Санкт-Петербург. 22 июня 2017 года
Ну-с, приступим… Облако зеленого дыма все еще висит в воздухе, а значит, все готово. Пора. Наступает самый тонкий и сложный момент. Только здесь, в этом месте и можно все провернуть, не убив ведьму – огонь ее удержит по эту сторону границы жизни и смерти. Давно уже не удивляюсь внезапно всплывающим в моей памяти шпаргалкам, предоставляющим мне знания, в которых я нуждался, но которыми до сего момента не владел.
Я слегка коснулся черной струны жизненной силы и тут же занялся красной – здоровьем. Поджать ее чуть-чуть… Вот так… Нет, еще чуть-чуть… И еще… Главное – не переборщить, иначе ведьма уже никогда не выйдет из комы. Она и так-то, возможно, не выйдет… Не думать о плохом! Еще поджать красную струну… Еще… И еще… Стоп! Кажется, достаточно.
Что-то начало происходить. Что-то необычное. Облако зеленого дыма сгустилось над ведьмой, а затем окутало ее. Дальнейшее я скорее слышал, чем видел. Звучание ведьмы, до сих пор составлявшее с нею неразрывное целое, вдруг стало отделяться от нее, становиться как бы вне. На несколько секунд мне стало страшно – все было как в муниципальном морге, когда я с Александрой пришел туда добивать двоедушницу. Там тоже нижняя сущность отделилась от мертвого тела и звучала как бы пустота. Но там – мертвого, а тут тело ведьмы сохраняло биологическую жизнь, я это чувствовал. А это значило, что у меня получилось отделить душу от тела, не убив при этом последнее. Ай да я!
Зеленый дым продолжал окутывать Осинцеву, подобно туманному одеялу. Он должен продержать тело живым до тех пор, пока я не закончу с душой… Теоретически должен. Звучащее незримое нечто совсем отделилось от ведьмы. Я видел только призрачные цветные образы струн души, на которых мне предстояло сыграть совершенно особым образом – так, как я не играл еще никогда. Именно теперь, когда душа отделилась от тела и все физические повреждения больше не имели на нее влияния, у меня появился шанс осуществить свой план.
Я аккуратно коснулся синей струны знаний и памяти. Мне уже приходилось работать с ней, только иначе – когда я заставлял своего клиента забыть кое-какие неприятные факты. Теперь же задача стояла прямо противоположная. И даже более того. Мне предстояло не просто заставить ее вспомнить, что с ней произошло в секте, но прямо-таки вернуть ее в тот момент, чтобы она пережила его заново. То есть сотворить нечто подобное тому, что делают гипнотизеры, чтобы вернуть утраченные воспоминания, заблокированные посттравматическим шоком. И с помощью синей струны я собирался запустить ускоренное проигрывание ее жизненной мелодии в обратном направлении, пока дело не дойдет до нужного события. А поскольку оно произошло совсем недавно, много времени это не займет.
Легко сказать, конечно: память человеческая – это не видеомагнитофон с пятью кнопками. Тут работа нужна прямо-таки ювелирная, иначе побочные эффекты возможны самые разные. Например, ведьма навсегда переедет в Скворцово-Степаново[3]. И это еще в лучшем случае. Быть может, это прозвучит жестоко и цинично, но тут хуже всего – отсутствие результата.
Но когда я запустил воздействие, вдруг сработал эффект велосипеда. Вот только интересно, я на нем раньше катался или… это вообще не мои воспоминания? Хм… а чьи? Где-то я слышал такие слова – «память предков». В фантастике или эзотерике? Не помню. Но я уж точно не первый арфист на земле, и у таких, как мы, вполне может быть что-то вроде общего информационного поля, как раздела в ноосфере. А я, выходит, к этому полю периодически спонтанно подключаюсь… Да, это было бы хорошим объяснением моим внезапным озарениям. Жаль только, что я этим процессом не могу осознанно управлять.
