Ярость наполнила Вол’джина, когда он услышал свое имя у нее на устах. Он уставился на человека, который, хоть и был связан, не выглядел избитым или замученным до такой степени, чтобы выдать личность тролля. Затем Вол’джин стыдливо усмехнулся этим мыслям: «Тиратан никогда не предал бы меня».

Тролль вонзил свою глефу в землю.

Зандаларка склонила голову, приветствуя его.

– Я бы взяла с тебя слово, Черное Копье, что ты не причинишь проблем. Но так как ты уже их устроил, мне придется связать твоих зверушек. Тебе стоит знать, что я им зла не желаю. В отличие от моих господ.

Вол’джин огляделся.

– Ни одного не вижу поблизости.

– Так и должно быть. Ты поедешь со мной. Вещи твои отправятся следом, – она на мгновение прищурилась. – Ты не помнишь меня, верно?

Вол’джин изучал ее достаточно долго для того, чтобы она решила, что он пытается вспомнить.

– Верно. Не буду врать.

– Я и не думала, что вспомнишь. Спасибо, что не солгал.

Она повела его вниз, по дороге к стоянке и вокруг нее. Там, в центре лагеря, помимо зандаларов, которые ощупывали и перетаскивали тела, оценивая траекторию смертельных выстрелов, высились две мощные фигуры. Вол’джин уже видел такие раньше, в своих видениях и ночных кошмарах.

– Твои хозяева.

– Могу. Правители Пандарии, – зандаларка снисходительно улыбнулась. – Ты же знаешь, что это была ловушка, верно? Не на тебя лично, на твоего лучника. Он разозлил меня. И завлечь его в ловушку было совсем не сложно.

– И ты подумала, что если поймаешь его, то и меня?

– Надеялась на это.

Они направились к востоку и миновали тропу, которой должны были уйти люди и сестра Цзянь-ли. Вол’джин не заметил никаких следов преследования.

– Ты позволишь наживке сбежать?

– Если они сумеют уйти от тех, кого я послала следом, – пусть бегут, – зандаларка взглянула на Вол’джина. – Не думаешь же ты, что я могла позволить им так просто это сделать? Отпустить жертву – значит, показать свою слабость могу. Они и так уже считают нас слабыми. Хотя лично меня побег твоих товарищей мало волнует. Скажу даже, что он мне на руку. Истории, которые они расскажут, поселят страх в сердцах наших врагов. Они будут куда полезнее, чем какая-нибудь армия Амани, которая обещает защищать наш фланг.

Вол’джин ничего не ответил, скрыв удивление, которое его захлестнуло при упоминании союзников из Амани.

– Даже если у них получится сбежать, им никто не поверит. Но зато сказка получится неплохая. Дворянин из Альянса, которого Вол’джин спас от троллей. Вол’джин, вернувшийся из мертвых – не больше, не меньше.

Она провела его туда, где два грума держали под уздцы двух стройных ящеров. Позади оседланных тварей стояли две повозки – явно сделанные пандаренами, только запряжены в них были мушаны.

Зандаларка оседлала красного ящера и замерла в ожидании, когда тролль присоединится к ней, забравшись на зеленого в полоску.

– Этот зверь принадлежал офицеру, которого ты убил. Я сочла, что он слишком раздражает меня, так что была готова им пожертвовать. Поехали со мной, Вол’джин. Почувствуй, что значит скакать по этой земле.

Ее ящер сорвался с места и быстро понесся вперед. Его зверь получил удар пятками по ребрам и с готовностью ринулся в погоню. В тот момент, когда она предложила гонку, не было ничего в мире, чего Вол’джин желал бы меньше. Но когда ветер стал играть его волосами, а тело вспомнило, как правильно распределять вес на спине несущегося ящера, старые радости вновь разгорелись в его душе. Скорость и свирепая сила твари под седлом вкупе с духом этого цветущего края были просто упоительны.

Вол’джин еще раз ударил ящера по ребрам. Тот повиновался, зная, что если он не побежит быстрее, его ждут гораздо более жестокие удары. Когти взрывали золотистый дерн. Вол’джин прильнул к шее ящера и резко, хрипло рассмеялся, догнав и перегнав свою спутницу.

