Санкт-Петербург. 22 июня 2017 года

Редкое за последнее время утро, когда я не чувствовал себя узником в пыточной камере. Ковен заключил со мной договор по поводу целителя. Одна из невидимых ведьм, та, что с целительскими способностями, даже провела в качестве аванса небольшую реанимационную процедуру, благодаря которой я относительно спокойно проспал всю ночь в своей кровати. Мне, впрочем, сказали, что это ненадолго, и только если я успешно выполню свою работу, их лучший целитель «сделает все как надо» и, возможно, решит мою проблему раз и навсегда. Их бы устами да мед пить, как говорится…

Так что сегодня за завтраком я был непривычно улыбчив и разговорчив. Ладу, которая поначалу с тревогой высматривала во мне признаки вчерашней немочи, это успокоило и порадовало. И к ней вернулось ее прежнее беззаботное состояние.

– Как продвигаются поиски работы? – спросил я.

– О, я как раз в процессе! – просияла Лада. – У меня появилась гениальная идея!

За эти дни я успел достаточно изучить свою двоюродную сестру и ее звучание. Сейчас зеленая струна воли и смелости вместе с оранжевой креатива и лиловой авантюризма заставили меня слегка напрячься.

– И какая же?

– Хирург! – выпалила Лада с торжествующим видом студентки, ухитрившейся сдать на отлично высшую математику.

Ребушки-воробушки! Желудок заледенел, будто я проглотил маленький айсберг. Первые три ответа, просившиеся на язык, я проглотил. Озвучил только четвертый:

– С ума сошла?! Думать забудь!

– Но Дэн! – отчаянием зазвучал как ее голос, так и белая струна. – Это мой шанс, понимаешь?! Хирург сейчас на слуху, надо ловить момент. Если я раскручу это дело…

– То получишь хороший шанс стать одной из его жертв, – мрачно закончил за нее я.

– Но я буду осторожна!

Набрав в грудь воздуха, чтобы рявкнуть «Нет, и точка!», я по ее зеленой струне воли, звучавшей в тональности крайнего упрямства, понял, что она все равно будет копать это дело, даже если для вида согласится со мной. Остро захотелось выругаться. Опять, что ли, на струны воздействовать? Моя нелюдимость оказала мне плохую услугу: будучи постоянно один, я разучился нормально общаться с людьми (если вообще когда-либо умел) и, в случае возникновения противоречий, способен решить их только одним способом – душевного насилия через струны. Путь наименьшего сопротивления.

Он же – скользкая и кривая дорожка. Зашибись просто! И что делать? Манипулировать струнами близкого человека – плохо, а пустить все на самотек нельзя: эта история с Хирургом просто смертельно опасна. И уговаривать ее мне некогда – слишком много навалилось проблем, которые требовали оперативного решения. Беспокоиться в процессе еще и о безопасности моей взбалмошной кузины – это будет уже перебор. И все же сама мысль, чтобы вот так бесцеремонно воздействовать на Ладу, вызывала у меня инстинктивный протест… Попробуем все же другой путь… Хотя бы отчасти другой.

– Давай так, – осторожно произнес я. – Подожди три дня. Добуду я тебе эксклюзив, который у тебя в любом желтом издании с руками оторвут. А может, и не только в желтом.

– Ты? – Она недоверчиво посмотрела на меня. – Как?

– Есть у меня способы, – ответил я, слегка касаясь ее голубой струны доверия, чтобы убрать лишние сомнения. – Обещаю тебе – останешься довольна. А ты до тех пор пообещай не лезть в дело Хирурга. Ну как, по рукам?

Повисла небольшая пауза, а потом Лада решительно тряхнула головой:

– По рукам!

И тут я коснулся ее аквамариновой струны честности. Теперь это свое обещание она нарушить не сможет, даже если очень захочет. Минимальное необходимое воздействие. А главное – сугубо локальное.

* * *

Хмурое и недовольное выражение лица Александры – пожалуй, самое частое из тех, что я у нее наблюдаю последнее время. Конечно, понятно, что подопечный ей попался, мягко говоря, не сахар, ну так от меня и отдача – будь здоров. Пусть-ка попробует сказать, что это не так! Да, недавно я прибег к не очень красивому приему и некоторую дозу осуждения, наверное, заслужил. Но молчаливый кивок в ответ на мое приветствие – это уже чересчур.

– Саша, только вот не надо смотреть на меня как на врага народа, ладно? Вам же лучше будет, если я к этому делу подключусь!

