«А вот и Старый Крэб пожаловал», – заслышав звонкие шаги по мраморной плитке вокзала, подумал Кертис, уже поджидавший его появления с минуты на минуту. Старый Крэб поравнялся с чернокожим юношей, толкавшим багажную тележку, и несколько секунд они шли бок о бок, сохраняя молчание.

– Остановись-ка, сынок, – наконец произнес Старый Крэб. При звуке резкого голоса, звучавшего словно из могилы времен, Кертис Уотэрфорд Мэйхью застыл как вкопанный.

– Посмотри на меня, – велел ему спутник.

Кертис взглянул на морщинистое лицо уроженца Африки. Старый Крэб казался парню высоким и огромным, хотя на самом деле худой как щепка старик взирал на него снизу вверх.

– Что за бардак ты устроил? Куда смотрел? Зачем столкнулся с тем джентльменом?

– Сэй, все было не так… Я просто…

– Ты столкнулся с тем джентльменом… – перебил его Старый Крэб, и Кертис заметил, как глаза с желтоватыми белками беспокойно поглядывают в сторону конторки на втором этаже. За зеленоватым стеклом, уперев руки в широченные бока и настороженно склонив лысую голову набок, стоял начальник вокзала. – И устроил бардак, – сурово закончил чернокожий старик. – В моем доме бардак не нужен. Ясно?

– Ясно, сэй. Бардак не нужен, – повторил за ним Кертис.

– А теперь извинись.

– Простите, пожалуйста…

– Перед моим домом извинись. Перед этим величественным зданием.

– Прошу прощения, – произнес Кертис, обращаясь к вентиляторам у него над головой.

Старый Крэб кивнул, приложил морщинистую ладонь к уху и сказал:

– Слышишь? Вокзал говорит: «Хорошенько смотри по сторонам, и тогда ни один белый разиня не налетит на тебя и не выставит дураком». – Он глянул на конторку и просветлел лицом: начальник скрылся, удовлетворенный тем, что незадачливого носильщика отчитали; теперь жизнь может продолжаться дальше.

– Чуть живот не надорвал, глядя на ваше представление! – воскликнул проходивший мимо молоденький носильщик по прозвищу Умник и захохотал, толкая тележку, груженную двумя чемоданами. Рядом шествовал их владелец, мужчина в синем полосатом костюме из льняной ткани.

Под жужжание вентиляторов Старый Крэб и Кертис двинулись дальше, шагая по черно-белой мраморной плитке и не обращая никакого внимания на пассажиров, дожидавшихся своих поездов.

– Сколько выручил за сегодня? – спросил Старый Крэб.

– Доллар и двадцать центов. Один сэй дал мне аж тридцать центов!

– Неплохой улов. Смотри, не спусти все зараз на музыкальных автоматах.

– Ни в коем случае, сэй.

Старый Крэб, или мистер Уэнделл Крэйбл, всегда наставлял подчиненных, как оставаться вежливыми в любой ситуации. Это он научил Кертиса произносить «сэй» вместо «сэр»: не дай бог белому почудится неуважительное рычание. «Всегда говорите мягко и почтительно, – внушал носильщикам Старый Крэб. – Не разевайте лишний раз рта и не лезьте не в свое дело. А если кто-то вас и оскорбит, притворитесь, что не услышали. Понятно?» «Да, сэй. Понятно, сэй», – хором отвечали носильщики.

– Забудь ты этого белого задиру, – сказал Старый Крэб и посмотрел на настенные часы над билетными кассами: поезд из Иллинойса прибывал через час и сорок семь минут.

Вообще-то, эти двое вполне могли бы обходиться без часов. Проработав на вокзале два года, Кертис выучил расписание назубок. А Старый Крэб трудился тут аж с марта 1911 года, начав со скромной должности уборщика. За это время он успел вдоль и поперек изучить все волокна дубовых панелей на стенах, все трещины в мраморной плитке под ногами и все камни между железнодорожными путями, вплоть до пересечения с Южной Рампарт-стрит. Его белые начальники приходили и уходили, нанимали и увольняли уборщиков, носильщиков и кассиров – если те, конечно же, не умирали раньше, – а Старый Крэб бессменно оставался на своем посту. И если кто и мог по праву называть вокзал домом, так это был именно он, мистер Крэйбл.