Итак, если я прав, кто-то из моих предшественников уже творил нечто, подобное моей нынешней авантюре. Память предков сработала как моторная, и я по наитию стал действовать самым правильным образом. Место приложения, способ и сила воздействия – все в нужный момент всплывало в памяти, и я работал. Четко, выверенно, грамотно, как будто всю жизнь этим занимался. Синяя струна, белая как эмоциональная память, темно-серая для воскрешения страхов… Так, вот так и еще во-о-от так. Чуть-чуть подправить здесь, тут прижать, там отпустить струны, и-и-и-и поехали!
Запуск процесса я произвел резко, без предварительной подготовки, чтобы не дать себе времени для сомнений и колебаний. Раз – и все! Какое-то время она звучала ровно и почти однотонно, и я даже испугался, что где-то допустил ошибку, но потом вспомнил, что последний краткий период жизни Осинцевой прошел в коме на больничной койке, и успокоился. Скоро это закончится, и начнется… Сейчас, сейчас… вот оно!
Должен сказать, расшифровка памяти по звучанию – еще та задачка. Это вам не видеоряд из образов, как у телепатов, и не словесные описания происходящего загипнотизированным пациентом. Тут все намного сложнее, чуть ли не на уровне чтения египетских иероглифов или древневавилонской клинописи. Какие-то фрагменты по аналогии с тем, что я слышал раньше, удавалось понять достаточно точно и сравнительно легко, а вот об остальном приходилось догадываться из контекста. Сочетание звучания струн, их силы и тональности, точно такое, как в тот злосчастный день, я сопряг с тем, что я знал о ней и о секте. Ибо только так с хорошей долей достоверности можно было получить нужный результат, а именно – примерный ход событий перед тем, как ведьма получила страшной силы энергетический удар и улетела на Изнанку.
Все, что человек видит и слышит, что нюхает и чего касается (если это не полностью игнорируется сознанием), пропускается либо через разум, либо через эмоции, а иногда – через то и другое сразу. И, естественно, находит отражение в звучании. Человек по-разному звучит, когда гладит кошку или обжигается о горячую сковородку, когда слышит красивую музыку или грохот отбойного молотка. Точно так же на звучании отражаются не только эмоции, но и мысли человека. Естественно, их нельзя прочесть в словесном выражении, но общий смысл уловить можно, если, конечно, правильно интерпретировать все оттенки душевной мелодии. Именно этим я сейчас и занимался.
Она в секте… общее и непрерывное напряжение… Не спалиться! Не вызвать даже малейших подозрений! Она чувствует угрозу… Чувствует, но не может понять ее природы… За ней следят… пристально… Проверяют, но это естественно – человек новый, и пришла не в кружок кройки и шитья… Пока вешают лапшу… какие-то общие фразы. Легенда у секты – ни рыба ни мясо – постижение высшей мудрости через безмолвное созерцание (это я из эфэсбешного досье взял), и поначалу Осинцева, видимо, ничего сверх того и не знала: пока шла проверка, глубже ее не допускали. Будь там что-то конкретное, наверняка подобная информация вызвала бы всплеск звучания… Интересно, как ее проверяют? Есть ли в секте паранормы? Наверняка есть, иначе эта «Благодать тишины» – полное фуфло и мы не там ищем. Вот только я нутром чую – секта в нашем деле замазана по уши…
Начинаются намеки… на что-то большее, чем безмолвное созерцание… Тревога: начинают доверять или провоцируют, чтобы она раскрылась? Неизвестность… Осторожность… Нарастание напряжения… И узнавание чего-то нового… Секта опасна… Нет, это не безобидные шизики – они что-то готовят… Что? Попытаться форсировать события? Нет, нельзя – опасно… Намеки становятся яснее… Теперь это, скорее, обещания: вот-вот уже узнаешь больше, увидишь… Что? Или кого? Главу секты? Хорошо бы… Нетерпение, которое пока под контролем… По-прежнему осторожность… Не рисковать – все же само идет в руки… Если раскроют… Нет, не должны – она же опытная, хитрая, мастер своего дела… Что ей какие-то фанатики?
Всплеск! Удивление и уже не тревога – страх! Растерянность, почти шок… Такого она точно не ожидала… Это не простые фанатики… Ошиблась, недооценила, попалась в ловушку… Они круче, и планы у них… О боже мой! Опасность! Непосредственно для нее… Сейчас… Хотят использовать для… для… Нет! Только не это! Паника… Бежать! К черту все, к черту главу секты – на такое она не подписывалась!