– Знаешь, сколько раз я думала, что лучше было бы, если б ты никогда здесь не появлялся?

Я хмыкнул:

– Ну, спасибо! Я, вообще-то, не просил меня вербовать. И даже спасать не просил. Оставили бы подыхать там, на Марсовом поле, и сейчас наслаждались бы жизнью. Впрочем, еще не поздно. Скажи своему целителю больше меня не реанимировать, и проблема решится сама собой.

Она скривилась:

– А теперь ты из меня делаешь врага народа. Если бы я или мое руководство захотели, ты давно бы уже исчез. Тебя, собственно, и так нет.

Ого! Интересная фразочка!

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, проехали. Хотел узнать о жертвах Хирурга? Что же, пошли.

Ладно, проехали так проехали. С Александрой где сядешь, там и слезешь – выпытывать бесполезно. Скажет, когда сама созреет… или никогда. Не иголки же ей, в самом деле, под ногти загонять!

* * *

Морг судебно-медицинской экспертизы при ФСБ разительно отличался от обычного муниципального, в котором мы с Александрой побывали недавно. В первую очередь – порядком и мерами безопасности. По пути моей кураторше пришлось несколько раз прикладывать пропуск к электронным турникетам и пару раз предъявлять охранникам подписанное руководством разрешение о допуске в режимную зону консультанта. Меня то есть.

Наконец мы оказались в святая святых, и перед нами выдвинули три морозильника с изувеченными телами внутри. Надо сказать, убийца вполне заслужил свое прозвище. Зрелище, конечно, удовольствия не доставляло, но вивисектор сработал аккуратно, выпотрошив свои жертвы ровно настолько, насколько это ему требовалось, чтобы удалить все необходимое – язык, сердце, легкие. Интересно, для чего? Торговля органами? А руна на лбу? А места Силы, в которых находят трупы? Это зачем? Для отвода глаз, чтобы замаскировать истинные мотивы? Может, и так, но мне почему-то в это не верилось – слишком много творилось вокруг мистики самого неприятного толка.

Руна на лбу убитых, кстати, довольно интересная и повторяется вплоть до мельчайших деталей. Не могу назвать себя экспертом, но… Я достал блокнот и зарисовал этот знак самым тщательным образом, чтобы потом поискать в сети: если только убийца намеренно не наводил мистическую тень на плетень, этот знак мог оказаться следом.

Жаль все-таки, что мертвые молчат. Во всех смыслах. Даже остаточного звучания нет. И я не могу сказать о них ничего сверх того, что уже известно ФСБ. Хотелось бы знать закономерность, по которой Хирург их выбрал. Что у них общего? Что такого особенного? Досье я пока не читал, а по внешности… Мужчина под пятьдесят, шестнадцатилетний подросток и женщина лет тридцати. Первый был работягой, если судить по его мозолистым рукам. Женщина выглядела холеной. Значит, либо домохозяйка с обеспеченным мужем, либо офисный руководитель. У подростка давний шрам на щеке, не исключено, что от ножа, и куча татуировок. Типичный «плохой мальчик». Очень разные… А способности? Кто же теперь скажет? В папке, переданной мне верхушкой ковена, они не значились точно. Но туда включили не всех. Только топов, способных провернуть отнятие Силы. Тот же Портнягин, например, там отсутствовал. Эти могли быть рядовыми. Хотя, если бы их недавно убили, да еще вот так, ярко и странно, Внутренний круг бы непременно о них упомянул в разговоре со мной. Или нет? Загадки во тьме…

– Досье на них есть? – спросил я Александру.

– У меня в кабинете посмотришь.

Странное дело – вот вчера какой-то черт дернул меня влезть в эту историю с Хирургом. А оказалось – не черт, а космическая интуиция. Вот как знал, что моя неугомонная родственница захочет поиграть в детектива и поймать ужасного маньяка, покрыв себя неувядаемой славой! Хотя, может, и знал – я же слышал, как звучит ее авантюризм. И в тот момент, когда Лада впервые заговорила о Хирурге, в подсознании моем включился тревожный сигнал, только я не сразу понял, что к чему, и действовал чисто инстинктивно.

На стол передо мной легли три тоненькие папки – все, чем располагала «контора» на жертв Хирурга. Так, в основном я не ошибся. Парень – типичный хулиган с окраины. Фанат «Зенита», ультрас, из тех, с которыми лучше не встречаться после неудачного матча их любимой команды… Впрочем, после удачного тоже. Приводы за драки с применением холодного оружия, вандализм и карманные кражи. Один условный срок за последнее. Интересно, кстати: с таким послужным списком он мог уже и по-взрослому загреметь. Но не загремел. Вряд ли у такого, как он, хватало денег на взятки. Просто повезло? Или не просто? В досье – ни слова про какие-то его особые таланты. Ладно, продолжим.

