Прогремели приказы, предвещая хаос битвы, но отдавали их без паники. Зандалары не ведали паники. Один отряд отправили на юг, навстречу атакующим, два других должны были перерезать дорогу. Стрелы полетели в невидимую цель – без надежды попасть, просто чтобы выкурить добычу из укрытия.

Стрела промелькнула мимо уха Вол’джина, на волосок от того, чтобы испортить труд мастера, что пришивал его. Он выстрелил в ответ, не ожидая, что сумеет убить врага. Стрела ударила в доспехи, но не пробила их. Вскрик удивления превратился в хмыканье. Должно быть, зандалар считал, что удача на его стороне.

«Удача – не то же самое, что благосклонность лоа».

Вол’джин оценил ретивость и отсутствие дисциплины, с которыми зандалар грубо ломился через кустарник. Пока что он не встречал серьезного сопротивления и не видел организованной обороны. Стрела, пущенная Вол’джином в цель, была не более чем игрушкой. Очевидно, она не предназначалась для войны и равно очевидно была пандаренского производства. Так что весь опыт зандалара указывал на серьезную нехватку опасного сопротивления.

«Он не признает угрозы. Ошибка».

Вол’джин – присевший, когда тролль понесся мимо по пригорку вниз – встал и взмахнул глефой. Зандалар заблокировал удар собственным мечом, но слишком поздно и медленно. Вол’джин сменил хватку. Он наклонил верхнее лезвие вперед, затем ткнул и повернул. Инерция зандалара несла его дальше по холму, и изогнутый конец клинка Вол’джина погрузился глубоко в горло врага. Вол’джин выдернул кончик, вскрывая сонную артерию и выпуская наружу яркий фонтан крови.

Зандалар, падая, уставился на него.

– Почему?

– Бвонсамди голодает. – Вол’джин пинком отбросил врага и рванул вверх по склону, ударив низко, чтобы разрезать ногу другого тролля. Единым движением поднялся, раскручивая лезвие, затем резко ударил сверху вниз, сокрушая противнику основание черепа. Тот крякнул, и его глаза остекленели раньше, чем он упал и покатился через кусты.

Вол’джин через силу улыбнулся. Воздух наполнился привкусом горячей крови. Кряхтенье и стоны, крики и лязг оружия настроили его на битву. Здесь, выслеживая врагов, он чувствовал себя дома больше, чем в покое монастыря. Это осознание ужаснуло бы Тажаня Чжу, но сейчас Черное Копье чувствовал себя живее, чем в любое другое время в Пандарии.

Справа от Вол’джина выстрелил охотник. Зандалар крутанулся и упал на землю с дрожащим в груди черным древком с красным оперением. Охотник добил тролля, плавно проведя ножом ему по горлу. Тиратан захватил еще больше зандаларских стрел у убитого и бесшумно двинулся через кустарник. Он был смертью на тигриных лапах – выслеживал, целился и убивал.

Монахи рассыпались в линию слева и справа, двигаясь удивительным образом в сражении и в то же время в стороне от него. Если не обращать внимания на доспехи, ближайший к Вол’джину пандарен мог собирать здесь травы. Он двигался в ритме битвы, не вовлекаясь в нее, хотя вскоре это отстранение могло дорого ему обойтись.

На него кинулся воин-зандалар, подняв меч для смертельного удара. Монах ушел влево. Клинок просвистел мимо. Вернулся в обратном ударе. Монах схватил тролля за запястье и раскрутил, чтобы они смотрели в одном направлении. Тут вооруженная рука тролля выпрямилась и прижалась к животу пандарена. Монах вывернул ему правое запястье, и у врага подломились колени. Однако раньше, чем он упал, вверх размытым движением взлетел лук монаха. Тролль забулькал, когда тот сломал ему челюсть и раздавил горло.

