Санкт-Петербург. 20 июня 2016 года

Телефонный звонок отрывает меня от работы. Пробуждение пробуждением, а кушать тоже надо, хотя бы пару раз в день. Работа по обычному моему фрилансерскому профилю – редактура. Текст попался сложный – самое то, чтобы отвлечься от лишних мыслей и переживаний.

А мне последнее время и того и другого хватало с избытком. Во-первых, я не ощущал никаких эффектов от ритуала, если не считать того экстремального случая с громилами. Хотел спросить у Дарьи, когда ждать прогресса, но она недоступна с тех пор, как мы расстались на Марсовом поле. Есть у меня к ней и другие вопросы. На засыпку. Насчет смерти дяди и наследства. Уж очень все выгодно для меня сложилось. Настолько, что будь в кончине Матвея Дмитриевича хоть тень криминала, я, пожалуй, стал бы подозреваемым номер один. Ну и мое, с позволения сказать, вливание в Соборную душу. Ну пробудился я, а что дальше? Никого из общества так больше и не видел.

Даже Дарью. Ни звонков, ни сообщений, ни электронных писем. Нет для меня заданий? Или случилось что-то?

А еще Александра. Я за нее переживаю, как ни странно. А ведь вроде чужой для меня человек, как попутчица в поезде. Пообщались и забыли друг о друге. И если б не обстоятельства нашего расставания, так бы оно и произошло. Ну, приятна в общении, но и только. Зато «тихая». Кто ее знает, что за человек. И о себе почти не говорит, только слушает и задает вопросы. Может, просто интроверт, а может, есть что скрывать. Хотя кто из нас без скелетов в шкафу? Но Александра ранена, и тяжело. Я ничего о ней не знаю. Жива ли она, куда ее отвезли? Ноль информации. И забыть бы, но не забывается. Сам не знаю, почему.

Короче, издергался я. Если б не редактура, и вовсе скис бы, а так хоть чем-то мозги заняты.

Но телефонный звонок радует, потому что хочется уже каких-то перемен, новой информации. А то разогнались события, захватили, увлекли своим бешеным ритмом и замерли. Смотрю на экран – Дарья. Палец дрожит, нажимая на кнопку приема звонка.

– Алло?

– Владимир, здравствуй! – Голос Дарьи звучит жизнерадостно. – Как у тебя дела?

– Ну… кое-что произошло. – Вспоминаю, что собирался задать ей пару вопросов о смерти Матвея Дмитриевича и моем неожиданном наследстве. – Нам нужно поговорить.

– Хорошо. Обязательно поговорим. Только сначала… У Соборной души есть для тебя задание.

Сердце подпрыгивает и начинает колотиться чаще. Наконец-то!

– Какое?

– Как раз по твоему профилю. Нужно найти еще одну душу, достойную пробуждения. У тебя это получится лучше, чем у кого бы то ни было еще: ты ведь их слышишь. Да, конечно, требуется паранорм. Возможно, латентный, не подозревающий о своем даре. И, кстати, предпочтительно женщина.

Ого! Ничего себе, заданьице! Это «конечно» внезапно царапает. Хотелось бы знать, почему в Соборную душу берут только паранормов? А обычные люди что, рылом не вышли? Дискриминация по признаку сверхспособностей: есть правящая магическая элита и все остальные – черная кость. И несмотря на то что формально я вроде бы должен принадлежать к первым, мысль эта вызывает во мне инстинктивное чувство протеста. Но зарыться в это чувство глубже мне мешает Дарья:

– Не думай, что мы игнорируем обычных людей, Володя. – Интересно, она что, мысли и по телефону читать умеет? Или интуиция у нее такая… космическая? Что-то во мне многовато яда сегодня. – Просто многие из тех, кто обладает особыми талантами, либо используют их только для себя, а в результате идут по кривой дорожке, либо примыкают к другим сообществам, чьи цели очень далеки от общественной пользы.

– Это к каким же?

– Да есть тут одно… объединение. Называется Северный ковен ведьм.

– Никогда не слышал.

– Услышишь еще. Но связываться с ними не рекомендую – опасно.

– А если они такие… вредные, что же эгрегор с ними ничего не сделает?

– Он делает. Постепенно. Однако Северный ковен – мощная организация. Такую одним махом не свернешь… Ну теперь-то ты понимаешь, почему паранормы? Нам нужен противовес.