Мужик в возрасте. Работал сборщиком мебели. Примерный семьянин – жена и двое детей. Все как в классике – мальчик и мальчик. Не алкаш. Не был, не замечен, не привлекался. Чем он мог заинтересовать Хирурга? Своей правильностью? А может, тем, что не попало в досье? Опять, стало быть, пусто. Идем дальше.

Женщина. Работала в сетевом маркетинге. БАДы. Успешно вроде работала – в деньгах не нуждалась. Да и муж хорошо зарабатывает. Есть дочка младшего школьного возраста. Таких тоже полным-полно. И почему тогда? Нет ответа. Опять тупик?

Я повернулся к Александре:

– Твои ручные ведьмы что-нибудь про них знают?

– Ничего. Когда нашли трупы, на них не осталось и следа Силы.

– Но это вовсе не означает, что ее не было и при жизни, так?

– Так.

– С родственниками общались?

– Парень – сирота, детдомовский, если ты не заметил. С соратниками его по «Невскому фронту» беседовали… насколько мне известно. Глухо. Иначе бы это появилось в досье. По остальным – тоже голяк.

Гм, занятно! Для человека, который не занимается этим делом, моя кураторша знает многовато. Ой, темнишь ты, Александра, ой, лукавишь!

– А мне с ними можно пообщаться?

В ее глазах вспыхнуло раздражение:

– А зачем, Денис? Чего тебе неймется? Своих проблем мало?

– Я могу ответить, Саша. Но баш на баш. Ты мне за это расскажешь, что имела в виду под словами «тебя и так нет».

– Когда ты успел стать таким торгашом? – с досадой процедила она. – Ничего уже просто так не делаешь.

Я зло прищурился:

– Нет, это просто зашибись! Я почти год впахиваю на вас за смешные деньги и не задаю вопросов. А как только начинаю задавать – сразу становлюсь торгашом, шантажистом и черт знает кем еще. Как-то несправедливо, ты не находишь?

Она хмыкнула:

– Тоже, нашел, где справедливость искать!

– Да уж – «контора» есть «контора». Только я вам не простой осведомитель. Сейчас мне нужна информация. Вам – тоже. Я готов на обмен. Не хотите – не надо.

– Мы можем тебя заставить!

– Попробуйте, – скучным тоном отозвался я. – Посмотрим, как это у вас получится.

Она прошипела что-то нечленораздельное и отвернулась.

– Ты меня, между прочим, к должностному преступлению склоняешь, – глухо прозвучало наконец.

– Тебе нужно два раскрытых дела или нет?

Хотел бы я сам испытывать на этот счет ту уверенность, которая прозвучала в моих словах! Мне до раскрытия еще, как до Стокгольма брассом! Одни смутные подозрения. А еще неплохо бы придумать для Александры правдоподобный мотив моего вмешательства в дело Хирурга. Не сдавать же ей Ладу, в самом деле! А кого тогда? Может, ковен?

– Черт с тобой! – наконец бросила Александра. – Только тут уж ты первый отвечай, чтобы все по-честному было.

– Идет.

– Так зачем тебе Хирург?

– Не мне. Ковену.

– При чем тут ковен?

Я улыбнулся.

– Ну, сейчас ты меня тоже толкаешь на разглашение конфиденциальной информации.

– Не наглей, консультант!

– Я не наглею. Просто предупреждаю. Если что-то просочится, если ты или твое руководство выйдете на ведьм и начнете с ними что-то выяснять, тем самым серьезно подставите меня. Ковен со мной церемониться не будет, и вы просто останетесь без консультанта. Между прочим, вам я дал подписку о неразглашении, и через меня еще ни разу ничего не ушло на сторону.

– Будь спокоен, тебя я не сдам.

И пусть я не слышал звучания моей кураторши, глаза ее на сей раз были достаточно красноречивы. И мне стало ясно: действительно не сдаст.

– Хорошо. Ковен нанял меня.

– Для чего?

– Кто-то убивает их учеников. – Слова я цедил осторожно, словно боясь расплескать.

– Вот этих? – Александра кивнула на папки.

– Нет, других. Но в сочетании с трупами в местах Силы это вызывает у них серьезную тревогу, – вдохновенно врал я. – Они предполагают, что кто-то готовит некий опасный ритуал.