Маленький монах, не изменившись в лице, двинулся дальше. А Вол’джин метнулся к нему, замахиваясь окровавленным лезвием. Не зная о способности троллей быстро восстанавливаться от несмертельных ранений, монах принял трепыханья у себя за спиной за предсмертную агонию. На самом же деле они были предвестниками удара от разозленного тролля.

Однако глефа Вол’джина разрубила врага на две части. Голова тролля отвалилась, будто повиснув в воздухе, а тело повалилось под ней, словно лишенное костей. Затем упала и голова, отскочила от груди мертвого тролля и покатилась по траве. Вол’джин продолжал двигаться вперед, а позади него теперь началась настоящая предсмертная агония.

Затем Вол’джин и монахи занырнули глубже в подлесок и спустились в травянистую лощину, которая лежала параллельно маршруту побега. Без единой сознательной мысли Вол’джин ринулся туда, в самую гущу зандаларских сил. Даже если бы он задержался, чтобы задуматься, это бы его не замедлило. Он уже знал, что это бойцы в легкой броне, посланные вырезать мирное население. Он напал быстро – не потому, что был возмущен их целью, а просто потому, что такой враг был достоин лишь презрения. У них не было чести – не воины, а мясники, и притом неуклюжие.

Гурубаши, воздев меч, побежал на Вол’джина. Черное Копье сделал жест рукой, презрительно скривив губы. Темная магия ударила другого тролля в грудь, разъедая его душу. Она парализовала его на миг. Не успел до него добраться Вол’джин, как в воздухе пролетел монах Шадо-пана, ударил ногой так, что сломал шею троллю и свалил врага наземь, свернув ему голову.

Двойные клинки Вол’джина раскрутились, когда вокруг вскипела битва. Заостренный металл полосовал обнаженную плоть. Клинки лязгали о поднятые в защите мечи. Шипели от парирующих маневров. Удар, останавливающий один клинок, ускорял второй, подцепляющий врага под коленом или под мышкой. Брызгала жаркая кровь. Сминались тела, разбрасывая конечности, дыхание пузырилось из зияющих на груди ран.

Что-то тяжело ударило Вол’джина между лопаток. Он повалился вперед, перекатился и развернулся, поднимаясь. Хотелось прореветь вызов, наполненный яростью и гордостью, но больное горло не послушалось. Он раскрутил глефу, заставляя кровь с нее разлететься брызгами по широкой дуге, затем присел, заведя клинок за спину, наготове.

Он столкнулся с зандаларом, выше остальных и шире в плечах. Тот держал в руках длинный меч – трофей из какой-то битвы. Зандалар прыгнул вперед быстро – быстрее, чем ожидал Вол’джин, – и обрушил клинок в широком замахе из-за спины. Темный охотник защитился глефой, но сила удара вырвала оружие из рук.

Зандалар ринулся вперед, врезался лбом в лицо Вол’джина, от чего темный охотник отшатнулся. Тролль отбросил длинный меч в сторону, начал теснить Вол’джина и схватил его за грудь. Зандалар высоко вздернул противника, впиваясь большими пальцами между ребер. Сжал с неимоверной силой и встряхнул.

Твердые, будто железные, пальцы зарылись в плоть, вновь разжигая боль. Пальцы тролля даже пробили нагрудник и прорвали шелк, на котором крепились пластины доспеха. Зандалар заревел, дерзко и зло. Он затряс Вол’джина еще сильнее, обнажив зубы, и поднял глаза на жертву.

Их взгляды встретились.

Этот миг растянулся на целую вечность. Расширившиеся глаза зандалара выдали изумление от встречи с троллем, который сражался против него. Сомнение избороздило морщинами лоб. Вол’джин прочитал его просто и ясно.

Он знал, что делать.

Как и советовал Тажань Чжу, Вол’джин сложил кулак. Глаза сощурились. Он вообразил сомнение зандалара в виде переливающегося шара. Тот опустился в лицо тролля, засев за глазами. Раздув ноздри, Вол’джин вогнал кулак в шар через плоть зандалара, проломив кости.

