Он покинул пределы комнаты с рассветом — так бешеный тигр выходит на волю из клетки, ставшей его тюрьмой. Быстро спустившись по лестнице и миновав темный холл, толкнул тяжелую входную дверь и оказался на крыльце. В тех краях был удивительный воздух! Он начал понимать, почему богатые люди строят дома за городом. К тому же здесь была удивительная тишина, словно воздух служил особой плотиной для мощной звукоизоляции. Здесь было тихо, спокойно и хорошо. Здесь был мир. И на какое-то мгновение ему показалось, что он находится на другой планете… Все, бывшее до этого, было лишь страшным сном… Иллюзия рассеялась внезапно — так же, как и пришла. Ее развеяли тяжелые шаги по асфальтированной дорожке. Охранник появился из-за угла, под полами пиджака пряча автомат. Остановившись за несколько метров — его стражи знали, с кем имеют дело, а потому держались от него на приличном расстоянии, — прокричал:

— Вам что-нибудь нужно?

Сергеев хмыкнул, стараясь держаться в рамках приличия. Здесь, на этой вилле, он мог делать все, что хотел. А охранники были обязаны вылизывать ему пятки. За прошедшие сутки с него полностью слетела маска приличной цивилизованности и проступила совсем другая: первобытная маска дикаря, жаждущего чужой крови. Он нагонял на всех дикий страх. Юрий решил сжалиться над охранником:

— Не надо ничего. Я просто вышел подышать свежим воздухом. Пошел вон!

Фигура стража моментально растворилась за поворотом. Сергеев по-прежнему был один в мире, полном страха, боли и крови.

После боя его посадили в машину и везли несколько часов. Он безумно устал. Не хотелось ни думать, ни двигаться, ни говорить. На его руках по-прежнему была кровь. Он не успел их вытереть после боя. Действуя автоматически, натянул на себя повседневную одежду и пошел туда, куда ему велели. Когда вернулся в раздевалку с ринга, трупа Али уже не было. Но история о происшедшем, обрастая легендами и слухами, поползла по рядам. Юрий заметил, что охранники смотрят на него с неподдельным ужасом. То, что его сторонятся, он понял только в машине — двое сопровождающих жались по сторонам. Кровь на его руках засохла, потемнела, осыпалась, оставляя полосы на коже.

Загородная вилла Масловского находилась далеко от города. Поблизости не было никаких других домов. Машина остановилась возле ворот, не заезжая в особняк. Сергеев вышел и увидел длинный бетонный забор и бронированные ворота. Он и оставшийся охранник вошли внутрь. Там был парк, в котором виднелись аллеи, фонтаны и мраморные скульптуры. Вдалеке был заметен большой дом. В нем светились окна. Они вошли внутрь дома и оказались посреди обширного ярко освещенного холла. В глубине была широкая лестница с литыми перилами, застланная ковровой дорожкой. По бокам располагались двери комнат. В холле стоял молодой парень, он сказал:

— Босс велел выполнять любое выше желание. Что вы хотите: ужин или подняться в вашу спальню?

Сергеев невыносимо устал. Глаза слипались. Одна только мысль о еде вызывала жестокую тошноту. Он злобно буркнул:

— Я хочу спать.

Парень повел его на второй этаж по широким ступенькам лестницы. Охранник остался в холле. Вскоре они оказались в шикарной спальне. Парень вышел, тщательно затворив за собой дверь. Не смотря по сторонам, Юрий кое-как стащил с себя одежду и плюхнулся на огромную кровать, вытянуться на которой было сплошным удовольствием.

Он проспал до двух часов дня. Когда проснулся, ему принесли плотный и вкусный завтрак. Потом к его услугам был зимний бассейн с подогретой водой, тренажерный зал, сауна, большой тренировочный зал и прекрасно оборудованная спортивная душевая. Наплававшись вдоволь, он до вечера был в тренировочном зале, забыв даже поесть. Все это время Сергеев не видел никого, кроме стерегущих его охранников. Это место было хоть роскошной, но все-таки тюрьмой. Охраняли его очень строго, в каждом помещении находилось по несколько ничем не замаскированных видеокамер.

Во время ужина Юрий спросил у обслуживающего его парня, долго ли он будет находиться здесь. Тот ответил уклончиво:

— Босс обязательно сообщит об этом вам лично.

Днем его вызвали из спортзала, где он с остервенением отрабатывал очередные удары.

— Вас спрашивает по телефону босс.

Он взял трубку в холле.

— Это Масловский. Звоню сообщить, что бой будет завтра. В девять вечера. Будь в форме. Бой будет здесь, за домом, дальше… В этот раз все будет иначе. Ты помнишь, как должен себя вести?