Уходить! Скорее! Максимум усилий для этого! Как жаль, что у нее нет активных способностей мгновенного воздействия! Да, она может проклясть тех, кто сейчас пытается ее убить, но не все ли равно ей, мертвой, будет, что потом станется с убийцами? А ведь они хотят не просто убить. Они хотят… Хотят… Нет! Почти уже ушла… Как хорошо, что так и не появился глава секты… О, только не это! Ну почему?! Она ведь уже почти…
Детская обида и тут же отчаяние… Боже! Это же… Это… Не может быть! Узнавание… Шок… Новая волна страха… Демон! Демон в человеческом обличии… Не дать себя схватить! Зеркало! Изнанка! Вот способ спасения! Уйти туда… Вспышка последней отчаянной надежды… Ну же! Шаг. Удар. Темнота…
Ребушки-воробушки! Ничего себе пышки с Большой Конюшенной! Особо внушает демон в человеческом обличии, если я не ошибся с расшифровкой информационно-эмоциональной реакции… Шок, неверие – реакция типа «так не бывает, это страшные сказки». Двоедушник? Скорее всего. Он руководит сектой? Почти наверняка… Но узнавание? Черт! Осинцева знала его. Где видела раньше? В ковене? В «конторе»? Просто на улице? Да где угодно! Эх, как жаль, что я не могу видеть образы, а только ловлю их отголоски в звучании! Но, может быть, если я проиграю этот фрагмент ее жизни еще раз, то смогу понять что-то, до сих пор укрывшееся от моего внимания? Надо попытаться!
Внезапно меня накрыла волна страха. Не того, что я слышал в звучании коматозницы, а моего собственного. Чувство опасности. Страшной опасности. Неужели… Я обернулся… Нет! Вот оно – воплощение моих кошмаров! Гигантское черное паукообразное нечто вынырнуло с улицы Миллионной между Мраморным дворцом и зданием «Ленэнерго». Страх почти мгновенно перерос в панику: как спасаться? Спрятаться на Марсовом поле? Не смешите мои тапочки! Где? В землю зарыться? Убежать? Я видел, как быстро может перемещаться эта тварь – без шансов. Уйти в физическую реальность? Да же если забыть о том, что, скорее всего, я появлюсь среди толпы туристов, как перейти без зеркала?
Все эти мысли пронеслись в моей голове за несколько секунд, будто стадо антилоп, за которыми охотится львиный прайд. А потом словно током ударил еще один привет из не моей памяти: «Болван, да этот мемориал – место Силы, готовые врата!» А следом: «А что с душой коматозницы?» И ответ: «В пень ее! Еще немного – и ты сам погибнешь!» Время стремительно утекало: мега-паук быстро и решительно направился в мою сторону, а в моей голове уже звучала правильная последовательность стихотворных строк с обелисков вокруг Вечного огня. Заклинание для открытия врат. Вернуть душу ведьмы в ее тело я уже не успевал, а потому, подгоняемый волнами паники, просто подтянул ее к себе, еще толком не представляя, что хочу сделать, и начал тихо произносить заклинание.
Мысль «Что-то не так!» вспыхнула в моей голове синхронно с тем, как губы произнесли последнюю строчку. Ни раньше, ни позже. Остановиться я не успел, а как только мой голос затих, у меня под ногами возникла здоровенная, площадью почти в весь мемориальный комплекс, черная воронка. Чистая, беспросветная, вращающаяся с большой скоростью тьма, в которой исчезли и Вечный огонь, и тело ведьмы. Паук был уже близко, но он не успевал – воронка с бешеной силой засасывала меня в свое чрево, и я просто ухнул в эту бездну. Последнее, о чем я успел подумать, перед тем как темнота затопила все, – что не стоило вот так, безоглядно доверять этой приходящей неведомо откуда прямо в мозг информации.