– Понимаю…

Если честно, я слегка разочарован: и здесь дрязги и разборки. Впрочем, до общества светлого будущего нам еще как до Плутона пешком, так чего я удивляюсь? Добро должно быть с кулаками, это же ясно. Ладно, как скажете: паранорм – значит, паранорм. Только Питер, между прочим, еще тот муравейник, и искать в нем неизвестно кого можно бесконечно долго.

– Как ты себе это представляешь? – озвучиваю я свои сомнения. – Мне что, просто идти, смотреть по сторонам и слушать всех в поисках достойной кандидатуры?

– Ну да, примерно так. Рекомендую, кстати, ограничиться историческим центром. Там атмосфера соответствующая. Притягивает, так сказать. И мест Силы хватает.

Это, конечно, сужает круг поиска, но исторический центр Питера – тоже не точка на карте. По нему можно долго бродить… Бродить? Хм, а чего я, собственно, кочевряжусь? Меня ведь и без всякого задания хлебом не корми – дай погулять по старым районам Питера. А тут еще удастся совместить приятное с полезным. Тот долг, который хочется исполнять.

– Паранорм, значит? А в остальном ты доверяешь моему вкусу?

– Разумеется, арфист. Ты ценитель, я это сразу поняла. И способен отличить истинный шедевр от дешевой имитации или просто добротной поделки.

– Откуда столь глубокий вывод?

– Во время ритуала пробуждения между нами возник достаточно тесный контакт, и мы раскрылись друг перед другом.

– Вообще-то, я никакой открытости с твоей стороны не почувствовал.

– Ничего удивительного: тебе там не до того было – ты пытался не сойти с ума и не утонуть в потоке образов. Я же помогала тебе в качестве якоря, не позволяя тебе слишком оторваться от реальности, так что могла себе позволить переключиться на внешнее восприятие. И многое почувствовала. Такой дар кому попало не достается. Он может выбирать и выбрал тебя – того, кто способен распорядиться им наилучшим образом. Все в этой жизни не просто так, пойми!

– Спасибо, что веришь в меня, – говорю я и понимаю, что от ее слов мне действительно легче, а первичная паника от сложности задания уступает место уверенности в том, что я справлюсь. – Иду прямо сейчас.

– Удачи! Каждый вечер буду ждать тебя с кандидатом на Марсовом поле.

Нажав отбой, внезапно испытываю сильный всплеск энтузиазма. Я найду кандидата и приведу к Дарье! В лепешку расшибусь, но приведу! Поскольку это нужно не только Питеру. Это уже нужно мне.

* * *

Идет третий час поисков. Я проделал уже весьма приличный путь от Михайловского замка через Летний сад и Троицкий мост до Петропавловской крепости, а там через Александровский парк – до Биржевого моста. Стрелка Васильевского острова, Дворцовый мост, Дворцовая площадь… Золотое кольцо Питера, так сказать. Малое. Есть еще и другие, более широкие, и, похоже, пора уже выходить на них.

Я устал. Не от прогулки – по Питеру я могу бродить многие часы, не замечая гудящих ног. От концентрации. Обычно я хожу, не прислушиваясь к людям, то есть воспринимаю лес, а не отдельные деревья. Раньше мне не было дела до прохожих – я упивался самим городом, его атмосферой и звучанием. Сегодня все не так: мне нужно прислушиваться едва ли не к каждому встречному, проводя кастинг на роль нового пробужденного. Чертовски давит ответственность первого задания. Мне страшно не оправдать доверия Дарьи и почувствовать разочарование в звучании ее белой струны…

Если честно, у меня какое-то странное к ней отношение. Не как мужчины к женщине, а как верующего к высшему существу. Не Богу, конечно, но чему-то среднему между ним и человеком. Это не любовь, а поклонение. Для меня такое, мягко говоря, необычно. И поэтому в душе раздрай и смятение. Я не склонен доверять людям, ибо лучше других знаю, насколько обманчива может быть внешность, дружелюбие, доброта, манеры… Иногда в самых замечательных на вид людях внутри скрывается такое… У моих способностей есть один побочный эффект – утрата веры в человечество. Но Дарья – это что-то особенное. Нечто принципиально иное. Человек просто не может звучать столь идеально. И, возможно, именно поэтому я смотрю на нее снизу вверх. И всегда буду так смотреть.