Он продолжил гонку, доверив ящеру выбор направления. Зверь знал, куда они направлялись, а Вол’джину было все равно. На краткий миг в седле он забыл обо всем: о своей миссии, об Орде, о Гарроше, о монастыре. И пусть это бремя все еще оставалось позади, в заляпанной кровью пыли лагеря зандаларов, теперь Вол’джин задышал свободно. Он даже не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо – видимо, это было слишком давно.

– Сюда!

Дорога привела их к дворцу Могу’шан, молнии на фасаде которого приближались к пику своей еженощной ярости. Зандаларка направила своего скакуна на восток, между двумя холмами. Вол’джин поспешил следом, и скоро их гонка завершилась возле длинного низкого здания с островерхими крышами на башенках и крыльями, что смыкались вокруг внутреннего двора. Он спешился и бросил поводья груму, который за мгновение до этого принял удила из рук его спутницы, а потом проследовал за ней через главный вход.

Зандаларка громко хлопнула в ладоши, и из дверей и коридоров высыпали тролли с почтительно склоненными головами. Большинство из них были гурубаши, если Вол’джин правильно определил по татуировкам, но командовали явно зандалары. Спутница указала на него:

– Это Вол’джин из Черного Копья. Если его имя не знакомо кому-то из вас, то я позавтракаю вашим сердцем на рассвете. Помогите ему принять ванну и оденьте должным образом.

Одна из служанок впереди остальных громко принюхалась, глядя на Вол’джина.

– Он же из Черного Копья, хозяйка. Он должен валяться со свиньями, а одежду воровать у свинопасов.

Спутница Вол’джина двигалась так быстро и так сильно ударила служанку по щеке, что та не сумела бы увернуться, даже если бы у нее была неделя, чтобы подготовиться к этому.

– Он темный охотник. Его следует почитать – как избранника лоа. Вы должны позаботиться о том, чтобы он сиял, подобно богу. Завтра в полдень, если его красота не заставит могу рыдать от восхищения, а зандаларов – выть от зависти, вы почувствуете мой гнев на своей шкуре. Ну же!

Слуги бросились врассыпную – все, кроме старухи, распростертой без чувств на полу. Зандаларка обернулась и с легкой улыбкой заметила:

– Надеюсь, твои пандарены служат тебе более преданно. Временами я думаю, что даже люди – вроде твоего стрелка – более приспособлены к служению. Но… мы обсудим это и многое другое, когда ты закончишь омовение и будешь одет, как до́лжно.

Вол’джин, несмотря на то, что не питал никакой любви к зандаларам в целом, почувствовал, что она вызывает у него интерес.

– А ты поможешь мне вспомнить свое имя.

– Нет, мой дорогой Вол’джин, – ее улыбка стала шире. – У тебя нет ни единого шанса вспомнить его, потому что ты никогда его не слышал. Но чуть позже я тебе скажу его и постараюсь, чтобы ты никогда его не забыл.

Вол’джин отказался бы потворствовать ее желанию отмыть его и приодеть, если бы необходимость прислуживать ему не приводила слуг в такое неистовство, что в итоге они мучались гораздо сильнее, чем он сам. Для зандаларов и гурубаши было абсолютно невыносимо омывать его, подстригать волосы и ногти, втирать благовония в ладони и ступни, а затем одевать в красивый шелковый килт с поясом из кожи ящера. Более того, им пришлось отдать ему должное и предоставить честь вооружиться маленьким церемониальным кинжалом, в перевязи слева под мышкой. Правом носить его обладали лишь темные охотники. Как бы им ни хотелось избавиться от него как от представителя самого никчемного и непокорного племени низко павших «дворняг», даже самые ничтожные из них осознавали, что никогда не заслужат тех почестей, что сейчас оказывали Черному Копью.

Магия этого места тоже играла на его стороне, убеждая Вол’джина, что он и в самом деле достоин похвал и почитания. И малая часть тролля где-то глубоко внутри радовалась обходительному отношению хозяйки – ибо он заслуживал его. Гурубаши и Амани могли сколько угодно фыркать в сторону Черного Копья, но когда зандаларский король Растахан пытался объединить всех троллей, именно Вол’джина призвали представлять свое племя. Пускай он отказался примкнуть к остальным племенам, заявив, что теперь его семьей стала Орда, сам факт приглашения имел большое значение.