Холод. Просто зуб на зуб не попадает. И туман. Непроглядная мгла серо-лилового цвета. Не могу понять, где я. Это Изнанка? Или уже нет? А если нет, то что? Куда подевалась душа Осинцевой? Или она все еще здесь, только я ее не слышу? Черт, да я не только ее – себя не слышу. Если это место и относится к Изнанке, то представляет собой какой-то более глубокий ее слой, в который звучание не просачивается в принципе. Даже паранормов. Даже свое. Полная тишина. Тишина?! Именно ее символизирует та руна, которую Хирург вырезает на лбу каждой своей жертвы? В это превратится Питер, если «Благодать тишины» добьется своего? Но как они собираются это сделать? Чтобы помешать секте и неведомому Хирургу, которые, похоже, действуют заодно, нужно хотя бы приблизительно понять их план, а в этом мне может помочь только Спирина. Но, во-первых, если захочет, во-вторых, если не солжет, и в-третьих, если не заломит за свою помощь невообразимую цену, которая вряд ли будет измеряться деньгами. Созрел ли я для сделки с ней? Не факт. Возможно, это мглистое место – ловушка, в которую я попался по собственному недомыслию. Возможно, Спирина и паук действуют заодно, чтобы вынудить меня пойти на условия ведьмы. Возможно… Стоп, так я далеко зайду со своей разыгравшейся паранойей.
Надо попытаться все же разобраться, куда я попал, что это за место, и как отсюда выбраться. И где я нахожусь чисто географически. На том же месте, где и провалился – на Марсовом поле? Или перенесся куда-то еще? Окружающий пейзаж ответов не давал, ибо тонул в серо-лиловой хмари, открывая моему взгляду лишь смутные тени, не поддающиеся идентификации. Соответственно, никакой возможности определиться даже со сторонами света. Полная потеря ориентации. Я как-то уже привык держать ситуацию под контролем, и подобная беспомощность стала для меня неприятным сюрпризом. Опять загадки во тьме…
Думай, Денис, думай! И если ты не Денис, все равно думай! Потому что иначе ты застрянешь здесь, в этом туманном царстве, на веки вечные. Точнее, пока не помрешь от жажды или голода. Или не замерзнешь в пень.
Но подумать мне не дали. Уши вдруг заложило, как при взлете самолета, а по серо-лиловой хмари пробежала волна. И в следующее мгновение ее вспорола громадная черная членистая лапа с когтем на конце. Ребушки-воробушки, паук! Он рвется сюда! Я едва успел упасть и откатиться в сторону, иначе бы этот коготь просто пригвоздил меня к земле.
Бежать! Бежать со всех ног! Плевать, что ничего не видно и на каждом шагу можно так загреметь под фанфары, что и костей не соберешь. Быть сожранным этой тварью гораздо хуже. А если не сожранным, то… может, еще хуже. У меня просто воображение отказывает, пасуя перед волной ужаса.
Когда я стартовал, в мир серо-лилового тумана паук просунул уже четыре конечности и часть своей туши. Проверять, увидит ли меня этот монстр в густой мгле, не хотелось совершенно: почему-то казалось, что для него туман препятствием не станет.
Неизбежное случилось, когда я пробежал шагов двадцать. Прямо передо мной из тумана вынырнуло дерево; пытаясь избежать столкновения, я рыскнул в сторону, нога подвернулась, – и я со всего размаху упал. Ох, вашу же в пень! Попытался сразу вскочить. В колено словно гвоздь вонзился, но от повторного падения я все же удержался. Только скорость моя резко упала, и теперь я бежал, ковыляя. А монстр настигал. Оглянувшись, я увидел его смутную уродливую тень совсем близко. Попытался ускориться, да где там?! Только еще раз подвернул ту же самую ногу. Я рухнул, как подкошенный, но ожидаемого удара о гравий почему-то не последовало. Напротив – я упал во что-то жидко-вязкое, словно трясина. И стал тонуть.
Куда же на этот раз-то?! Я что, в самый Нижний мир провалюсь, к демонам?! Паучья лапа почти достала меня. Тварь занесла ее, словно топор палача, но ударить не успела – я снова исчез.