– Какой?

– Этого они мне не сказали.

– А насчет жертв Хирурга?

– Если бы мне что-нибудь сообщили, я бы тебя не спрашивал. Я не знаю, состояли ли эти трое в ковене. Но даже если нет, в нем ведь состоят далеко не все паранормы Питера. Или…

Я запнулся, пораженный внезапно пришедшей в голову мыслью.

– Или? – поторопила меня Александра.

– Или речь идет о «тихих».

– Как я? – В глазах Александры появилось едва уловимое напряжение.

– Как ты. И если о том, что человек – паранорм, может узнать достаточно сильная ведьма или ведьмак…

– То о том, что он – «тихий», можешь узнать лишь ты, – закончила Александра. – И это бред, если только ты не Хирург.

– Я не Хирург, но ты слишком упрощаешь. Во-первых, могут быть другие арфисты. Вспомнить, к примеру, моего предшественника. – На этих словах я пристально посмотрел в глаза Александры, но на сей раз не уловил в них ни тени эмоций, словно речь шла о погоде. Хотя, может быть, она просто предвидела мой выпад и вовремя натянула маску невозмутимости. – А еще есть двоедушники. Они каким-то образом чуют арфистов. Почему бы им так же не чувствовать «тихих»?

– Намекаешь, что убийца – двоедушник?

– Как вариант.

Она покачала головой.

– По-моему, это все притянуто за уши. Мы же не знаем ничего – ни того, что убитые были паранормами, ни того, что они были «тихими». Ты просто тыкаешься вслепую, ищешь закономерность. Только, по-моему, ищешь ее совсем не там. Вариант, что жертвы – самые обычные люди, а убийца – просто сдвинутый на магии псих, ты, я так понимаю, не рассматриваешь?

– Его не рассматривает ковен. Вернее, они бы только обрадовались такому варианту, но он, по их словам, «слишком хорош, чтобы быть правдой».

Александра скривилась:

– Терпеть не могу дела, в которых замешан ковен. Они всегда насквозь пропитаны политикой, и ногой не двинешь, чтобы не споткнуться о чьи-нибудь интересы… Так ковен будет вмешиваться в это дело?

– Только если увидит, что оно связано со смертями их учеников.

– А ты можешь их убедить, что не связано?

– Пока я не увидел этому никаких подтверждений. А врать им я не стану – это чревато.

– Вот черт!

– Так я смогу поговорить с друзьями и родственниками убитых?

– Только после того, как выяснишь все, что можешь, о нашей ведьме.

– Это конечно, но ведь и ты кое-что обещала. Что значит «тебя и так нет»?

Александра вздохнула и закатила глаза.

– Нет, ты все-таки торгаш!

– Саша!

– Ладно, я поясню, только услышанное тебе не понравится.

– Я начинаю привыкать к плохим новостям, так что давай, жги!

Она помялась:

– Тебя и правда нет. Ты – никто, призрак, фантом. – Ее поднятая рука остановила мои возражения. – Денис Кульчий… настоящий Денис Кульчий погиб десять месяцев назад в автокатастрофе. Такси, в котором он ехал, столкнулось с грузовиком. Два трупа. Заявлений о пропаже никто не подавал, а тебя нашли почти одновременно с ним. Без денег и документов. И ты оказался очень похожим на Кульчего. Поскольку наши сотрудники из ковена подтвердили наличие у тебя особых талантов, мы решили использовать эту возможность и легализовать тебя таким вот образом. Пластическая операция усилила сходство – и вуаля! Денис Кульчий возродился для новой жизни. Некромантия в действии. В общем, эта Лада, которую ты так любезно поселил у себя, никакая тебе не родственница.

Ребушки-воробушки! По спине пробежала волна озноба, и начали ощущаться первые признаки возвращения головной боли, намекая на скорый ад. Но меня это уже не волновало – я сидел, будто оглушенный: только-только забрезжила надежда докопаться до моего прошлого, как трах-бабах – и все рухнуло. Выскребайся теперь из-под обломков, господин безымянный фантом! Впрочем, я сам напросился.

– А кто стер из сети все его данные? Вы?

– Конечно. Нам совершенно не улыбалось, чтобы ты пытался выйти на связь с не своими родственниками. Только лишний шум бы поднялся, а нам оно надо?

Угу. Так вашу в пень, стиратели хреновы! Сразу не могли сказать, что это имя не мое и нефиг заниматься изысканиями?

– Скажи, а с Кульчим… это точно не убийство?

