– Сдержанность слишком переоценивается во время войны, настоятель Тажань Чжу, – Вол’джин кивнул Чэню и Тиратану. – Рад, что вы оба вернулись.

Человек кивнул в ответ.

– Рад, что мы выжили. И рад слышать, что к тебе возвращается голос.

– Да, очень рад, Вол’джин. – Хмелевар улыбнулся. – Могу заварить чай, который поможет его восстановлению.

Тролль помотал головой. Он заметил, что Чэнь и человек держались на расстоянии друг от друга и были напряжены, но сейчас не время было выяснять подробности.

– Лучше, чем сейчас, пока не будет. При всем уважении, настоятель Тажань Чжу, нам нужно узнать об этом месте.

– Не суди пандаренов строго, Вол’джин. Несомненно, ты найдешь ошибки в том, как мы поступили. Ты ведь считаешь недостатком отсутствие у нас организованной армии, хотя вот уже тысячелетие не было ни одной удачной попытки вторжения к нам. Впрочем, время покажет, может, ты и прав. – Настоятель Шадо-пана сложил лапы за спиной. – Исходя из того, что Чэнь рассказал мне о мире за туманами, вы тоже сталкивались с катастрофами, которые не могли предсказать. Можешь считать нашу логику несовершенной, но тысячелетиями она работала, да так, что стала такой же истиной, как и то, что солнце встает на рассвете и садится на закате.

– Твои слова не слишком много проясняют.

– Зато они напоминают тебе о твоих же предрассудках, которые могут помешать тебе трезво оценивать то, что ты увидишь, – Тажань Чжу кивнул на карту. – Сведения у нас минимальные, но дол – не совсем уже неизвестное место. Он даже населен, и беженцы после недавних нападений нашли там кров. И все же у нас нет данных разведки или тактической информации, которой тебе хотелось бы обладать.

– Словно вы надеялись, что, скрывая дол, вы сможете оградить Пандарию от того, что таится в ней самой, – Тиратан посмотрел на карту. – Скрывать проблему – это не решение.

– Однако это задержит тех, кто хочет выпустить эту проблему наружу. – Пожилой пандарен глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – То, что я вам покажу, передавалось от настоятеля к настоятелю, когда Шадо-пана еще не существовало. Я могу показать вам только то, что показали мне самому. Не знаю, насколько страхи и предрассудки моих предшественников исказили все. Не знаю, что было забыто, а что приукрашено. Тем, чем я поделюсь с вами, я не делился ни с одним из монахов.

Он снова сложил лапы на поясе, а затем развел в стороны. Темные сгустки энергии потрескивали в каждой из его ладоней. Одну лапу он держал вверху, другую внизу. Между ними вдруг появилось окно сияющего золотистого света, в котором задвигались изображения.

– Это место спрятано на кладбище Ту-Шэнь. Король Грома – первый из тиранов могу и тот, с кем ваши зандалары сговорились на заре времен, – имел круг доверенных советников. Когда он был при смерти, его генералов убили – возможно, затем, чтобы помешать им начать борьбу за его трон и погрузить империю в гражданскую войну. Этого мы не знаем. А знаем мы то, что могу не считают смерть концом и верят, что мертвых можно оживить – полностью или частично – для дальнейшей службы. Я думаю, с этим и связано их вторжение в дол.

Вол’джин внимательно пригляделся, впервые увидев могу, а не почувствовав их присутствие, как тогда, в пещере. Во рту у него пересохло, и горло снова начало болеть. Выше, чем даже зандалары, довольно мускулистые, беспощадные с виду – воины могу казались вырезанными из базальтовых скал. Вол’джин учел, что в этом воспоминании, как и предупреждал Тажань Чжу, они могли выглядеть более ужасающими, чем на самом деле. Но даже если делать на это скидку, могу все равно смотрелись пугающе.

В видении они маршировали по Пандарии, огнем и мечом устанавливая свое владычество над местными народами. Пандарены стали народом рабов. Самым удачливым повезло превратиться в развлечение для своих хозяев-могу, и такие пандарены жили в каменных дворцах в относительной роскоши. Однако роскоши приходил конец, когда неудачная шутка вызывала досаду, и только хруст позвонков или покатившаяся по полу голова вызывали веселье у могу.

Видение вмиг изменилось, и у Вол’джина сжалось нутро. Он снова оказался в пещере, в которой умер, но теперь это было нечто большее, чем сырое, заросшее плесенью место, покрытое пометом летучих мышей. Здесь трудились чародеи могу. Кладки яиц ящеров, возможно, кроколисков – Вол’джин не мог определить точно, да это и не имело значения, – были рассортированы и утоплены в песке, с помощью магии нагреваемом до определенной температуры. Когда существа вылуплялись, их переносили в другое помещение, которое тролль определил как питомник.

