- Значит, вы опасались Карла Хэррода и поэтому положили в сумочку шпатель? - продолжал адвокат.

- Да.

- Где сейчас этот шпатель?

- Я... я его выбросила.

- Почему?

- Так мне посоветовал отец, когда узнал, что Хэррода ранили таким же. Я рассказала ему, что ударила этого типа, и он велел мне избавиться от шпателя.

- Когда это было?

- Второго числа, когда вы пришли к нам и сказали, что Хэррод умер.

- Вы рассказывали кому-нибудь об этом?

- Никому. Я заявила полицейским, что все объясню на суде.

- Понятно. Но все же вы сообщили им, что покупали три шпателя, так?

- Сержант Голкомб узнал об этом у отца.

- А вас он спрашивал об этом?

- Нет.

- И даже о том, куда делся недостающий шпатель?

- Он не знал, что одного не хватает. Как ни странно, полиция обнаружила в номере Милдред все три.

- Вы дали обвиняемой два шпателя?

- Да.

- Чтобы в случае необходимости она использовала их как оружие?

- Да.

- Как по-вашему, были у нее причины покупать еще три?

- Не знаю, сэр. Мы обсуждали это с отцом, и он сказал...

- Постойте! - воскликнул Калверт. - То, что вам сказал отец, - это показания с чужих слов.

- Возражение принято! - заявил судья. - Вопрос задан весьма спорный, и свидетельнице вовсе не обязательно на него отвечать.

- Мы считаем, что обвиняемая явно хочет взвалить вину на Кэтрин Бэйлор, сказал помощник прокурора. - Зная, что один из шпателей остался в теле жертвы, Милдред Крэст покупает еще несколько, чтобы создать впечатление, что все на месте. Это, ваша честь, очень важный момент, доказывающий преднамеренность ее действий. Если бы не разная цена на ярлыках, ее уловка могла бы остаться незамеченной. Считаю, что в этом нам повезло.

- Ну, итоги подводить еще рано, - заметил судья. - Что касается свидетельницы, не надо задавать ей вопросы о возможных мотивах поведения обвиняемой. Та скажет сама за себя. Считаю важным, однако, что свидетельница избавилась от оставшегося у нее шпателя.

- Без сомнения, она сделала это по совету отца, - пожал плечами Калверт. Тот знал, что обвиняемую защищает человек, репутация которого... Я хочу сказать, что мистер Мейсон при первом же удобном случае постарается напустить туману...

- А его и так достаточно, - откликнулся адвокат.

- Лично мне все совершенно ясно, - отрезал Калверт.

- Довольно, джентльмены, - приказал судья. - У защиты есть еще вопросы к свидетельнице?

- Нет, ваша честь, - ответил Мейсон.

- Ваш следующий свидетель? - повернулся судья к Калверту.

- Мисс Нелли Эллистон, - объявил тот.

Вошла женщина, которую адвокат уже видел в номере Хэррода. На ней было новое, с иголочки, вечернее платье, чулки переливались всеми цветами радуги. Она явно побывала недавно в модном магазине.

- Вас действительно зовут Нелли Эллистон? - спросил Калверт.

- Да.

- Но вы называете себя и другим именем. Каким?

- Миссис Хэррод.

- Вы были его женой?

- Нет.

- Но жили вы вместе, в отеле "Диксикрат", так?

- Совершенно верно.

- Как долго вы были знакомы с этим человеком?

- Почти два года.

- Где вы познакомились?

- В баре.

- Через какое время вы стали с ним жить?

- Через неделю.

- Миссис Хэррод вы называете себя, когда вам это удобно?

- Да. Я использовала его имя. Мы собирались пожениться, но тут были кое-какие формальные препятствия.

Мы не стали ждать, пока это уладится.

- Что ж, спасибо за откровенность, мисс Эллистон, хотя она и идет в ущерб вашей репутации и доброму имени, - с одобрением в голосе произнес Калверт. Надеюсь, суд это оценит. Теперь вспомните второе число этого месяца. Что произошло в тот день?

- Карл куда-то ушел. Вернулся он не то в половине девятого, не то в девять, точнее не помню. Из носа у него текла кровь. Он переменил рубашку и взял пару чистых носовых платков. Я спросила, что случилось. Он ответил, что его ударила одна девица, застала врасплох.

- Что было дальше?

- Я спросила, что он ей сделал, но он сказал лишь, что она захлопнула за собой дверь и ему не удалось как следует ее проучить. Потом он снова ушел. Мне показалось, что он опять идет туда...

- Суд не интересуют ваши предположения, - прервал ее Калверт. - Отвечайте на вопросы и придерживайтесь фактов.

- Хорошо, сэр.

- Итак, он снова ушел. Когда же он вернулся?

- Примерно через час... может быть, через полтора. Я не смотрела на часы.

- В каком он, по-вашему, был состоянии?

- Кашлял. Два раза выплюнул сгустки крови...