Она пожала плечами:

– Камер на этом участке дороги нет, но выглядело все так, что водитель такси не справился с управлением. Тогда шли обильные дожди, и машина, похоже, ушла в аквапланирование.

– А этот Кульчий, случайно, не…

– Нет. – Прозвучало это быстро, но не слишком, чтобы не возникло никаких подозрений, и очень уверенно. – Не фантазируй лишнего, Денис. Твой предшественник тут ни при чем. И в смерти этой ничего необычного не было. Просто стечение обстоятельств.

Ладно. Черт с тобой, партизанка! Все равно ведь не расколешься… Как же меня достали все эти тайны Мадридского двора!

– Но ты-то знаешь, кто я на самом деле? – Тон мой не содержал ни толики оптимизма. И ответ подтвердил, что не зря.

– Абсолютно без понятия! По тебе никаких данных. Нигде. Словно ты никогда и не существовал и тебя сбросили на Марсово поле с летающей тарелки…

Угу. Марсиане, конечно.

* * *

Оказывается, держать удар я умею очень прилично. Может, и раньше умел, да не помню. А весь этот год только и делаю, что тренируюсь: получаю, поднимаюсь, встряхиваюсь и иду дальше. Вот и сейчас, словив очередной хук от судьбы, поспешил заняться делом: работа – лучшее средство в таких случаях. А моя работа сейчас – ведьма-коматозница.

Та-ак, Антонина Яковлевна Осинцева, с досье твоим я ознакомился, и если что-то в твоем звучании будет идти вразрез с ним, значит, это что-то произошло за последние дни. На тебя, похоже, оказали серьезное энергетическое воздействие. А вот кто, как и зачем, будем разбираться.

Ведьме-коматознице не было еще и сорока, а выглядела она вообще на тридцать с копейками. Довольно привлекательная особа. И по звучанию (с поправкой на кому, разумеется), представлялась довольно сильной ведьмой, смелой и целеустремленной, а также беспринципной.

Теперь по биографии. Дважды разведена… струны подтверждают, да… Ничего удивительного, кстати: сильный характер и стервозный, плюс паранормальные способности. Ведьма во всех смыслах, в общем… С такой мало кто ужиться сможет. Хотя к нашему вопросу это отношения не имеет. Паранормальные способности открылись в десять лет – клиническая смерть после автокатастрофы. Такое бывает. Попала в поле зрения Северного ковена в шестнадцать, взяли ее под крыло. Работала на ковен и на себя, что не возбранялось, но вот что при этом закон нарушала – дело другое. Порча, сглаз, привороты… Причем в основном не снятие, а наведение. «Порченые» дважды плохо кончали – несчастные случаи со смертельным исходом. Нет, не дважды. Трижды. Третий выжил, но… Многие на его месте предпочли бы смерть… Хм, хм… автокатастрофа, между прочим, тоже подпадает под определение «несчастный случай со смертельным исходом». Ладно, это я уже фантазировать начинаю, подгонять факты под свою теорию. Забудем пока о Денисе Кульчем.

А ты еще та штучка, Антонина Яковлевна! На смерти одного из «порченых» тебя, кстати, «контора» и накрыла. И завербовала. А ты решила: «Почему бы и нет?» Некоторое ограничение свободы в обмен на решение почти всех проблем – эта сделка показалась тебе довольно выгодной. К тому же твоя желтая струна вместе с лиловой говорят о любопытстве и постоянной погоне за новыми впечатлениями и ощущениями. Эта твоя страсть тут тоже могла быть удовлетворена. И Внутренний круг ковена одобрил такой шаг: свой человек в спецслужбах, плюс улучшение отношений с ними – хорошо же!

Вот только никто и никогда не знал, кому ты на самом деле предана. Но ответ тут простой: только себе любимой. Переметнулась ли ты здесь, в случае с сектой, когда тебя прижали? Очень может быть. Но если переметнулась, почему тебя попытались убить? Может, ты полезла туда, куда лезть не следовало? Или секта решила принести тебя в жертву, а ты это вовремя просекла и решила сбежать? Струны не дают ответа на этот вопрос. То, что произошло с тобой, оставило шоковый след на твоей душе, но по нему ничего не определишь. И этот шоковый след, как и твоя кома, вносит искажения и помехи в звучание, не позволяя расшифровать последние события в твоей жизни до рокового момента.