Хватка противника разжалась. Вол’джин опустился на колени. Не упал, удержался одной рукой. Второй обхватил грудь, обнял сам себя. Он попытался набрать полные легкие воздуха, но боль резко прострелила бок. Он прижал руку поверх нее, но не мог сконцентрироваться, чтобы призвать исцеление.

Тиратан подхватил его под мышку.

– Идем. Ты нам нужен.

– Кто-то сбежал?

– Я не знаю.

Вол’джин медленно поднялся, нагнувшись, лишь чтобы вернуть оружие и вытереть окровавленную руку о тело врага. Выпрямившись, изучил лощину. Следы сражения читались ясно. Синие торопились по козьей тропке и поднялись на холм, столкнувшись с зандаларами, поджидавшими в засаде. Красные прорвались через войска, поставленные охранять южные подступы. Вол’джин и часть монахов ударили с фланга, отбросив зандаларов.

Тролль освободил плечо из рук человека и поспешил за ним, как только мог. Они спустились с холма на дорогу и нашли Чэня за разговором с юной пандаренкой, возглавляющей группу беженцев.

– Это первые, дядя Чэнь. Нужно забрать и других. Тролли уже на них нападали, так что им отчаянно хочется сбежать.

Чэнь, с чьего меха уже стекала кровь зандаларов, твердо покачал головой:

– Ты не вернешься, Ли Ли. Нет.

– Я должна.

Вол’джин положил руку ей на плечо.

– Прислушайся.

Она отскочила и приняла защитную стойку.

– Он один из них.

– Нет, он мой друг, Вол’джин. Ты его помнишь.

Ли Ли пригляделась.

– С ухом на месте ты выглядишь лучше.

Тролль выпрямился во весь рост, выгибая спину.

– Веди этих селян на юг.

– Но там все больше троллей прибывает, и больше наших нуждаются в помощи.

Чэнь показал на море.

– И большинство никогда не было за пределами деревни. Веди их к Храму Белого Тигра, Ли Ли.

– Будут ли они там в безопасности?

– Проще защищать, – Вол’джин помахал вожаку стаи. – Переправляйте пандаренов. Медленных. Синие их соберут.

– Хороший план, – Тиратан взглянул на красных. – Я возьму остальных монахов, чтобы потрепать зандаларов.

– Ты?

Человек кивнул.

– Ты ранен.

– Ты хромаешь, а я быстро лечусь.

– Вол’джин, то, что здесь надо сделать, – это мой стиль войны. Замедлить. Задержать. Жалить. Ранить. Мы выиграем время, чтобы вывести этих жителей. Бойцы обронили это, – Тиратан похлопал по колчану зандаларских стрел, – и я намерен вернуть им потерянную собственность.

– Очень любезно, – улыбнулся Вол’джин. – Я помогу.

– Чем?

– Стрел много, а беженцы – они мне не доверятся. Мы сделаем для них прикрытие, – Вол’джин кивнул на оба отряда монахов. – Собирайте людей. Стрелы и луки. Мы отступим на юг и восток. Оттянем их на себя.

Тиратан улыбнулся.

– Использовать их гордость для отражения атаки?

– Зандаларов вечно приходится учить смирению.

– Ладно. – Он обратился к монахам: – Слушайте, прячьте стрелы и луки у вертикальных камней, вроде этих, на всей дороге до гор. – Человек повернулся к Вол’джину с полуулыбкой. – Я готов умереть, когда ты будешь готов.

– Дожидаться придется долго, – Вол’джин обернулся к Чэню. – Командуй синими.

– Ты бери левую сторону, он возьмет правую. Я возьму центр.

– Наша работа вызовет большую жажду, Чэнь Буйный Портер, – Тролль положил обе ладони на плечи пандарена. – Только ты можешь сварить то, что ее утолит.