Здесь, в зале, где он умер, могу прикоснулись к магии, которую он учуял. К магии титанов. К магии, благодаря которой мир обрел форму. В этом месте смертные работали с вещами божественного порядка, брали простых существ и превращали их в сауроков. Они использовали человекоящеров в качестве войск, чтобы поддерживать власть в империи, позволяя могу наслаждаться плодами их завоеваний.

Наблюдение за этим процессом ужасало, однако Вол’джин не мог отвести взгляд. Кости трещали и растягивались, суставы вылетали сами собой из предназначенных им природой мест, рвались мышцы. Затем они снова срастались под другими углами, чтобы обеспечить бо́льшую мощь. Саурок вставал в полный рост. Одни его пальцы отрастали, другие смещались. За считаные минуты он превращался из ящерицы в чешуйчатого воина – это свидетельствовало не столько об умениях могу, сколько о силе магии, с которой они играли.

Тролль вздрогнул.

«Неужели магия титанов, наполняющая это место, сделала так, что я не умер?»

Когда эта мысль посетила его, Вол’джину захотелось рассмеяться. Выглядело все так, как будто Гаррош планировал его убийство в том самом месте, где оно просто не могло произойти.

Смех застрял в горле тролля, когда видение снова ускользнуло, сменившись огнем и кровью – сценой более мрачной, чем завоевание Пандарии. Небеса потемнели, сверху били красные молнии, растекаясь по местности, будто лава. Магия искажала реальность в момент, когда монахи свергали своих властителей-могу. Они боролись за свободу и с доблестью победили в тот день.

Когда империя могу пала, небеса прояснились, а кровь утекла из рек и ручьев, пандарены взяли тела поверженных врагов и похоронили их на кладбище Ту-Шэнь. Дань уважения, которую они отдали военачальникам могу, удивила Вол’джина. Если бы тролль столкнулся с Тиратаном на поле боя и убил его, он бы насадил голову человека на кол и поставил на перекрестке, чтобы проходящие мимо люди знали о его победе.

«Того требует их чувство равновесия. Страх и ненависть вытесняются уважением».

Вол’джин увидел, как запечатываются гробницы, стираются все ориентиры, а вокруг Пандарии поднимается туман, чтобы скрыть ее.

«И это тоже баланс. Скрытый, невидимый мир против ужасов войны. Их доброта служит исцелению, и больше нет необходимости прятаться».

Видение померкло, и тролль встретился взглядом с Тажанем Чжу.

– Я понимаю, господин Тажань Чжу. И не осуждаю.

– Но тебе хотелось бы, чтобы все было иначе.

– Былого не воротишь. И потом, одного желания мало, чтобы выиграть битву.

Вол’джин ткнул пальцем в район кладбища Ту-Шэнь на карте.

– Вы говорите, здесь есть жители. Что они могут рассказать нам?

– Очень мало. Им всего хватает, они не исследуют местность и не общаются с чужаками. Они счастливы, укрывшись в своем раю, – улыбнулся настоятель. – А если кто-нибудь из пандаренов жаждет приключений, он идет гоняться за черепахами.

В разговор вмешался Чэнь:

– Значит, мы не потревожим могилы военачальников и императоров могу?

– Видите ли, мастер Буйный Портер, хотя некоторые могу и выжили, они никогда не представляли собой большой угрозы. Все то немногое, что мы знаем о зандаларах, мы знаем благодаря могу. Они недооценили силу зандаларов. Мы исходили из того, что ни у кого нет ни возможности, ни желания воскрешать могу. Но, может статься, зандалары предприняли шаги в этом направлении. Они забрали останки Короля Грома из его склепа и…

Человек скрестил руки на груди.

– …теперь они возвращаются за останками его военачальников.

– Они приумножат его волю и власть.

«Король Грома видит в них то же, что видит Гаррош в лидерах фракций Орды».

Вол’джин кивнул.

– Значит, логично подумать о двух вещах. Первой целью Короля Грома станет восстановление власти.

Чэнь покачал головой.

– Пандарии придется худо.

– Да. Ее жители, возможно, забыли его сразу же, как похоронили. Но сомневаюсь, что время, проведенное в могиле, ослабило его память.

Человек вздохнул.

– Второе, что нужно остановить – это вторжение зандаларов в место захоронения.

– Нет! – воскликнул Вол’джин. – Нужно помешать воскресить генералов. Скорее всего, там будет лишь несколько заклинателей, способных провести обряд призыва.

Тиратан кивнул.

– Понял. Убить их…

– Убийство части из них поможет, я думаю, – Вол’джин посмотрел на Тажаня Чжу. – Вашей главной задачей будет подготовка Пандарии к столкновению с могу. Сколько монахов у вас есть?

– Сотня, при том, что почти половину из них я отправил в провинции, чтобы начать подготовку к обороне. Логистика, кое-какие тренировки. Но это не те монахи, на которых ты рассчитываешь. – Пандарен вскинул голову. – Тех, которых ты имеешь в виду, смертоносных, если считать вас троих и меня, у нас всего пятьдесят.