Какой же выход? Выход есть, только тебе он наверняка не понравится. Но ведь мы же тебя спрашивать не будем? Нет, не будем. Если бы ты могла, ты бы отказалась. И заговорила бы, чтобы избежать этого варианта. Но ничего из этого ты сейчас сделать не можешь. А твои работодатели уже заранее согласились на все, чтобы только получить нужную информацию. Открою тебе страшный секрет, Антонина Яковлевна. Тебя уже списали, как сгоревший компьютер, и просят только скачать файлы с твоего жесткого диска. Каким образом я буду это делать, никого не интересует. Ну что, пошли? Молчишь? Молчание – знак согласия.

Зеркало я подготовил заблаговременно и установил в палате, игнорируя недоуменные взгляды персонала. К тому же специально оговорил условие, чтобы во время процедуры меня оставили с ведьмой наедине. А то служба службой, однако клятва Гиппократа и постулат «не навреди» некоторыми врачами воспринимаются слишком серьезно. То есть это хорошо, конечно, но не сейчас и не для моих планов.

Я придвинул каталку и аккуратно переложил ведьму на нее, не отключая от системы жизнеобеспечения. Прикинул… Вроде длины проводов и системы капельницы как раз хватит. Встал рядом, взял коматозницу за руку, посмотрел сквозь зеркало, и когда оттуда пахнуло Изнанкой, шагнул вперед, толкнув каталку перед собой. И полог реальности откинулся, пропуская нас.

Естественно, по ту сторону – никаких проводов, трубок капельниц, игл… Но умереть на Изнанке не так просто – реанимационный эффект она оказывает довольно сильный, на себе испытал. Есть, конечно, особые создания вроде того же паука, которые запросто могут обеспечить тебе преждевременную кончину, но столкнуться с ним – как с медведем в лесу. Вероятность есть, но не сказать чтобы очень уж высокая. Я вот сколько уже тусуюсь на Изнанке и до сих пор (тьфу-тьфу-тьфу!) ему не попался. Надеюсь, и в этот раз повезет.

Чудес, конечно, Изнанка не творит, и ведьма по-прежнему в коме, но я особо ни на что такое и не рассчитывал – я тут с иной целью. Выкатил Осинцеву из палаты и двинулся на выход. Электричество не работает, так что никакой тебе электронной блокады дверей и спецпропусков. С другой стороны – и никакого лифта тоже. Поэтому на первый этаж пациентку пришлось аккуратно свозить по лестнице. Дальше – проще. От здания «конторы» до Марсова поля полтора километра, то есть пятнадцать минут хода. Ну ладно, двадцать, если с каталкой. А мне нужно место Силы. Это – ближайшее.

Вот и зеленый Вечный огонь. Странно он все-таки смотрится. Ну да ладно, главное – чтобы сработало. Метод революционный, ни разу не опробованный, по крайней мере, на живых. Чем это аукнется организму нашей ведьмы – неизвестно. Постараюсь аккуратнее, но я же в первый раз – всякое случиться может. Конечно, место Силы будет мне подспорьем, но все равно риск есть, и немалый… А, ладно – фигня война, прорвемся!

Интересно, откуда я все это знаю, а? Не помню ведь ни черта… Видимо, тот фантом, что с легкой руки ФСБ принял имя Дениса Кульчего, раньше что-то такое знал и умел, причем на весьма приличном уровне, а сейчас в моей памяти всплывают в хаотичном порядке обрывки этих знаний и умений – по двоедушникам, по Изнанке, по способу этому… Так все-таки в первый ли раз? Или не в первый? Или мне это кто-то рассказывал? Тому мне, который был раньше, которого я не помню и который… не существовал? Да как такое может быть вообще? Человек не может возникнуть ниоткуда, у человека должно быть прошлое, родные, близкие… Ага, у человека. А если… Нет, бред!.. А вдруг не бред? А вдруг…

В пень! Все в пень! Не сейчас! Сейчас у меня другие заботы. Вот прямо в данный момент на повестке дня чертова уйма животрепещущих дел, а все эти «кто я?», «откуда я?» и «зачем я?» могут подождать до… До чего? Пока все это не решу? А что, если мне для решения всех этих свалившихся на меня головняков просто жизненно необходимо разобраться в себе? Ага, и как я буду это делать? Учитывая, что закидоны моей памяти мне неподвластны и воспоминания приходят не такие, которые нужны мне, и не в то время, когда они мне нужны. Может, все же заняться решением вопросов, которые я в принципе могу решить сам? Например, ведьмой, Хирургом, заданием ковена…

Продравший спину озноб заставил меня вспомнить, где я и зачем. На холодной металлической ручке каталки выступила влага, сконденсировавшаяся из воздуха. Ладно, приступаем. Сначала Осинцева, а потом – все остальное.