Как только Вол’джин был готов, слуга с вытянутым лицом провел его в центральный внутренний двор. Посередине горел огонь в круге, сложенном из простых камней. Рядом располагался маленький стол с двумя золотыми кубками и таким же графином, полным темного вина. Между ним и огнем лежали две циновки для отдыха, так, чтобы сидящие на них могли легко дотянуться до напитков.

Главная зандаларка стояла на коленях на одной из циновок, вороша палкой угли в костре, и поднялась, когда он вошел. Она сменила кожаный наряд на синий шелк, чуть темнее, чем молнии на фасаде дворца Могу’шан. Платье без рукавов стягивал на талии простой пояс из золотых звеньев – монет разных земель и эпох. Концы пояса уже доставали до колен, и Вол’джин подумал, что когда она получит новые военные трофеи, то просто обернет его вокруг талии дважды.

Зандаларка указала на вино.

– Предлагаю тебе освежиться. Выбирай кубок. Разливай. Я готова пить из любого. Хочу, чтобы ты знал – я не замышляю против тебя зла или обмана. Ты мой гость.

Вол’джин кивнул, но остался с другой стороны от костра.

– Разливай и выбирай. Ты оказала мне честь. Я доверяю тебе.

Она налила вино, но оба кубка остались стоять на столе нетронутыми.

– Я Кхал’ак, служу Вилнак’дору. Для короля Растахана он обладает тем же статусом, что и ты – для Тралла, и даже больше. Он в ответе за ситуацию с пандаренами. И он многим обязан тебе, хотя и не знает об этом.

– Как так получилось?

Кхал’ак улыбнулась:

– Сперва немного истории. Я служила Вилнак’дору. Он служил нашему королю, когда Растахан позволил Зулу созвать всех троллей, чтобы объединить их под одним знаменем. И из всех вождей только ты, Вол’джин из Черного Копья, отказался примкнуть к нему. Когда ты повернулся и направился прочь, то прошел мимо меня. Я смотрела тебе в спину. И когда ты исчез из виду, я долго изучала твои следы на песке. И размышляла, что же разрушится раньше: мечты Зула или следы твоих ног?

Помолчав, она бросила короткий взгляд на огонь.

– Вот почему я очень удивилась, когда в Цзоучине один из моих солдат показал отпечаток ступни, который я легко узнала. Тогда наши шпионы в Орде, конечно, уже рассказали о твоем исчезновении. Слухи, что ходят о тебе, исполнены великой веры. Большинство в Орде верят, что ты пропал, выполняя великую секретную миссию во благо их всех. Многие оплакивали тебя. Но все же нашлись те, кто утверждал, будто ты убит.

Вол’джин поднял бровь:

– И не нашлось никого, кто бы считал, что я выжил?

Кхал’ак взяла два бокала и приблизилась к нему, предлагая выбрать.

– Были сумасшедшие, которые осмелились утверждать такое. Да еще особо странные шаманы. Говорили, что ты переродился и стал одним из лоа. Некоторые молились тебе. Некоторые сделали татуировки в виде черного копья. Обычно на боку или на внутренней стороне плеча, ибо орки не уважают такую показуху.

Он взял один из кубков:

– А твоего господина позабавила история с привидениями? Поэтому он мне обязан?

– О нет. Он в долгу перед тобой по куда более важной причине, – зандаларка отпила вина, потом повернулась и пошла к своей циновке. Мускулы ее стройного тела переливались под шелковым платьем. Она опустилась на колени, будто собираясь вознести молитвы какому-то божеству, потом сделала глоток. – Присоединяйся, пожалуйста.

Вол’джин тоже пригубил вино и поставил кубок на стол, прежде чем сесть.

– Твой господин?

– Послушай, Вол’джин. Я оказываю тебе честь, считая, что ты не дурак. Из нашей беседы ты узнаешь много вещей. Много действительно серьезных вещей. Пойми, я полностью осознаю, чем именно делюсь с тобой. У меня есть цель. Я буду честной с тобой. Спрашивай, и я отвечу, если смогу.

Он вновь поднял свой кубок и отпил. Темное вино отдавало нотами фруктов и специй, некоторые из них росли в Калимдоре, но большая часть – в Пандарии. Ему нравился напиток, но не стоило позволять вину ослабить его концентрацию.