Что же до поиска, нельзя сказать, что мне уж совсем не попадались люди с выделяющимися коричневой, серебристой и палевой струнами – признаками присутствия паранормального дара. Встретил парочку таких, но звучание в целом у них оставляло желать лучшего. А первый мой пробужденный должен быть образцово-показательным по всем параметрам. Во всяком случае, я себе это в голову вбил накрепко. Ну занесло меня, что поделаешь. Но теперь перфекционизм аукается мне начинающей гудеть головой. И ведь умом-то понимаю, что нельзя брать Дарью за образец, поскольку другую такую я вряд ли найду. Но врожденное упрямство пока не позволяет мне опускать планку. Я по-прежнему пытаюсь искать кого-то, похожего на нее по звучанию. Хотя бы отдаленно.

Близится ночь. Темноты особой не будет, но количество людей на улице все равно убывает. А вместе с ними тают и шансы найти кандидата на пробуждение. Дарья, конечно, ничего не говорила насчет «непременно сегодня», но хочется именно этого. И все же надо отдохнуть. Присесть куда-нибудь, отвлечься… Благо место подходящее – Александровский сад у Адмиралтейства, фонтан перед самой «иглой». Одно из моих любимых в Питере. Какое звучание! Чем-то оно напоминает мне соло на трубе Эдди Кэлверта.

Сажусь на скамейку, смотрю на струи фонтана. Теперь ненадолго сбросить концентрацию и расслабиться. Уплыть по реке своих мыслей. Последние лучи клонящегося к закату солнца согревают меня, а несильный прохладный ветерок несет приятную свежесть с недалекой Невы. Хорошо-то как!

Мой взгляд бесцельно блуждает по парку, фонтану, шпилю Адмиралтейства, проходящим людям – и вдруг словно спотыкается. По дорожке, идущей со стороны Сенатской площади, не спеша двигается невысокая шатенка. Внешне она ничем особенным не выделяется среди остальных: ни одеждой, ни ростом, ни фигурой, ни лицом, скорее приятным, чем красивым. Но струны! Удивительно гармоничный и сильный спектр. А это означает, что к ней стоит прислушаться, что я и делаю. Ого! Все, что требуется, плюс основные личностные струны в самой позитивной тональности. До уровня Дарьи не дотягивает, но среди остальных… Вот это награда мне за упорство! Правда, паранорм она, скорее, скрытый, способности дремлют, ну так а пробуждение на что?

Упускать ее никак нельзя, но вот тут-то я и теряюсь. Все последние часы был сосредоточен на поиске кандидатки, только вот совершенно не удосужился подумать о том, что стану делать, когда все-таки найду ее. Как привести ее на Марсово поле, пред светлые очи Дарьи? Прямо хоть хватай и суй в мешок, как кавказскую пленницу! Струны, арфист, струны! Применяй свой талант, черт тебя дери! Как? Да хоть как-нибудь уже!

Между тем незнакомка сворачивает в сторону Адмиралтейского проспекта и начинает удаляться, а меня охватывает паника. Не дать ей уйти! Любым способом! Я вскакиваю со скамейки и быстрым шагом двигаюсь за ней, на ходу лихорадочно скрипя мозгом, только, увы, вхолостую. Говорят, необходимость обостряет разум, однако у меня тут все с точностью до наоборот: форменный ступор, и все мало-мальски конструктивные мысли обходят мой мозг десятыми огородами.

От безысходности я просто зажимаю ее зеленую струну воли самым примитивным образом. Это срабатывает как приказ «стоять!». Замирает, а у меня появляется тайм-аут для передышки и для того, чтобы осознать, что же я только что сделал. Осознать и ужаснуться. Люди с таким звучанием души, как у нее, встречаются в количестве один на десятки тысяч. К такому чуду и прикасаться-то следует предельно аккуратно и нежно, дабы, не дай бог, ничего не нарушить в ее удивительной душевной гармонии. А что сотворил я? Фактически превратил ее в безмозглого зомби, только и способного, что подчиняться прямым командам! И кто я после этого?! А еще вопрос на засыпку: что мне делать теперь? Как довести ее до Марсова поля, не подчиняя? Думай, Владимир, думай! Нельзя же вечно так с ней стоять! А отпустишь ее зеленую струну, ничего не придумав, – и она просто уйдет. Ищи тогда ветра в поле!