Память не совершенна. Моя вот, с одной стороны, вроде как повреждена, а с другой – все эти непонятные озарения. Будто я все это знал и забыл, а теперь оно иногда по частям вспоминается. Эх, с моим бы прошлым тоже так! Угу, размечтался… Ладно, все эти внезапно всплывающие навыки и умения – это, конечно, хорошо, только желательно, чтобы это происходило как-то… более упорядоченно, что ли. Пока же в голове бурлит хаос, и алгоритм рискованной процедуры, которую я собираюсь воспроизвести, имеется лишь в общих чертах. Это и близко не пошаговая инструкция.

Ладно, делать-то нечего: если не так, то вообще никак. Нет у меня других методов добраться до частично затертой шоком памяти коматозницы. Я достал из кармана скальпель, утащенный из медблока в «конторе». Сел на чашу Вечного огня и усадил бессознательную ведьму рядом, придерживая за талию, чтобы не упала. Протянул скальпель к холодному пламени – процедура очистки. Зеленый огонек пробежал по лезвию и пропал. Все? Видимо, да. Продолжаем.

Я аккуратно ткнул скальпелем в подушечку пальца ведьмы, затем – своего и протянул наши руки к огню. Вот знаю же, что он тут не обжигает, а все равно непроизвольно сжимаюсь. Капля упала в огонь, вторая, третья, и тут же пламя выплюнуло облачко зеленого дыма. Я вздрогнул, но не отстранился – что-то говорило мне: все идет как надо. Только…

– А ты отчаянный парень, как я погляжу!

Ребушки-воробушки! Ну конечно, как же тут без нее-то! Обернулся и встретился взглядом с мертвой ведьмой.

– Спирина Юлия Леонидовна, если не ошибаюсь?

Настала ее очередь вздрагивать. Затем она сжала зубы, видимо, чтобы не выдать что-нибудь банальное типа «А ты откуда знаешь?!». Кажется, я начал понимать ее. Ведьма-убийца, при жизни представлявшая собой очень серьезную силу, теперь, бессильная и растерянная, тусуется на Изнанке, из которой никуда не может деться. Что ей остается? Только держать хорошую мину при плохой игре, надувать щеки, изображать мудрость и всеведение да отпускать саркастические замечания. Имидж – все. Особенно почему-то в моих глазах. Зачем я ей нужен, интересно?

Последовала мхатовская пауза.

– Не ошибаешься, – наконец произнесла она. – Справки наводил?

– Между делом. Пришла мешать или просто потрепаться? В любом случае мне некогда.

– Ни то, ни другое. Я вижу, что ты занят. И понимаю чем. Похоже, мои предупреждения пошли не впрок – сам лезешь в пекло.

– Это моя работа.

– Ты умрешь.

– Разумеется. Все мы смертны.

– Но ты многих обгонишь, если будешь продолжать в том же духе.

– Это я уже слышал. Что-нибудь новенькое будет?

– Продолжаешь хамить? Зря. Мы можем быть друг другу полезны.

– И это ты уже говорила. Как и то, что я еще не созрел для сделки и ты появишься, когда я полностью осознаю, в какую бездну валюсь. Я ничего не напутал? Так вот, я еще не осознал, так что ты, пожалуй, рановато.

– А мне кажется, в самый раз. У тебя полностью отказал инстинкт самосохранения. Такими темпами еще одной встречи может и не случиться.

– Знаешь, я зверски устал от всех этих многозначительных намеков и недомолвок! Никто ничего не говорит прямо, и мне это надоело! Так что конкретику на бочку или не трать мое время!

Я многое прочел в ее глазах после этой своей тирады. Будь она жива и ее способности при ней, могла бы и напасть. А так ее оружие – слово. Им и придется оперировать.

– Конкретика, говоришь? Могу подбросить немного интересных сведений, чтобы доказать свою полезность.

Я хмыкнул.

– С чего вдруг такие перемены? Я, кажется, чего-то там не заслужил? Или заслужил уже?

– Проблема в том, что кроме тебя мне никто помочь не может. И будет очень жаль, если ты преждевременно скончаешься.

– В чем помочь-то?

– Давай сначала я. Иначе ты просто пошлешь меня к черту, даже не понимая, что теряешь. До чего же тяжело иметь дело с такими, как ты!

– С такими? – Я уцепился за это слово. – Приходилось иметь дело и с другими арфистами?