После удара чемоданом в груди побаливало. Но такой пустяк не мог омрачить Кертису настроение: сегодня была суббота, и весь мир лежал у его ног. Юноша был счастлив вдвойне, потому что Старый Крэб поинтересовался его планами:

– Придумал, чем заняться нынче вечером?

– О да, сэй! Еще как придумал!

– Звучит так, будто у тебя все на мази, сынок.

Обычно Старому Крэбу не было никакого дела до того, чем его подчиненные занимаются в выходные и куда тратят заработанные деньги, но сегодня, по-видимому, был особенный день. Мистер Крэйбл настоятельно посоветовал юноше держаться подальше от музыкальных автоматов и не пропускать воскресную службу. Внезапное внимание к нему Старого Крэба изумило Кертиса, весь день мечтавшего хоть с кем-нибудь поделиться замечательной новостью. Он хотел рассказать о своем успехе другим носильщикам: Умнику, Сверчку, Нытику или новенькому Прэнтису – ему кличку еще не придумали, – но все они работали не покладая рук. Ни времени, ни желания слушать Кертиса ни у кого из парней не было. Поэтому Кертис выложил Старому Крэбу все как на духу.

– Сразу после смены я иду на день рождения, – с гордостью сказал он. – Эйве Гордон исполняется восемнадцать.

– Ого, так, значит, у нашего Кертиса появилась девушка?

– Ну, пока еще не совсем так… но я пытаюсь направить это дело в нужное русло, – просияв, ответил юноша. – Вы бы только ее видели! Очень хорошенькая! Я думаю, она…

– Рад за тебя, сынок, – прервал его излияния Старый Крэб и положил ему на плечо тяжелую ладонь. Кертис с сожалением понял, что дальше мистер Крэйбл слушать не хочет. – Ты впредь поостерегись этих белых, ладно? Смотри по сторонам… – Вдруг он увидел кого-то у входа и осекся. Лицо старика скривилось, а глаза превратились в узкие щелки: – Ох, сынок, кажется, это по твою душу пришли. Там твой бедовый дружок заявился.

Кертис обернулся и увидел Роуди Паттерсона: оранжевая рубашка в полоску, узкий черный галстук, светло-коричневые брюки-дудочки и двухцветные туфли с невероятно острыми мысками. Заметив Кертиса, Роуди расплылся в широкой улыбке, снял федору с оранжевым пером и развязной походкой направился прямо к другу, не спуская с него светло-карих глаз.

«О господи, – подумал Кертис, – только этого мне еще не хватало!» Он прекрасно знал, что Роуди пришел не на поезде прокатиться.

– Дурная слава бежит впереди парня, обгоняя его на десять шагов, – словно прочитав мысли подчиненного, скривил губы Старый Крэб. – Гони ты его отсюда в шею!

– Ну, как жизнь? – поприветствовал Роуди приятеля, а затем обратился к мистеру Крэйблу и тихо произнес: – Здрасте, можно вашего работничка на пару слов?

– Он сам себе хозяин, – ответил Старый Крэб и уставился на острые мыски двухцветных туфель. – Господи, парень, где ты только раздобыл этакое безобразие? Вырядился, как сутенер!

– Ну что за допотопные взгляды, – вздернув подбородок, возразил уязвленный Роуди. – Нельзя же быть таким старомодным. Новое поколение – новые стандарты, мистер Крэйбл.

– Я слыхал, стругать новые поколения – как раз твой конек. По мне, так шел бы ты лучше работать, сынок. Глядишь, и наряжаться некогда станет, да и у девчушек неприятностей поубавится.

– Танго – танец для двоих, мистер Крэйбл.