– Вы же останетесь совсем одни.

– Он пытается сказать, Чэнь, что мы не собираемся сражаться там, чтобы вы умерли вместе с нами.

Пандарен посмотрел на Тиратана.

– А вы сами готовы умереть?

Человек рассмеялся.

– Мы сражаемся назло друг другу. Ему будет стыдно, если он умрет раньше меня, как и мне. А после трудов захочется пить. Очень сильно.

Вол’джин кивнул на беженцев.

– А им, Чэнь, понадобится предводительство пандарена.

Хмелевар помолчал с миг, затем вздохнул.

– Я нахожу место, которое хочу назвать домом, но сражаетесь за него вы двое.

Тролль принял у монаха боевой лук зандаларов и колчан.

– Нет ничего благороднее, чем сражаться за дом друга, когда нет своего.

– Корабли сбросили якоря. Они опускают на воду лодки.

– Идем же.

На миг Вол’джину показалось странным, что сейчас он спускается по мощеной дороге с пандаренскими монахами, рассыпавшимися впереди и по бокам, и с человеком плечом к плечу. Все, что он знал о жизни, не подготовило его к такому повороту событий. В бегах, покрытый ранами, без дома и считающийся погибшим – все же он чувствовал себя совершенно живым.

Он взглянул на Тиратана.

– Сперва надо стрелять по высоким.

– На это есть особые причины?

– Цели покрупнее.

Человек улыбнулся.

– И четыре с половиной дюйма.

– Знай, дожидаться я тебя не буду.

– Главное, доберись до того, кто доберется до меня, – Тиратан отдал ему честь и свернул на восток, следуя за синими, двинувшимися в деревню.

Вол’джин продолжал идти прямо, пока красные торопили испуганных пандаренов, вытаскивали их из теней и дверных проемов. Они явно видели троллей и раньше и, судя по тому, как дрожали сейчас от ужаса, чаще всего – в кошмарах. Даже точно понимая, что Вол’джин пришел на помощь, они не могли не бояться его.

Вол’джину это нравилось. Он осознал, что причиной тому не то, что он, как и зандалары, хотел править страхом или считал, что его должны бояться нижестоящие создания. Просто он заслужил их страх. Он был темным охотником. Он был палачом людей, троллей и зандаларов. Он освободил свою родину. Он вел свое племя. Он служил советником вождя Орды.

«И Гаррош так меня боялся, что приказал убить».

На миг Вол’джин подумал о том, чтобы выйти прямиком на берег гавани, к которой подходили семь баркасов зандаларов, и показаться им. Он уже сражался с ними раньше, но сомневался, что их удивит его присутствие. Хуже того, это подскажет им, что их знания о враге неполные.

Отчасти он понял, что в прошлом поступил бы именно так. Так же, как противоречил Гаррошу и угрожал, уводя Черное Копье из Оргриммара, он бы проревел свое имя и бросил вызов, чтоб они пришли к нему. Он бы дал знать, что не страшится, и отсутствие страха у него вселило бы глубокий страх в них.

Тролль наложил на тетиву стрелу с зазубренным, рвущим плоть наконечником («Вот что на самом деле должно быть в их сердцах»), натянул лук и отправил стрелу в полет. Она взмыла по дуге. Целью был зандалар, навалившийся на нос лодки и ждавший, когда дно царапнет по песку и можно будет выскочить. У него не было ни единого шанса увидеть стрелу. Она летела точно в цель – смертельная точка. Попала в плечо, соскользнув с края ключицы. Вонзилась в него, параллельно позвоночнику, погрузившись по самое оперение.

Враг повалился, ударившись о планширь. Отскочил, затем скользнул за борт – последними под водой скрылись ноги. Лишенную равновесия лодку занесло направо, затем она выпрямилась.

Как раз для того, чтобы вторая стрела Вол’джина пришпилила рулевого к штурвалу.