- Говорил ли он, что тяжело ранен и может умереть?

- Нет. Он не догадывался, что смертельно ранен. Сказал, что скоро заработает кучу денег, так что нам теперь будет на что пожениться. Был в прекрасном настроении.

- Дальше?

- Он позвонил в агентство Дрейка и узнал телефон адвоката Перри Мейсона, затем набрал его номер. Они говорили о...

- Вы не можете знать, о чем они говорили, - перебил ее Калверт. - Вы слышали лишь то, что говорил Хэррод. Вы даже не можете с уверенностью утверждать, что он говорил именно с мистером Мейсоном. Что произошло после этого телефонного разговора?

- Пришел мистер Мейсон с секретаршей. Карл заявил, что его ранили...

- Секундочку. К этому времени он знал, что умирает? Говорил, что рана может быть смертельной?

- Нет, сэр. Он все прикидывал, как бы выжать из тех, кто замешан в этой истории, побольше денег.

- Что было после ухода мистера Мейсона и мисс Стрит?

- Еще при них Карл начал жаловаться, что его знобит. Видно, хотел создать у них впечатление, что он тяжело ранен. Я думала, что это лишь игра, но после их ухода он сказал, что у него действительно озноб. Я посоветовала ему принять горячую ванну. Он привстал и вдруг почувствовал себя плохо - побледнел, зашатался, потом как-то удивленно сказал: "Нелли! Я умираю!"

- Он рассказал вам после этого, кто его ранил и как это было?

- Да, сэр.

- В таком случае это, с точки зрения закона, его предсмертное заявление. Постарайтесь припомнить его в точности.

Судья Болтон взглянул на адвоката:

- У защиты нет возражений?

- Нет, - ответил адвокат. - Но мне хотелось бы задать свидетельнице несколько вопросов по поводу обстоятельств, при которых было сделано это заявление.

- Пожалуйста, - кивнул головой судья.

- Хэррод сказал вам, что умирает?

- Да.

- Через сколько времени после этого он умер?

- Через несколько минут. Примерно через десять.

- Значит, с того момента, как мы с ним расстались, состояние его резко ухудшилось?

- Да. Это произошло, когда он попытался встать - чуть приподнялся, затем откинулся назад; на лице появилось выражение ужаса и удивления. Он сказал: "Нелли, эта проклятая рана... Что-то случилось. Кажется, задето сердце. Я... я умираю".

- Ну а дальше?

- Он прижал ладонь к ране и воскликнул: "Нелли, я не хочу умирать!" Потом он сделал то заявление, о котором я говорила.

- Да, кажется, это действительно предсмертное заявление, - сказал Мейсон помощнику прокурора. - Пожалуйста, продолжайте.

- Ну что ж, раз защита не возражает, сообщите нам, что это было за заявление, - сказал Калверт. - Постарайтесь вспомнить его собственные слова.

- Он рассказал, что вернулся в отель, где жила обвиняемая, чтобы выторговать у нее письма, а заодно проучить Кэтрин Бэйлор, если она еще там. Еще он сказал, что обвиняемая живет под именем Ферн Дрисколл, хотя на самом деле ее зовут Милдред Крэст, и он может доказать, что она убила Ферн Дрисколл.

- Говорил он что-нибудь, из чего следовало бы, что рана была нанесена именно ею?

- Да. Он рассказал, что позвонил в дверь и, когда она открыла, снова повторил свои предложения насчет писем. Она посмеялась над ним, назвала шантажистом и сказала, что если он тотчас же не уйдет, то она заявит в полицию, что он вломился к ней в номер с целью грабежа. По его словам, разговаривали они в дверях, и, сказав все это, она ударила его кулаком в грудь и захлопнула дверь. Он не знал, что в руке она держала шпатель, и только в лифте заметил, что тот застрял в теле. Он не думал, что рана серьезная. Ему пришло в голову, что такой поступок обвиняемой позволит ему сторговаться с ее адвокатом Перри Мейсоном: тот мог бы отдать ему письма, которые он потом продал бы за хорошую цену журналу или мистеру Бэйлору.

- Что случилось со шпателем?

- Карл принес его домой.

- Говорил он, что его ранили именно им?

- Да.

- Где сейчас этот шпатель?

- Я отдала его полицейским.

- Вы пометили его перед этим, чтобы потом не спутать?

- Да. Нацарапала свои инициалы на деревянной ручке.

- Сейчас я покажу вам шпатель. Вот, смотрите, это тот, о котором вы говорили?

- Тот самый.

- Предъявите вещественное доказательство защите, - распорядился судья.

Калверт встал, подошел к адвокату и протянул ему шпатель. Тот внимательно его осмотрел и обратился к судье:

- Могу я задать свидетельнице несколько вопросов по поводу этого шпателя?

- Конечно.

Мейсон повернулся к свидетельнице:

- Я вижу на нем ярлык с ценой, приклеенной клейкой лентой. На нем эмблема "Аркейд Новелти" и отметка "цена 41 цент". Был ли этот ярлык на шпателе, когда вы получили его от Карла Хэррода?