– Полсотни, чтобы остановить вторжение зандаларов. И чтобы отправить тысячелетнего деспота-могу обратно в могилу.

Вол’джин медленно кивнул:

– Нужно разобраться с кладбищем. Потребуется семеро. Давайте решим, что вы станете делать с остальными, пока нас не будет.

– Я недовольна, капитан Нир’зан.

Тот факт, что тролль лежал, распластавшись, перед Кхал’ак, не смягчило ее гнева, как обычно бывало раньше.

– Я так понимаю, вы хотите, чтобы я вас похвалила. За то, что вы выяснили – отряд разведчиков убил тот же человек, что стрелял в Цзоучине. Вы же понимаете, я предпочла бы знать, что этот человек мертв, а не продолжает сражаться.

– Да, моя госпожа.

– То, что книжица с записями шамана утеряна, только усиливает мое недовольство. Человека и его пандарского союзника нужно схватить. Дневник должен быть здесь, сейчас же.

Если бы тролль осмелился возразить, что она требует невозможного, Кхал’ак бы собственноручно убила его в назидание наблюдавшим за ними офицерам. Она знала, впрочем: было бы крайне неразумно ожидать от Нир’зана, что он наткнется на убийц разведчиков, будучи отправленным вслед за отрядом, который перестал выходить на связь. Она пнула капитана в плечо, вынуждая подняться и встать перед ней на колено.

– То, что ты доложил сам, говорит в твою пользу. Как и то, что ты разместил свой отряд на востоке. Молодец, что зарисовал отпечатки ног человека в рыбацкой деревне и узнал его следы здесь. Ты умнее, чем я могла предположить.

Капитан Нир’зан смотрел в землю.

– Вы очень добры, моя госпожа. Мне повезло, что буря, потушившая пожар, не смыла следы.

Она сжала ладони возле рта, мгновение спустя опустила руки и кивнула.

– Каждый из вас пусть берет свой отряд и движется по назначенному маршруту. Имейте в виду, что враг знает о вашем приближении. Останавливайтесь на перекрестках и в других местах, подходящих для того, чтобы затянуть любое прямое противостояние. Если только вы или кто-то из ваших солдат не отступит. Тогда лучше быстрая смерть от руки врага, чем медленная от моей нежной заботы. Берите пленных, выжимайте из них информацию. Если это существа высокопоставленные или имеющие политическое влияние, ведите их ко мне. Их семьи следует обезглавить. Их тела следует сжечь, а головы – выставить на перекрестках. Смертью наших разведчиков мы обязаны пандаренам, поэтому я хочу, чтобы за каждую из наших потерь были убиты десять этих звероподобных существ. Отпустите хоть одного пленника – очень молодого или старого, который не может сражаться, – чтобы он распустил слухи.

Кхал’ак наклонилась вперед, приподнимая подбородок Нир’зана скрюченным пальцем:

– А тебе, Нир’зан, я даю великую привилегию. Ты выяснил, что к этому причастен человек. Отправишься со своим отрядом дальше всех. Найдете, где Альянс разместил свои войска. Не обнаружив себя, вы захватите пленных. Желательно людей, даже воргенов, если придется – эльфов, пару дворфов или трех гномов. Мне нужен десяток человек, эквивалентных по весу, чтобы отплатить за наших мертвецов. Этих живыми не отпускайте. Они и так скоро узнают, куда делись их бойцы.

– Так точно, моя госпожа.

– Ведите их на могилы генералов. Там я найду им применение.

Она выпрямилась.

– Теперь идите, все! По выполнении доложить!

Из-под ног офицеров, бросившихся к своим отрядам, полетел песок. Кхал’ак глядела им вслед, сдерживая удовлетворенный смех. Они не подведут ее. Но лишь потому, что она поручила им миссию, которую невозможно провалить. Успех был просто необходим, чтобы укрепить их уверенность в себе – она понадобится, когда от бойцов потребуют невозможное.

Зандаларка обернулась, почувствовав, как на нее опускается тень могу – еще до того, как та заставила песок потемнеть.

– Доброе утро, почтенный Че-нань.

– Вы слишком мало цените своих мертвецов. Я бы потребовал по сотне пандаренов за каждого.

– Я думала об этом, но пока мы не нашли столько перекрестков. Да и жердей может не хватить, – Кхал’ак слегка пожала плечами. – К тому же, мы всегда можем убить больше. Я пойду на это, чтобы ваш повелитель был доволен.

– Я сомневаюсь, что его развлекут мертвые пандарены. А вот люди… те вполне подойдут, – могу так кровожадно улыбнулся, что стало ясно, зачем палачи носят низко надвинутые капюшоны. – Тот человек, которого вы ищете, его спутник-пандарен и, я уверен, тот тролль, о котором мы говорили раньше… вот их тела точно понравятся моему королю.

– Тогда приложу все силы, чтобы добраться до них, – зандаларка кивнула могу. – Я сама доставлю их Королю Грома, чтобы он мог высосать их души и насладиться их агонией.