А может, все-таки… Ну недолго-то можно? Если воздействие будет кратковременным, оно ведь не повредит ее душе? Или повредит? Черт! Ну почему меня отправили на боевое задание безо всякой «учебки»?! В области игры на струнах я же еще чайник чайником! Столько всего наворотить могу, пока не научусь нормально воздействовать на человеческие струны! «Знание появится в процессе», – говорила Дарья. И где?! Где оно, я вас спрашиваю?! Сейчас я себя чувствую хирургом на первой в своей жизни полостной операции. Стою над вскрытым пациентом, знаю, что надо вырезать аппендицит, но опытного инструктора нет, а от паники я напрочь забыл, где этот злополучный аппендикс находится.

Черт, но надо же продвигаться к цели! Как раз загорается зеленый… Ладно, рискнем! Чуть приотпустив зеленую струну, я аккуратно трогаю ее, заставляя незнакомку двигаться. Это странное ощущение. Странное и страшное. Словно я дергаю за ниточки марионетку или управляю персонажем компьютерной игры, и каждое движение объекта управления зависит от моих действий. Вот только объект – живой человек, причем весьма незаурядный, и от навалившейся на мои плечи сильнейшей ответственности все во мне сжимается.

Адмиралтейский проспект мы преодолеваем без приключений, Гороховую – тоже. Я постепенно приноравливаюсь к управлению, понимаю, на какое воздействие как реагирует моя подопечная. Стараюсь вести ее по краю людского потока, к счастью, не слишком густого, чтобы не приходилось принимать слишком много оперативных решений: ведь помимо управления ею мне и самому нужно нормально двигаться, смотреть под ноги и не натыкаться на людей. Сложнейшая, должен заметить, задача! Долго в таком состоянии высшей концентрации я не продержусь – обязательно допущу ошибку.

Кроме того, во мне с каждой минутой нарастает мерзкое чувство, что я совершаю кощунство: нельзя с людьми обращаться подобным образом! Человек – не скот и не собака на поводке! Надо что-то придумывать, и срочно! Ведь должен же быть способ более тонкого воздействия! Но для поиска решения мне элементарно не хватает теоретических знаний – чертова память предков продолжает нагло дрыхнуть где-то в глубине моего существа, и как ее разбудить, я без понятия.

Когда управляешь человеком вот так, нельзя расслабляться и отвлекаться ни на секунду. Держусь как могу, и все-таки моя концентрация дает сбой в самый неподходящий момент – у перехода через Невский проспект. В результате «зомбированная» кандидатка на пробуждение, не обращая внимания на красный свет, просто шагает на проезжую часть под колеса мчащихся автомобилей.

Хорошо хоть, тут реакция меня не подводит, и я инстинктивно делаю единственно возможное: отпускаю зеленую струну незнакомки, хватаю ее за руку и выдергиваю обратно на тротуар, на который мы оба и падаем. А мимо с отчаянными сигналами проносится черная «тойота».

Спасенная девушка ошеломлена и почти в шоке. Струны ее это подтверждают. И она даже не пытается подняться с меня, хоть я ее уже не держу.

– Что ж вы такое творите?! – Мне удается хорошо разыграть возмущение. – Вам что, жить надоело – под машины бросаетесь?!

Незнакомка, кажется, ничего не понимает. Скорее всего, те минуты, когда она находилась под моим полным контролем, попросту выпали из ее памяти, и она понятия не имеет, как вдруг оказалась на Невском, да еще едва не попала под машину.

– Я… простите… не знаю… – лепечет она бессвязно, все же поднимаясь на ноги. – Задумалась… Вы… О Господи! Вы спасли меня! Спасибо!

– Пожалуйста, – ворчу я. – Нельзя в городе так глубоко задумываться! Вы словно в транс впали…

– Да… я… сама не понимаю, как это получилось… Еще раз простите меня, пожалуйста!

– Да ладно, чего уж там, – «смягчаюсь» я, мысленно костеря себя на все корки: если бы только она из-за меня погибла… Убить меня мало, арфиста недоделанного! – Давайте успокоимся и просто перейдем улицу. На зеленый свет.

– Давайте.

Мы переходим Невский, и тут мне в голову приходит первая смутная мысль насчет способа доставить кандидатку на пробуждение в нужное место, не подчиняя ее. Видимо, это результат встряски. Ну, лучше поздно, чем никогда.