– Ты же говорила…

– Могу высокомерны и надменны. Их знания о троллях основаны на историях далеких времен. До распада их империи. Все, что они видели с тех пор, это зандалары, владеющие тысячной долей того, что у нас было раньше. И другие тролли, которых они считают вырожденцами. Так они относятся к тем, кто сражается на нашей стороне. А знания о тех, кто воюет на стороне Орды, лишь подтверждают предрассудки могу. – Она отпила вина и облизнула губы. – А потом случилось наше вторжение в Цзоучин и ты. Конечно, я не знала точно, что это был ты, а после слухов о твоей смерти почти не питала надежд. Я предпочитала верить более мрачным слухам, учитывая тот факт, что ты отказал Гаррошу еще более резко, чем моему королю. Я думала, что лишь Орде оказалось по силам тебя прикончить, но теперь вижу, что ошибалась.

Вол’джин не стал использовать для ответа слова. Просто поднял подбородок достаточно высоко, чтобы она сумела разглядеть шрам на его горле.

– Ага. А я-то гадала, почему твой голос не таков, каким я его помню, – Кхал’ак улыбнулась. – Наши гости из Альянса тоже слышали о твоей смерти. Большинство из них вздохнули с облегчением. Развеялись те кошмары, что ты порождал в их душах. Пока что развеялись… Но вернемся к могу. Их весьма забавляло, что человек и тролль сумели обвести нас вокруг пальца. А еще твоя неуловимость означала наличие силы, которая их впечатлила. И готовя ловушку для сегодняшнего вечера – поверь, представление их весьма порадовало, за исключением твоих друзей-пандаренов, чье присутствие возмутило могу, – я надеялась, что попадешься в нее именно ты. Если даже без отряда соратников, хотя бы лично. Чтобы мы могли пообщаться – в обмен на жизни твоих питомцев.

– Почему?

– Потому что я надеюсь, что ты к нам присоединишься. Это произведет на могу впечатление. Покажет, что у нас есть мощное влияние в этом мире. С их точки зрения, все что мы сделали – это лишь разбудили их спящего короля. Они ослеплены своим высокомерием. Игнорируют тот факт, что сами так и не удосужились оказать себе эту услугу за тысячелетия с момента краха империи. Человек и тролль, которые сумели обмануть нас… это демонстрировало нашу слабость. Слишком жидкую кровь. Так что если ты присоединишься к нам, это будет великолепно.

Вол’джин нахмурился:

– Я уже один раз отказал зандаларам.

– Это уже другое предложение, темный охотник. Мир изменился с тех пор, – Кхал’ак потянулась к нему, коснулась пальцем шрама у него на горле, потом на боку. – Тогда ты провозгласил Орду своей семьей. А она отвергла тебя. Гаррош слаб духом и еще более слаб разумом. Он убил единственного тролля, который смог бы помочь ему выжить в надвигающейся буре. Ты ничего больше ему не должен. Твой народ – Черное Копье, и мы с радостью сделаем их первыми средь племен.

Она чуть помедлила и продолжила:

– Да, амани возмущенно взвоют, а гурубаши будут стенать. Они начнут вспоминать свои прошлые заслуги. А я укажу им на их прошлые ошибки. Черное Копье – единственное племя, которое осталось верным самим себе. Вы отказались править империей не потому, что не сумели завоевать власть. Вы просто выбрали другой путь. Они же боролись и проиграли. И это вовсе не делает их усилия священными. Они хотят славы за деяния, совершенные сотни лет назад. А в недавнем прошлом не снискали ни славы, ни успеха.

Она подняла подбородок, встретилась с ним взглядом, и глаза ее обещали великое будущее.

– Вот мое предложение для тебя, Вол’джин, вождь Черного Копья. Стань для меня тем, кем был для Тралла. Войди в полную силу. Стань тем темным охотником, в котором так нуждается твой народ. Твой народ – Черное Копье и все тролли. Вместе мы покараем этот сумасбродный мир. Вернем порядок в земли, обнищавшие за времена нашего отсутствия.

Вол’джин поднял свой кубок:

– Это великая честь, и лишь дурак откажется от такого предложения.