— Я готов.

Отблески пламени факелов плыли в середине темного круга. Дно ямы тонуло в сплошной темноте. В окружении четырех самых рослых охранников — двое спереди, двое сзади — Сергеев шел по бесконечному подземному коридору, освещенному лишь светильниками в форме факелов. Все его обнаженное тело было покрыто каплями пота, но не от страха, а от невыносимого напряжения, которое сводило мышцы до судорог. Он сдерживал себя и гулко чеканил шаг. На нем не было ничего, кроме тонких плавок в форме набедренной повязки. Перед боем он смазал все свое тело оливковым маслом. Это был абсолютно запрещенный прием. Точно так же, как таблетки, предложенные одним из охранников. Взяв для виду, позже он с презрением выбросил их в окно. Масловский наблюдал за ним. Он безумно боялся прокола, а потому каждый мазок вязкого масла на теле Юрия рассматривал как бальзам для себя. После окончания подготовки Сергеева вывели в какую-то комнату, а потом спустили лифтом до подземного коридора. Масловский исчез еще раньше. По окончании шествия впереди появилась кабина лифта. Все пятеро направились прямиком туда. Но с места лифт не сдвинулся. Юрий удивился:

— Почему мы стоим?

— Видишь панель управления? — ответил охранник. — На ней должна загореться красная кнопка. Твое появление очень тщательно подготовлено. Ни раньше, ни позже. Когда загорится красная кнопка, тогда нам пора.

Сергеев бросил взгляд на панель. На пластиковом прямоугольнике было только две прозрачных кнопки. Больше ничего. Наконец ярко вспыхнула красная. Лифт стремительно полетел вверх.

Первым, что он почувствовал, был холод, невыносимый холод, вцепившийся в его обнаженное тело. На какое-то мгновение Юрия будто парализовало. Его толкнули в плечо. Он обернулся и встретил глаза охранника. Абсолютно пустые глаза.

— Иди, — сказал ему тот, — дальше ты должен идти один.

И Юрий сделал решительный шаг вперед… Он почувствовал, что его ступни встали на голую землю. И он пошел по пружинистому холодному мху, по голой земле, пошел уверенно и жестко, решительно направляясь навстречу своей судьбе.

А потом в глаза ударил огонь, и Сергеев остановился. В ушах всеми оттенками истерики перекатывался бешеный, разъяренный, звериный рев… Яма для кумите находилась в самом центре огромной площадки, огороженной бетонным забором. На этом заборе были установлены мощные прожекторы, которые слепили глаза. Через некоторое время это прошло, и Юрий смог отчетливо видеть окружающие его предметы. И разглядеть все, что находилось вокруг.

Когда он присмотрелся, пространство не показалось столь огромным. По краям находящейся в центре ямы были установлены светильники в форме факелов, такие, как в коридоре. Они освещали дно. Сергеев стоял на аллее, огибающей яму слева. Справа была точно такая же аллея, но на ней не было никого. Две утрамбованные дороги огибали по бокам яму, образуя в конце две огражденных одна от другой площадки. В том месте было возвышение, нечто вроде трибуны. Пять кресел, покрытых позолотой. Одно из кресел было выше остальных. На спинке каждого был выложен разноцветными камнями дракон. Перед ними стоял позолоченный столик. Напротив столика располагалась деревянная площадка, покрытая ковром.

Сергеев понял, что это подъемник, который опускает бойцов в яму. Единственная возможность спуститься и единственный выход наверх. Опускает двоих, поднимает одного. Коврик красный, чтобы не было видно следов крови. Рычаг управления, скорей всего, находится на судейском столе.

Вокруг ямы собралась бесчисленная толпа. Зрители стояли сплошной стеной. Очевидно, после начала боя они могли перемещаться по краям ямы. В основном это были мужчины, но кое-где мелькали и яркие женские платья. Юрий пошел вперед и дошел до самого края утрамбованной дорожки. Его глаза приобрели ясную четкость.

По соседней аллее шел Жирный. Один. Жирный был бледен. У него блуждали глаза. Он явно был под действием наркотика и совершенно не походил на победителя. Может, чувствовал свою смерть… А может, уже знал, что Масловский собрался принести его в жертву. Он и выглядел жертвой, которую ведут на заклание, и толпа тоже поняла это. Отовсюду раздались улюлюканье и свист. Дойдя до края площадки, Сергеев повернул голову, встретился с ним взглядом. В глазах Жирного было столько боли и страха, что это невозможно было перенести! Но зрелище испуга противника доставило ему радость… Юрий заметно выпрямил плечи и стал еще страшнее, чем был. Теперь они стояли друг напротив друга, и глаза Жирного молили о чем-то. О чем-то таком, что Сергеев уже не мог понять.