Здесь уже видимости не было совсем. И слышимости. И осязательных ощущений тоже. И запахов. Я словно висел в безвоздушном пространстве, но каким-то странным образом мог дышать. И зверски мерз.
А потом вдруг начал «тонуть». Меня захлестывали волны безумия – потоки образов, от которых мое сознание отчаянно пыталось спрятаться в раковину, закрыться, ничего не видеть и не ощущать, как в первые секунды в этом странном месте. Но моему сознанию этого не позволили – заставляли смотреть, а на попытки изолироваться отвечали резкими уколами пронзительной боли.
Я видел фрагменты не моей жизни, но так, словно все это происходило со мной. А иногда – будто я смотрел на что-то невообразимое сквозь странное зеркало, работающее в качестве окна. Я воспринимал себя то мужчиной, то женщиной, то… вообще не человеком, а чем-то странным с руками-лапами, вооруженными длинными когтями. Иногда даже – бесплотным духом, проходящим сквозь стены и двери. Я убивал и умирал, мучил и мучился, преследовал и убегал, меня накрывало то ужасом, то бешеной яростью. И каждый фрагмент в этом безумном калейдоскопе длился не дольше нескольких секунд, а потом разбивался вдребезги, будто кто-то запускал в зеркало камнем. Дурацкая мысль, что разбить зеркало – плохая примета, а тут их уже наколочено на неслабую такую катастрофу, вызвала у меня истерический смех, сразу же сменившийся кашлем от внезапной боли в горле.
Ребушки-воробушки! Это что, тоже память предков? Только она почему-то здесь совершенно не помогает, а напротив – губит меня. Я не узнаю ничего. Моих воспоминаний нет совсем. Может, это потому, что я потерял память? Ну так ведь именно здесь, в этом ментальном шторме может разрушиться сколь угодно прочный блок. Наверное. Но мой почему-то оставался незыблемым. Бушующее вокруг и внутри меня безумие не могло проломить стену, отделяющую меня от моего прошлого, но разрушало мое «я». Еще немного такой свистопляски – и я необратимо рехнусь. Человеческий мозг не приспособлен для подобного.
«Так то человеческий», – вдруг возникла мысль, показавшаяся мне вполне резонной: вовсе не доказано, что я человек, как, впрочем, и обратное. Кто я? Откуда взялся? Зачем пришел в этот мир со своим странным, взрывоопасным даром? Опять загадки во тьме… Похоже, я весь состою из этих загадок. И жизнь моя из них же строится.
Я не понимал, что со мной творится. Мой разум будто пропускали сквозь чудовищную ментальную дробилку, пытаясь стереть в мелкую пыль, чтобы и следа не осталось от моей личности… Или все-таки нет? Какую цель преследует эта лавина образов, обрушивающаяся на меня? А может, и нет никакой цели? Может, она – как ураган, как землетрясение, слепая разрушительная стихия, под которую мне не повезло попасть? И тут же мне стало ясно, что так оно и есть.
Я боролся за сохранение своего рассудка и проигрывал. Ментальная буря меня сожрет и переварит столь же верно, как это сделал бы паук. Но если эта стихия существует здесь изначально, она – неотъемлемое свойство этого слоя реальности, то паук – зло. Чернейшее и смертельно опасное не только для меня, а и для мира, из которого я сюда явился. Откуда я это знаю? Знаю, и все. Вот просто понял в один из кратких моментов просветления, когда мысли обретали хоть какое-то подобие связности. Но этих моментов становилось все меньше, и возникали они все реже.
Я погибал. Переставал существовать как личность. Еще немного – и я просто растворюсь в этом кошмарном вареве из чужих воспоминаний, мыслей, чувств, эмоций. Стану его частью. И потом, когда еще какой-нибудь несчастный сюда провалится, частички того, что сейчас содержится в моем разуме, будут атаковать его вместе со всеми остальными.