– Нет, – быстро ответила она. И вот здесь мне уже показалось, что слишком быстро. – Это просто фигура речи. Ладно, давай к делу. Я знаю, у тебя есть некий рисунок. Можешь показать?

Эффектный ход, нечего сказать! Меня даже проняло, хотя виду я не подал. Интересно, она постоянно за мной следит с Изнанки или только иногда? Я пожал плечами и со скучным лицом достал из кармана блокнот. Открыл его на нужной странице и протянул ей. Пока она разглядывала рисунок, я не сводил глаз с ее лица, отлавливал малейшие изменения мимики. И не упустил их, хотя они были ничтожными, почти незаметными. Только на мгновение застыли черты лица и мелькнула в глазах какая-то тень. И все.

– Ну что, знакомый символ? – небрежно поинтересовался я.

– Да, – коротко отозвалась ведьма. – Это руна. Руна тишины.

Ого! Ничего себе пышки с Большой Конюшенной! «Благодать тишины», руна тишины. Совпадение? Черта лысого! Связь есть, как я и думал. Что-то мне эта тишина не нравится.

– И что она значит?

Спирина поколебалась – похоже, решала, что мне стоит говорить сейчас, а с чем лучше повременить. Или вовсе скрыть. Ох, темнит ведьма, ох, мутит воду! Какое уж там доверие – все время бдить надо, чтобы не кинули. Наверняка она может помочь информацией, только поди знай, какие ее слова – правда, какие – полуправда, а какие – вовсе ложь. Избаловался ты, арфист, со своим умением видеть людей насквозь, а вот попались тебе непрозрачные, причем как раз те, кто поважнее всех прочих будет.

– Тишина – не только отсутствие звуков. Но и отсутствие звучания, – наконец глухо проронила ведьма.

Внутри у меня что-то екнуло.

– То есть смерть?

– Да, – она отвернулась. – Трупы находят в местах Силы, так?

– Так. Это тоже что-то значит? Какой-то ритуал?

– Скорее всего, – так же глухо и в сторону ответила она. – Почти наверняка. Только пока не уверена какой.

Пока не уверена? Не знает, но набивает себе цену? Или знает, но не хочет говорить? Вот же… ведьма! От злости снова проснулся сарказм.

– То есть в качестве рекламной акции полезных сведений с меня хватит? Остальное – после подписания кровью контракта на продажу души?

– Дурак! – неожиданно вспылила Спирина. – Спрячь свои ядовитые иглы хоть ненадолго! Не надоело воевать со всем миром и никому не доверять? Ты же сам бежишь к смерти со всех ног! Если так и будет продолжаться, погибнешь безо всякого толку, пусто и глупо! Тебе такой талант дан, а ты его на ерунду растрачиваешь и кусаешь протянутые тебе руки помощи.

Я сжал зубы и процедил:

– Ладно, речь засчитана. Считай, информация к размышлению дошла. Скажешь еще что-нибудь?

– Пока нет. Не потому что не хочу, а потому что не уверена. Не люблю выдавать непроверенные сведения. Но вот тебе еще один совет на всякий случай. То, что ты затеял, – она кивнула на коматозницу, – авантюра. Опасная авантюра. Ты гонишь волну, арфист, большую волну, хотя шторм и без того близко. Хочешь привлечь его внимание?

– Чье?

– Ты сам знаешь. – В голосе ее проскользнули нотки, похожие на страх.

И тут до меня дошло.

– Паука?

– Да.

– Кто он такой или что он такое? Хотя бы это ты можешь сказать?

– У меня есть догадки, но…

– Ты не уверена, – с досадой закончил ее фразу я. – Знакомая песня. Никакого от тебя толку!

Можно было бы ждать от нее нового эмоционального взрыва, но на сей раз она только устало и печально покачала головой.

– Упрямый ты… как тысяча ослов. В следующий раз, когда зайдешь на Изнанку, я смогу сказать больше… Если, конечно, он у тебя будет, этот следующий раз.

С этими словами она круто развернулась и пошла прочь. Я какое-то время просто смотрел ей вслед, переваривая разговор. Странный от него остался осадок. Неприятный. Я ощутил даже что-то вроде стыда. Имелась в ее словах сермяга, этого не отнять. Вот только доверять несчитываемой ведьме, которую боялся Северный ковен и которая обвиняет меня в собственной смерти (причем, скорее всего, не зря), я от этого больше не стал. И от моего плана с коматозницей тоже отказываться не собирался. Да, упрямый, и что?!