Оказавшись на противоположной стороне Невского, я ненавязчиво смещаюсь в сторону Дворцовой площади, чтобы не мешать проходу людей по узкому тротуару. При этом аккуратно чуть трогаю ее фиолетовую струну желаний, и она, сама не понимая почему, следует за мной. Вовсе не факт, что ей надо было на эту сторону Невского. Может, она еще у Адмиралтейства собиралась пойти совсем в другую сторону. Но там я просто подчинил ее, а здесь сработал более тонко.

Нет лучше способа воздействовать на людей, чем через их чувства и желания. А значит – через белую и фиолетовую струну. Чем подчинять человека полностью, лучше сделать так, чтобы он сам захотел того, что нужно тебе, и начал действовать в этом направлении по собственной инициативе. Тоже, конечно, манипуляция, но совсем не такая грубая. Затраты сил и нервной энергии при таком способе воздействия куда меньше, чем при полном подчинении, да и риск минимален.

Конечно, бабушка бы меня за такие мысли и действия не одобрила и посчитала бы, что я свернул на темную дорожку. Но ведь все это, как говорил один известный литературный персонаж, «не корысти ради». Я этой незнакомой девушке, по сути, большую услугу оказываю. Пробудившись и став частью Соборной души, она многое выиграет и, пожалуй, скажет мне потом спасибо… В перспективе… По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Между тем пауза затягивается, а выполнять задание все-таки надо. Так что беру инициативу в свои руки и начинаю разговор:

– Будем знакомы. Меня зовут Владимир.

– Очень приятно. Светлана.

– Знаете, вам очень идет это имя… Кстати, Светлана, вы никуда не торопитесь?

Ее белая струна звучит в тональности легкого смущения.

– Да вроде бы не очень, а что?

– Хотел предложить составить мне компанию и прогуляться. В конце концов, вы такой стресс пережили. Нужно это как-то компенсировать.

Белую струну я больше не трогаю, опасаясь переусердствовать, а вот фиолетовой и голубой слегка касаюсь, добавляя в звучание первой желание посмотреть достопримечательности в хорошей компании, а второй – больше доверия к собеседнику. Похоже, память предков начинает работать – нужные приемы всплывают в мозгу словно сами собой. И успешно – она улыбается, а белая струна звучит несмелой радостью и легким предвкушением.

– Ну как я могу отказать моему спасителю? Согласна. А куда? Я не местная, в Питер приехала из Суздаля на несколько дней. Вроде и план разработала, куда сходить и что посмотреть, но здесь столько всего интересного – глаза разбегаются. Так что гид, хорошо знакомый с городом, будет очень кстати.

– Вот видите, как удачно все вышло! Я – и менно тот, кто вам нужен.

– Я очень этому рада, Владимир! Так куда же мы пойдем?

– Ну, мы совсем рядом с Дворцовой площадью, туда грех не зайти, потом предлагаю по Миллионной к Марсову полю. Там поблизости очень много мест, которые вам просто обязательно надо увидеть.

* * *

Путь до Марсова поля короток. Я его даже не заметил – побочный эффект приятного общения с интересной женщиной. Когда первая робость ушла, Светлана оказалась отличной собеседницей. Слава богу, значит, я не перестарался с воздействием и не повредил ничего в ее прекрасном звучании. Лишь белая струна теперь выдает несколько иную тональность и глаза чуть ли не сияют. Все-таки жаль, что прогулка так быстро кончается – я только во вкус вошел.

Смотрю на Светлану. Она оглядывается по сторонам с восхищенным и слегка ошарашенным видом. Вопрос можно бы и не задавать, но мне хочется:

– Ну как?

– Потрясающе! Мне даже трудно передать словами свои ощущения!

– То ли еще будет, – усмехаюсь я. – Пойдемте в центр. Вон туда, к Вечному огню.

