даррелла. Мередит встрепенулась, сразу же ощутив, как страх изнутри наполняет каждую клетку тела. Взглянув на бледную девушку, она прикрыла ту покрывалом понимая, что прятать ее бессмысленно. А уже спустя миг дверь с грохотом отворилась и перед ней предстал раскрасневшийся от бешенства хозяин. Сразу же его прищуренные глаза заскользили по темной комнате и когда уловили то, что искали, он в ярости заорал:
- Как ты посмела укрывать эту дрянь здесь, без моего ведома?
- Ваша светлость, девочка больна, ей больше некуда пойти,- взмолила Мередит заслоняя своим телом крестницу.
- Мне плевать! - бушевал граф метая молнии, - Немедленно выбросите ее отсюда и заприте в хлеву!
- Сжальтесь господин, - женщина в отчаянье бросилась ему в ноги,- Она не выживет без должного ухода, позвольте поднять девочку на ноги.
- Рано или поздно она все равно сдохнет, а выживет я своими руками придушу суку,- отталкивая цепкие руки служанки зарычал мужчина.
- Не будьте так жестоки, вы ведь не знаете всего...
- Эта тварь пыталась меня убить! - еще громче заорал Даррелл.
- Нет, не пыталась, - отрицательно замотала головой женщина смахивая подступившие слезы, - Вы не знаете всего, ей пришлось это сделать...
- Ничто не изменит моего решения...
- Кэтрин ваша дочь,- выпалила Мередит задыхаясь, и отпрянула, заметив недоверчивый и злобный взгляд хозяина.
- Дочь? - спросил он усмехнувшись,- Думаешь это меня проймет? Таких дочерей может быть половина графства.
- Посмотрите сюда,- дрожащими руками она ухватилась за простынь и оголила плечо Кэтрин.
Нахмурившись граф смотрел на родинку, форма которой несомненно была ему хорошо знакома. Словно не поверив своим глазам мужчина проморгался и наклонился ближе, а потом толстым пальцем потер кожу девушки, будто пытаясь стереть родовой знак. Когда он отнял руку вокруг родинки все побагровело, но она также выделялась на красном фоне.
- Настоящая,- выдавил поморщившись Даррелл, - Как такое возможно?
- Мы скрыли ее происхождение опасаясь за жизнь ребенка. Только на смертном одре мать рассказала ей правду, - не дыша объясняла женщина,- Теперь понимаете почему у девочки не было выхода, кроме как бежать?
Граф молчал с задумчивым видом, похоже тщательно взвешивал услышанное. Мередит тоже замолкла, боясь разгневать хозяина еще больше своей болтовнёй. Женщина почти не дыша, ждала решения господина, она прекрасно понимала, что от этого зависит жизнь девушке.
- Мередит ты достаточно долго служишь в моем доме, и неужели все еще думаешь, что кровная связь с выродками для меня что-то значит? - его голос звучал более спокойно, а внимательный взгляд был прикован к лицу Кэтрин, словно мужчина искал сходство.
- Ваша светлость, эта девушка особенная, Господь не только одарил ее вашим родовым знаком, но еще она унаследовала ваш характер,- при упоминании Бога граф немного дернулся, все древние династие Даррелл было набожным и суеверныи. Хотя на первый взгляд и казалось, что это не коснулось последнего представителя рода. Но за долгие годы Мередит успела изучить графа, и отлично знала, что несмотря на свою жестокость и похоть, он довольно набожен. Недаром часовня в его владениях была самым ухоженным местом. Возможно так он пытался искупить свои грехи.
- Пощадите бедную девочку, - не выдержав долгого молчания снова начала женщина,- Если Господу угодно прибрать ее бедную душу, так он не позволит ей выкарабкаться. А если угодно, пошлет благодать.
- Хорошо, - недовольно выдавил граф, так словно давал согласие на что-то постыдное и омерзительное,- Если выживет, решу, что с ней дальше делать, а если нет на все высшая воля.
37 ГЛАВА
Граф Даррелл сидя в своем кабинете перебирал отчеты. Он был не в восторге от того, что приходится заниматься счетами лично, но бухгалтера ему пришлось уволить. Последнее время все сложнее удавалось сводить концы с концами, долги росли, и то, что кредиторы пока еще не стучались к нему в дверь, являлось заслугой его знатного происхождения. Но и это дело времени, скоро все поймут, что граф не в состоянии расплатиться по счетам, и начнут атаковать его со всех сторон. Еще эта дочь так не вовремя свалилась ему на голову. Он даже думать не хотел, что будет делать с той, когда она очнется, ибо возлагал большие надежды на то, что этого не произойдет. Была бы девчонка законным ребенком другое дело, возможно тогда Даррелл нашел бы ей применение, выдал бы удачно замуж к примеру. А так толку от нее ноль, лишь будет мозолить глаза напоминая о его не благочестивости.
Не в первые перед графом появлялись якобы его дети, но он быстро отсылал таких куда подальше, ибо не собирался смешивать свою кровь с отребьем. Да, и Кэтрин не станет исключением, даже несмотря на родинку схожую с его. Даррелл не позволит девчонке трепаться об их родстве, если та не испустит дух, он найдет способ закрыть ей рот.
Граф оторвал взор от мигающих в глазах строчек лишь когда в дверь кабинета постучали. И недовольно осознал, что за это немалое время так ничего и не сделала. Мысли о детях увели его далеко от нужного направления.
- Войдите, - как всегда повелительным тоном скомандовал Даррелл. И в дверь нерешительно вошел дворецкий, об увольнение которого тоже в последнее время стал часто задумываться граф.
- Простите ваша светлость, за то, что смею отвлекать, но к вам посетитель.