Он не знал, что следует делать. Была зима, все происходило на улице, но теперь он уже не чувствовал холода. Окружающая атмосфера была настолько зловещей, что единственной возможностью себя контролировать была сила духа. Жирный почему-то ее потерял. Юрий — наоборот. Он знал, что не собирается умирать. Толпа продолжала орать, словно присутствующие бились в истерическом припадке. Ему было тошно находиться среди этих зверей.

Вдруг разлилась темнота. Разом погасли все светильники. Зрители затихли. А потом вспыхнул свет, и первое, что увидели все, было то, что возле пяти кресел стоят пять человек. Было видно, что они ожидают какого-то сигнала. Масловский занимал место на возвышении, он был в классическом черном костюме европейского покроя. Четверо остальных были китайцы в традиционных китайских костюмах, щедро расшитых золотом. Зрелище было впечатляющим. Где-то в глубине ударил гонг. Китайцы сели в кресла, сохраняя на лицах полную непроницаемость. Вокруг больше не раздавалось ни единого шороха, ни единого звука.

Масловский продолжал стоять в полной тишине. Потом поднял вверх руки и сделал приветственный жест. Вновь ударил гонг — его гулкие раскаты разнеслись в пространстве. Масловский начал свою речь:

— Господа! С глубоким удовольствием я спешу приветствовать вас на кумите — соревнованиях в полном контакте. Для меня несказанная честь видеть вас здесь. Вас, мужественных и сильных людей, воскрешающих в себе давно ушедший дух Воина. Дух Воина с давнейших времен — самый сильный из духов, когда-либо существовавших на нашей земле. Я приветствую вас на боях в полном контакте от лица международной ассоциации кумите, включающей в себя многие страны. Кумите — бой для настоящих мужчин. Это самые жестокие и сильные из всех возможных боев. Позвольте напомнить вам правила. Финальные бои за звание чемпиона по кумите — полному контакту — проходят каждый год. Победитель, выигравший в финале, получает право представлять свою страну на международном кумите, которое проводится в Гонконге каждые пять лет. Но для того, чтобы заслужить такое право, победитель должен выиграть пять финальных боев. В числе судей на наших соревнованиях — представители международной ассоциации. Они будут оценивать бойцов. По правилам, победа присуждается в двух исключительных случаях. Первый — если поверженный противник громко крикнет: «митэ». Второй — если противник мертв. Победитель в финале получает звание чемпиона, дарственное оружие и денежное вознаграждение. Проигравший больше никогда не сможет вернуться на кумите. Финальный бой в полном контакте проводится с оружием. Выбор оружия производят судьи. Оружие необходимо для того, чтобы выигравший мог получить абсолютную победу, которую никто не сможет оспорить. Кумите — это высшее воинское искусство, древний ритуал очищения из тех времен, когда воины не ведали страха. Перед боем вы увидите традиционный обряд очищения: омовения духа кровью. Это великая мудрость древности, пришедшая к нам из глубин веков. Дух воина, дух силы поможет одному из бойцов одержать сегодняшнюю великую победу. Секреты мастерства в строгой тайне передаются из поколения в поколение и доступны только избранным. Так приобщимся же сегодня к великой тайне! Один против всех — брось вызов смерти!

В тот момент, когда Масловский закончил говорить, гонг ударил снова. Он так же торжественно продолжал стоять, не опускаясь в кресло. В этот момент из ямы повалил белый дым. Зрители, стоявшие близко к краям, быстро отпрянули назад. Гонг снова начал бить, и глухие удары отбивали какую-то экзотическую мелодию. В этой странной музыке заключалась магическая сила, от которой каждый зритель вдруг почувствовал небывалый прилив сил. Действуя на психику, удары гонга служили частью шаманских заклинаний. Из дыма начали выплывать какие-то люди. И когда они ступили на землю возле стола, стало ясно, что это пятеро бритых наголо буддийских монахов в алых и шафраново-желтых одеяниях. Монахи повторяли один и тот же непонятный звук. Разойдясь полукругом, они уселись прямо на землю в позе лотоса, обращаясь лицом к яме. Потом молитвенно сложили ладони и стали раскачиваться из стороны в сторону. Дым стал гуще.

Из белой глубины стала появляться еще одна фигура. Когда ее можно было разглядеть, зрители отшатнулись с криками ужаса. Это был бритый монах в черном покрывале, лицо которого было разрисовано багрово-красными узорами. В руках он держал прозрачный сосуд, доверху заполненный чем-то красным.