– С такими танцами недолго однажды ночью и пулю схлопотать, – парировал Старый Крэб и решил, что разговор пора заканчивать: дела Роуди Паттерсона и Кертиса Мэйхью его совершенно не интересовали. – Даю тебе пять минут. – Он показал Роуди пять пальцев. – У нас тут вокзал, а не танцплощадка. А ты держи ухо востро, Кертис, и не забудь завтра сходить на воскресную службу: после общения с Роуди тебе не помешает послушать проповедь. – Мистер Крэйбл с презрением глянул на главного гуляку Тримея[4], по-военному развернулся на каблуках начищенных туфель и величаво удалился.

– Ну уж настолько-то я его не испорчу! – воскликнул Роуди с каким-то злобным ликованием.

Но Старый Крэб, у которого было полным-полно других забот, уже забыл о нем.

Между тем Роуди переключил все внимание на Кертиса. Красивое лицо его перекосила гримаса отчаяния, а на глаза навернулись слезы.

– Кертис, я попал в адскую западню, – прохрипел он.

– Очередная западня для нашего Роуди, – скептически отозвался Кертис и вздохнул. – И разумеется, снова «адская».

– На этот раз все и впрямь хуже некуда, честное слово! Элли вытурила меня, даже замок на двери сменила! Короче, Кертис, она вышвырнула меня на улицу. Клянусь, я люблю эту девчонку! Не могу без нее!

– Так о чем же ты раньше думал? С кем спутался теперь?

– С Сэйди Монэтт. Она работает в ночном клубе «Десять баксов», но это не важно. Кертис, Элли знает меня как облупленного. Она в курсе, что я люблю приударить. Черт подери, но ведь не один же я такой: все мужики ходят налево!

– Нет, – отрезал Кертис, – не все. Ты просто так говоришь, чтобы оправдать себя.

В ответ Роуди то ли всхлипнул, то ли шмыгнул носом, а может, и то и другое одновременно. Словно пытаясь сдержать переполнявшие его эмоции, донжуан местного разлива прикрыл рот ладонью, и серебряные кольца на его пальцах сверкнули в солнечных лучах, пробивавшихся через грязные окна под потолком вокзала.

– Боженькой клянусь тебе, – убрав ладонь от лица, сказал Роуди, – я хочу жениться на Элли: сделать все по-правильному, сечешь? Но против природы не попрешь, Кертис. По-твоему, как мне быть, когда девчуля сама волочится за мной, да еще и улыбается во все тридцать два зуба? Бежать от нее, что ли?

– Не говори ерунду. Надо хранить верность одной девушке. Может, все дело в том, что ты еще не встретил ту самую, единственную.

– Еще как встретил! Эта девушка – Элли! Каждая встреча с ней для меня праздник! И для нее тоже! Пойми: это любовь всей моей жизни! Но сейчас Элли меня и видеть не хочет. Этот ублюдок Байард настучал на меня! Из-за него весь сыр-бор разгорелся! Пожалуйста, Кертис, умоляю тебя, сделай одолжение… сходи поговори с Элли. Неужто ты откажешь старому другу?

Со «старым другом» он познакомился три месяца назад. Роуди переехал сюда из Сент-Луиса и поселился на той же улице, что и Элли, всего в паре домов от нее. За эти три месяца Кертис уже дважды спасал отношения Роуди с Элеонорой Колдуэлл – таково было полное имя красавицы.

– На этот раз она вряд ли меня послушает, – усомнился Кертис.

– Да ты себя недооцениваешь, дружище! – воскликнул Роуди и принялся поправлять приятелю галстук, и без того идеально лежавший на белоснежной рубашке благодаря зажиму в виде паровозика. – Про тебя такое рассказывают, Кертис! Ты бы только слышал, как все тобой восхищаются: клянусь, я не гоню! Есть в тебе нечто… э-э-э… в общем, что-то такое, чего у других нет. Ты зришь в корень, приятель! Найти золото в грязи Миссисипи для тебя – как два пальца!

– Ну все, хорош мне лапшу на уши вешать!

– Не, ну а чё сразу лапшу-то? Ты и без меня прекрасно знаешь, что это правда! Вспомни, как ты меня выручал!

– Дважды за три месяца, между прочим, – вставил Кертис.