- Был.

- Вы совершенно уверены, что он дал вам именно этот шпатель?

- На сто процентов.

- И что его ранили именно им?

- Да.

- Когда вы пометили его своими инициалами?

- Когда пришла полиция.

- Это посоветовал вам один из полисменов?

- Да. Чтобы я могла его потом узнать.

- В вашем номере были еще шпатели?

- Один был.

- Где?

- На кухне, в ящике буфета.

- Значит, в этом ящике было два шпателя, так?

- Совершенно верно.

- Зачем же вы положили туда тот, которым был ранен Хэррод? Разве вы не понимали, что...

- Карл пришел домой под кайфом, - перебила Мейсона свидетельница.

- Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, что он был под кайфом. Вы что, не знаете, что это значит?

- Он был пьян?

- Нет.

- Накурился марихуаны?

- Да.

- Ну, и что же он сказал?

- Он был в приподнятом настроении. Сказал, что почти ухватил за хвост жар-птицу. "Вот, - говорит, - достал тебе шпатель для мороженого. Разве я плохо забочусь о семье?" - и с этими словами бросил шпатель в раковину, Я спросила его, на кой черт нам сдался шпатель: я ведь не умею готовить домашнее мороженое.

- А дальше?

- Он пошел в комнату, сел в кресло, и мы с ним немного поболтали. Потом я вернулась на кухню. Шпатель лежал в раковине. Под ним были какие-то розовые потеки; верно, из крана на него капала вода. Я не обратила на это внимание и вымыла его.

- Вы его вымыли?!

- Ну да, я же не знала, что его им ранили. Я всегда мою посуду перед тем как убрать ее на место.

- Было ли вам тогда известно, что в ящике буфета уже лежит один шпатель?

- Честно говоря, нет. Когда полицейские попросили отдать им шпатель, которым было совершено убийство, я выдвинула ящик и увидела там сразу два.

- Теперь слушайте внимательно вопрос, - сказал Мейсон. - Могло ли случиться, что вы спутали эти шпатели. Подумайте, прежде чем ответить.

- Не могла я их спутать!

- Почему вы так уверены?

- Потому что положила шпатель, которым ранили Карла, в определенное место. Тот, второй, лежал в глубине ящика, у задней стенки. К тому же на нем не было ярлыка с ценой. Я точно помню, что на том, который принес Карл, ярлык был.

- Вы точно это помните?

- Абсолютно точно.

Мейсон повернулся к помощнику прокурора:

- Вопросов больше нет. Не возражаю, чтобы шпатель был приобщен к делу в качестве вещественного доказательства.

- Мы это учтем, - откликнулся судья. Повернувшись к Калверту, он спросил: - Есть ли еще вопросы к свидетельнице?

- Нет, ваша честь.

- Тогда переходим к перекрестному допросу. Адвокат несколько секунд задумчиво смотрел на свидетельницу, потом спросил:

- Когда я в вашем присутствии разговаривал с Хэрродом, он признал, что в номере Милдред Крэст было темно и он не мог быть уверен, что его ранила именно она. Он не отрицал также, что открыть дверь и ранить его могла и Кэтрин Бэйлор. Вы это помните?

- Минуточку! Не отвечайте на этот вопрос, мисс Эллистон! - вскричал Калверт. - Я протестую, ваша честь. Вопрос неправомерный, несущественный и не относящийся к делу. Перед смертью покойный рассказывал совершенно другое. Предсмертное заявление, как известно, приравнивается к показаниям под присягой.

- Можете не напоминать мне законы относительно предсмертных заявлений, сухо сказал судья. - Будьте уверены, что закон в суде будет соблюдаться. Тем не менее покойный делал по этому поводу противоречивые заявления. Если бы показания давал он сам, вы бы не возражали против подобных вопросов, так ведь? Поэтому давайте послушаем, что ответит свидетельница. Протест отклоняется.

Калверт покачал головой с недовольным видом.

Судья Болтон повернулся к свидетельнице:

- Ну как, говорил покойный то, о чем вас спрашивал мистер Мейсон?

- По-моему, нет, ваша честь. Мистер Мейсон, мне кажется, пытался сбить его с толку и...

- Нам не интересно, что вам кажется, - отрезал судья. - Я хочу знать, что говорил Карл Хэррод.

- Ну, мистер Мейсон напомнил ему, что там было темно, и спросил, почему он так уверен, что его ранила именно Милдред Крэст, а не Кэтрин Бэйлор, например.

- И что он ответил?

- Он взъярился и воскликнул, что они не в суде и мистер Мейсон не имеет права устраивать ему допрос.

- Понятно, - кивнул судья. Повернувшись к адвокату, он сказал:

- Продолжайте, мистер Мейсон.

- Звонил ли покойный мистеру Бэйлору после моего ухода, и если так, то не в связи ли с высказанным мною предположением?