После этого Вол’джин скользнул в укрытие. Как бы ему ни хотелось наблюдать за сумятицей солдат на шаткой палубе, эта роскошь стоила бы ему жизни. Четыре стрелы ударили в стену, рядом с которой он стоял, и еще две прошли выше.

Чуть позже Вол’джин вернулся в развалины соседнего здания. Он вошел, когда монах помогал пандарену с размозженным плечом выбраться из-под завала. Тем временем над бухтой, к берегам которой подходила последняя лодка, запела тетива – и в ухо еще одного рулевого вонзилась стрела. Она развернула его и вышвырнула за борт.

Первая из лодок коснулась берега. Несколько зандаларов сразу побежали в укрытие. Остальные перевернули лодку и сгрудились за ней. Экипаж двух следующих быстро загребал веслами в попытке остановиться. На последней лодке место у руля занял какой-то смельчак, но стрела почти сразу пробила ему кишки. Зандалар осел, но не снял руки с руля, направляя лодку к берегу, пока остальные налегали на весла.

Тролль, командующий высадкой с корабля, яростно сигналил. Суда в гавани возобновили обстрел из осадных орудий. Камни поднялись по дуге и врезались в пляж, поднимая большие волны песка. Сначала Вол’джин думал, что швырять сюда валуны – лишь напрасная трата сил, но один из зандаларов бросился к камню и нырнул в укрытие.

А затем упал еще один камень, и еще.

Так началась игра. Пока зандалары наступали, Вол’джин передвигался на фланг и стрелял. Корректировщики на корабле поворачивали орудия в сторону его убежища и разбивали то вдребезги. На востоке так же поступали с укрытиями Тиратана, хотя как враги сумели разглядеть человека, Вол’джин не представлял. У него это не получалось.

Каждая волна камней отгоняла Вол’джина назад и позволяла троллям наступать. С кораблей спускали новые лодки. Некоторые зандалары даже срывали доспехи и ныряли в бухту с луками и стрелами, завернутыми в промасленную ткань. Корабли разрушали центр Цзоучина, а пешие войска двигались с берега, чтобы занять деревню.

Темный охотник не тратил стрелы зря, хотя и не всегда убивал: доспехи спасали своих владельцев от некоторых выстрелов. Изредка цель была слишком маленькой – только нога или лоскут синей кожи виднелись из укрытия. А еще на каждую его стрелу на кораблях имелись десяток камней для баллист и полтора десятка солдат.

И Вол’джин отступал. На пути он обнаружил только тело одной монашки, в нее попали двумя стрелами. Судя по следам, ведущим на юг, она закрывала от выстрелов, убивших ее, двоих детенышей.

Тролль побежал за этими детенышами через все селение. Как только их след вышел на равнину за домом, провалившимся на расщепленные сваи, Вол’джин услышал шорох. Он быстро обернулся, и увидел зандаларского воина. Вол’джин потянулся назад за стрелой, но враг выстрелил первым.

Стрела задела бок и вышла из спины. Боль запульсировала, растекаясь по телу от ребер. Вол’джин пошатнулся, упал на колено и потянулся за глефой, а враг снова натянул лук.

Зандалар торжествующе и широко улыбнулся, гордо блеснув зубами.

Мгновение спустя между этими зубами вышла стрела. На полсекунды казалось, будто бы тролля тошнит перьями. Затем его глаза закатились, и он рухнул навзничь.

Вол’джин медленно обернулся, прослеживая полет стрелы. На гребне холма смыкалась высокая трава. «Выстрел в рот. Четыре с половиной дюйма. И он хотел, чтобы я добрался до того, кто доберется до него».

Вокруг подергивающегося тролля медленно оседала пыль. Вол’джин потянулся за спину и отломил наконечник попавшей в него стрелы, а затем вытянул древко из груди. Улыбнулся, когда рана заросла, затем разорил колчан тролля и продолжил отступление с боем.