– Дважды, дважды, кто же спорит? И оба раза все прошло как по маслу! Элли, когда разозлится, прямо с катушек слетает. Но стоит появиться тебе… – Тут Роуди улыбнулся и с восхищенным видом покачал головой.

«Поди его разбери, – думал Кертис, – то ли он и в самом деле искренне мною восхищается, то ли искусно притворяется».

А Роуди буквально соловьем разливался:

– Что бы ты ей ни посоветовал, Элли с радостью послушается тебя. Да еще и поблагодарит! Дружище, твоя слава гремит по всему району! Все в Тримее знают: Кертис своих корешей в беде не бросает.

– Да брось, я не делаю ничего особенного.

– Как это «ничего особенного»? А помнишь, как в прошлом месяце братья Уотерс из скобяной лавки так пособачились, что чуть друг друга не поубивали? Их мамаша до смерти перепугалась и тут же примчалась к тебе за подмогой! Так что, дружище, не скромничай и не отнекивайся!

– Я всегда рад помочь, если могу, – сказал Кертис и пожал плечами.

– У тебя настоящий талант, парень. Именно поэтому люди постоянно обращаются к тебе за помощью. Ты решаешь любые проблемы на раз-два. «Дуй к Кертису, пока не поздно! – так все местные говорят. – Этому малому по плечу любой спор и ссора!» Может, для тебя это настолько пустячное дело, что ты даже и не замечаешь, а вот остальные… о, остальные просто боготворят тебя!

– Ну, всё! Бросай меня на сковороду! – сказал Кертис.

– Ты про чё толкуешь?

– Да про то, что ты меня уже достаточно умаслил!

По вокзалу, отражаясь от стен, эхом прокатился заливистый хохот Роуди. Несколько пассажиров оглянулись на них.

«Небось начальник вокзала уже воззрился на нас через зеленоватое стекло, – подумал Кертис. – А Старый Крэб сейчас прибежит отчитывать меня за бардак в доме».

– Ладно, я поговорю с Элли, – поспешно сказал Кертис, чтобы поскорее отвязаться от приятеля. – Какую сказку ты выдумал на этот раз?

– Объяснишь Элли, что этот лживый ублюдок Джип Байард попросту оклеветал меня, а я ни в чем не виноват.

– Элли не поверит. По мне, так лучше уж честно во всем сознаться – и будь что будет.

Улыбки на лице Роуди как не бывало. Две глубокие морщины прорезали лоб. Главному гуляке Тримея этот совет явно не понравился.

– Ладно, положись на меня, – добавил Кертис и подумал, что если бы он получал по десять центов каждый раз, когда произносил эти слова, то обеспечил бы себя на всю жизнь.

– Вот это другой разговор, – сразу повеселел Роуди.

– Но только я зайду к Элли завтра, сегодня у меня важная встреча.

– Да ладно! Неужели свидание с девушкой?

– Ну… Я иду на день рождения к Эйве Гордон. Она пригласила меня еще в прошлую среду. Я очень обрадовался! Это было так неожиданно!

– Зажги там, как следует, – хлопнув Кертиса по плечу, сказал Роуди и двинулся к выходу. Вдруг он обернулся, ухмыльнулся и крикнул: – Бери пример с меня, и все у тебя получится! Хотя… лучше будь собой, у тебя же есть дар убеждения! Спасибо, что выслушал! Ты умеешь слушать лучше всех!

С этими словами Паттерсон нахлобучил федору с оранжевым пером и выскочил на Рампарт-стрит с такой скоростью, как будто опаздывал на экспресс под названием «Жизнь».

– Эй, парень, чемоданы сами себя не отнесут! – Молодой джентльмен в небесно-голубом костюме возник так неожиданно, что Кертис чуть было не наехал тележкой на его отполированные двухцветные туфли. – Вещи там, у входа! – прибавил пассажир и полностью переключил свое внимание на изящную спутницу, озиравшуюся по сторонам и с безразличным видом потягивавшую сигарету через перламутровый мундштук.

– Да, сэй, будет сделано, – сказал человек, который лучше всех умел слушать, и отправился за чемоданами.