И эта мысль вдруг, как никакая другая, дала мне силы для продолжения борьбы. Я не хочу такой участи. Только не так! Проснулась бешеная ярость. И на сей раз это именно моя ярость, а не чья-то там еще. Свистать всех наверх! Все ресурсы к бою! Я еще покажу этой стихии, где кузькиного рака мать зимует! Вот прямо сейчас и покажу, потому что «потом» у меня может и не быть…
И в этот момент передо мной вдруг появилась она – Осинцева, коматозница. А я-то все думал, куда ее душа делась? Никуда, при мне осталась. Ее-то блок тут смело на раз. И не рехнулась она только потому, что со мной в одной связке… Соответственно, и я, быть может, в своем уме в том числе и из-за нее, потому что стереть, разрушить две души сразу куда сложнее, чем одну. И тут я вспомнил тот самый, главный вопрос, который не успел выяснить, расшифровывая ее звучание. И задал его сейчас, хотя, казалось бы, какое мне уже до этого дело?
«Кто? Кого ты видела?»
Несколько мгновений она смотрела на меня с недоумением, а потом ее лицо вдруг прояснилось.
«Это…»
Больше ничего она произнести не успела – ее смело. Она не разбилась, как зеркало. Скорее, это выглядело, как распадающееся на пиксели изображение, когда возникает проблема с сигналом… Твою же в пень!!! Последний шанс что-то узнать развеяло в прах, и мой яростный вопль не смог нарушить тишины – серо-лиловая хмарь выпила все звуки.
И тут, в момент самого черного отчаяния, до моего агонизирующего сознания еще раз добралось знание.
Вторично в этом царстве торжествующего безумия, но на сей раз действительно полезное. А главное – я успел им воспользоваться. Распад личности ведьмы дал сильнейший энергетический выброс. Я почувствовал его и оттолкнулся, рванувшись вверх, прочь из смертоносного ментального хаоса. Будь я один, так бы тут и пропал. Но именно в этих почти уникальных обстоятельствах, когда дикая случайность забросила сюда вместе со мной еще одну душу, это могло сработать. И оно сработало.
Нет, на сей раз мне удалось не потерять сознания, хотя во время прорыва меня и терзала жуткая боль. Думаю, вырубись я – и все, конец. Но я удержался на краю бездны, в которой царили беспамятство и безумие, и шагнул не в нее, а прочь. И что-то еще мелькнуло в моем сознании в эти решающие мгновения, что-то, вызвавшее невыразимое изумление, почти шок. Я вспомнил. Вспомнил все, но эта память продержалась ровно до того момента, когда закончился прорыв. А потом растворилась…
Изнанка. Милая, родимая Изнанка! Мне захотелось упасть и целовать землю – настолько огромное и всеобъемлющее счастье и облегчение охватило меня. И только абсолютная уверенность, что я забыл нечто очень важное, не давала мне отдаться этим чувствам целиком.
А еще окружающий пейзаж. Холод, влажность, каменистая почва, очень редкая трава. Это определенно не Марсово поле. Когда мои отплясывающие тарантеллу мысли и эмоции несколько улеглись и я смог наконец нормально думать, то огляделся еще раз. Море. Гладкое, как зеркало. Полный штиль, как, впрочем, и всегда на Изнанке. Я на острове. Совсем небольшом и пустынном. И все, что тут есть, кроме камней и редкой травы, – развалины какой-то постройки, наводящей на мысль о крепости… Очень знакомой по – стройки, кстати, и я ее определенно уже видел, только издалека. Вон… – тут мне стало очень не по себе… – вон оттуда.
Там, куда я смотрел, находился еще один остров, не больше того, на котором находился я. И там тоже постройка, только, в отличие от этой, целая. Ну, почти целая. Мрачная серая крепость, четыре… точнее, три с половиной этажа, два круглых бастиона, соединенных прямыми стенами, бойницы для артиллерийских орудий. Ее просто невозможно было спутать ни с чем другим. Чумной форт, «Александр I», Финский залив к югу от Кронштадта. А я, соответственно, на руинах «Павла I». Ребушки-воробушки! Вот меня занесло-то, а! Это как, интересно? Или там, куда я провалился, пространство тоже искажено?