Светлана с готовностью кивает. Больше нет нужды подстегивать ее воздействием на струны – она идет за мной по собственному почину. Во мне что-то вроде угрызений совести, будто я ее в ловушку заманил, хотя для ее же блага действую. В том числе. Не оставляет мысль – неужели нельзя иначе? Без манипуляции, не ковыряясь своими грязными лапами в чужой душе? Но я не вижу другого способа. Тех, кто, подобно мне, пойдет на ритуал, просто услышав правду, тех, кто не пошлет сразу, сочтя психом или сектантом, – единицы. На честности далеко не уедешь. Ну да, а вербуя народ в Соборную душу обманом и такой вот химией, уедешь? Оправдывает ли цель средства? Бабушка бы сказала, что нет. Но ее принципы – не догма же. Например, путь недеяния – не для меня. Вон отец принципиально своими способностями не пользовался, и к чему его это привело? А саму бабушку ее «толстовство»? Что толку быть арфистом и прятать свою Силу от всех?

Я не успеваю закончить спор с самим собой – его прерывает тихий голос Светланы:

– Володя, все нормально?

– О да! – Мне удается улыбнуться достаточно искренне. – Просто это место оказывает на меня особое воздействие.

– Я понимаю. На меня тоже.

Длинный вечер цвета беж царит над Питером. Солнца уже не видно – оно скрылось за оставшимися позади зданиями. Люди на Марсовом поле еще гуляют, но внутри самого мемориала – никого, за исключением прохаживающейся кругами одинокой женской фигуры. Я знаю, кто это, и понимаю, что круги она описывает не просто так – готовится открыть врата на Изнанку. Моя миссия близка к завершению: сейчас Пробуждающая получит новую кандидатку.

Я слегка ежусь, пересекая границу мемориала. Незримый рубеж зоны готовых открыться врат. Уже чувствую холод Изнанки.

Дарья смотрит на Светлану и ловит ее взгляд. Девушка замирает, не сводя глаз с Пробуждающей. Не знаю, что это – гипноз, ментальное воздействие или что-то еще, но, так или иначе, Светлана уже во власти Дарьи. А значит, все – пост сдан, пост принят. Я тут больше не нужен, и дальнейшего мне видеть не следует. (Взгляд Пробуждающей достаточно красноречив, и ее струны – тоже.) Отвернувшись, шагаю в сторону выхода, но Светлана вдруг ловит меня за руку.

– Куда вы? Не уходите! Пожалуйста!

Лицо Пробуждающей внешне остается столь же спокойным и дружелюбным, только белая струна ее дает тональность удивления… и еще чего-то. Не могу разобрать, потому что сосредоточен на кандидатке. Что творится со Светланой? По идее, Дарья должна полностью переключить ее на себя. Откуда же этот сбой? Похоже, я напортачил – все-таки переборщил с воздействием на струны девушки… И это нужно срочно исправить, разорвать связь между нами.

Опять приходится работать с листа, импровизировать. Разорвать установившуюся чувственную связь должно быть не сложнее, чем создать ее. Обратный алгоритм касания струн… Прислушиваюсь к мелодии, которую играет душа Светланы, и стараюсь вспомнить, как она звучала до моего воздействия. Вернуть все в прежнее состояние. Подобно тому, как аккомпаниатор подбирает нужную мелодию на своем инструменте, я сейчас, полностью полагаясь на свое чутье арфиста, осторожно восстанавливаю прежнее звучание души моей новой знакомой. Вот так: фиолетовая, белая, зеленая… Верно? Не совсем… Еще чуть-чуть: зеленая, белая, фиолетовая… кажется, порядок.

Сияние в глазах Светланы постепенно гаснет, а на смену ему приходят удивление и даже страх. Впрочем, когда их с Дарьей взгляды снова встречаются, эти эмоции исчезают сами собой. Теперь Пробуждающая полностью владеет вниманием девушки. Она приближается к ней вплотную и кладет руки ей на плечи.

Я поспешно отворачиваюсь. Вот сейчас мне точно пора. Вроде ничто более не удерживает меня здесь. Или удерживает? Тревога? С чего бы? Да, ритуал пробуждения – не пикник на лужайке, но Дарья говорила, что опасности для жизни он не несет. Худшее, что может случиться – потеря сознания. Тогда в чем дело? Может, чувственная связь со Светланой оборвана не до конца с моей стороны? Если так – тем более надо уйти!

Ускоряю шаг и покидаю зону открывающихся врат. Не оглядываюсь – знаю, что никого там не увижу – обе участницы ритуала уже на Изнанке. Возникшее было желание дождаться Дарью после ритуала и обсудить с ней назревшие вопросы резко отметается, как заведомо дурацкое – Пробуждающей точно будет не до меня. Позвоню ей позже. Завтра, например. Да, точно, так и сделаю!