Так или иначе, радость от возвращения на Изнанку быстро потускнела. «Павел I» – форт, пользующийся среди знающих людей заслуженно дурной славой. Место Силы, причем довольно мощное, с преимущественно негативной энергией. Те, кто думает, что взорвался он в годы революции из-за пьяных матросов, пусть так думают и дальше. А те, кто знает, что к чему, удивляются, что он не взорвался раньше…
Однако мне пора выбираться с Изнанки в физическую реальность (благо вода – к ак зеркало) и вызывать подмогу. Только бы сотовый брал, а то я рискую застрять на этом островке надолго: туристов возят на «Александра» и на «Милютина», проходя от «Павла» на приличном расстоянии, да и вечер уже надвигается…
Ежась от холода, я приблизился к самой кромке воды и глянул сквозь, чтобы увидеть не дно, а ворота в нормальный мир. Увидел и шагнул…
Сильный ветер тут же прохватил меня буквально насквозь, а уже готовившееся скрыться за горизонтом солнце согревало мало. Да и одежда моя никак не подходила для продуваемого со всех сторон голого каменного острова посреди моря. Быстрее отсюда, пока я в хлам не простудился!
Я достал сотовый. Уровень сигнала – две палки. Негусто, но, надеюсь, этого окажется достаточно. Взгляд выхватил вдалеке катер, рассекающий покрытый пенными барашками волн Финский залив в направлении Кронштадта. Кричать бесполезно – не услышат – воющий ветер заглушит все.
Я двинулся к развалинам, рассчитывая, что остатки стен хоть как-то защитят меня от ветра, а параллельно отыскивал в контактах номер Александры. Все, конечно, далеко не блестяще, но, хоть я и потерял свидетельницу, мне было что сказать своей кураторше.
Александра долго не отвечала, и я, стуча зубами и чертыхаясь про себя, выбирал местечко, где меня не будет так просвистывать. Это оказалось непросто, но все же я такое нашел. Встал в затишок и, пока в телефоне шли гудки, огляделся. Ничего интересного: камни, руины, руины, снова камни, глина, редкие былинки… Стоп, а это еще что такое?!
Из-за камней у дальнего края одной из уцелевших стен бежала… какая-то темная струйка. И тут, хотя за стеной ветер уже не так свирепствовал, мне вдруг снова стало очень-очень холодно, поскольку я уже наверняка знал, что это за струйка. На враз одеревеневших ногах я двинулся к ней. Камни пока закрывали от меня источник этого темно-красного ручейка, но я уже знал, что там увижу.
Ноги. Джинсы и кроссовки. Это первое, что открылось моим глазам. Шаг… еще шаг, еще…
– Алло, Денис! – закричала вдруг трубка голосом Александры, и я вздрогнул. Но не остановился. – Слава богу! Ты где? Что случилось? Где Осинцева?!
– Я… – Внезапно пересохшее горло превратило мой голос в хриплое карканье. – Я на…
Еще шаг открыл моему взгляду все, и тут мне пришлось сглотнуть подступивший к горлу комок. Зашибись! Вот именно такого мне сегодня и не хватало для полного ансамбля! Передо мной лежал изувеченный труп мужчины лет сорока. Очень знакомо изувеченный. Профессионально. Вскрытая грудь, окровавленный рот, вырезанный на лбу знак. Мне не надо было подходить ближе, чтобы понять, каких именно органов недостает трупу, и не требовалось внимательно рассматривать изрезанный лоб, чтобы увидеть, какой именно знак нарисовал…
– Денис!!! – надрывалась Александра. – Да где ты, черт возьми?! Не молчи же! А, чтоб тебя! Денис! Алло! Алло!!!
…Хирург. Взгляд мой вернулся к морю, но катер уже пропал из поля зрения. Раны совсем свежие, трупом этот бедняга стал буквально перед моим появлением. Снова в месте Силы. И этот катер, попавшийся мне на глаза… бьюсь об заклад, он вез убийцу. И перехватывать его уже поздно: до берега тут всего ничего, и пока прибудет кавалерия, Хирурга уже и след простынет…
– Денис же, твою мать!!!
Я откашлялся, чтобы вернуть себе способность нормально говорить.
– Саша, будет лучше, если ты с бригадой прибудешь сюда прямо сейчас. На вертолете. И только не удивляйся…