Санкт-Петербург. 15 июня 2017 года

По биоритму я жаворонок, что порой доставляет мне массу неудобств. Например, встаю я рано независимо от того, когда свалился в кровать накануне. Порой это приводит к основательному недобору сна. Вчера мы легли очень поздно. Вернее, Александра вчера легла очень поздно, а я – сегодня очень рано. А ночью меня мучили кошмары, что и немудрено. Всего я не запомнил, но в них точно фигурировало лицо блондинки с Дворцового моста и мелодия ненависти, звучащая в пустоте и тишине муниципального морга. Короче, все условия для качественного отдыха. И настроение утром соответствующее.

Но в семь утра я уже поднялся, а к восьми успел привести себя в более-менее нормальное состояние, прибраться и позавтракать. Потом стал готовить завтрак для Александры. Когда все было готово, я зашел в спальню.

Скрипнувшая дверь разбудила мою кураторшу, и она открыла глаза. Выглядела она не очень.

– Доброе утро! – произнес я. – Как самочувствие?

– Утро добрым не бывает, – проворчала она. – Впрочем, знаешь, все на удивление сносно. Голова почти не болит, только горло еще саднит, плюс недосып… Слушай, а мы точно пили вчера?

– Пытались, – улыбнулся я. – Тебя вырубило с первой же рюмки. Похоже, последствия наших приключений в морге.

– Странно. – Александра чуть нахмурила брови. – Ничего не помню с того момента, как мы сюда пришли… – В глазах ее внезапно полыхнула тревога. – Слушай, а мы, случайно, не… ну…

– Это ты так технично на секс намекаешь? – усмехнулся я. – Если б что между нами произошло, ты бы запомнила.

– Я серьезно.

– А если серьезно, за кого ты меня принимаешь? Полагаешь, у меня технология соблазнения такая – сначала вырубить женщину, а потом уже все остальное? Если со струнами не получается?

Прозвучало немного резче, чем хотелось, но мне в это утро было как-то не до дипломатии.

Она смутилась:

– Прости, Денис, я не хотела.

– Помимо всего прочего, ты мой куратор. Я – объект на особом контроле, конфликт интересов и все такое. Оно нам надо?

– Не надо. Рада, что ты это понимаешь.

– А я понятливый парень. – Хотелось сказать это спокойно, но прозвучало так, будто огрызнулся. Видимо, убийство двоедушника не прошло даром для моей нервной системы.

– Я же извинилась.

– Проехали. – Попытка успокоиться высушила тон до состояния песка в пустыне Каракум. – Завтракать будешь?

Она прислушалась к себе.

– Пожалуй, да. А что там?

– Тосты, омлет и кофе.

Она улыбнулась:

– Ух ты! Какой сервис! Тогда стоит поспешить. А теперь скройся, пожалуйста, – даме надо слегка привести себя в порядок.

Торопиться она умела. Не прошло и пяти минут, как Александра, причесанная и посвежевшая, появилась на кухне. Завтрак ей понравился. Во всяком случае, уплетала она его с аппетитом.

– Я смотрю, у тебя много скрытых талантов!

– Ты многого обо мне еще не знаешь.

– Можно подумать, ты о себе много знаешь.

Шутка получилась еще та. Александра поняла и замолчала.

Я покачал головой и стал мыть посуду.

– Интересно, все «тихие» такие вредные, или это мне с тобой так повезло?

– Повезло, – заверила меня Александра. – Ты вообще везучий.

– Угу, – хмыкнул я. – Просто счастливчик! За неполный год два раза чуть коньки не отбросил!

– Другому бы и одной попытки хватило, чтобы на тот свет отправиться. А ты вон живой. Живи и наслаждайся жизнью!

– Уговорила, – я вытер последнюю вилку и убрал ее в ящик. – Вот с обеда и начну.

Ощутил спиной пристальный взгляд Александры. Обернулся.

– Чего ты?

– Ничего. Так… Подумалось…

– Что подумалось?

– Завел бы ты себе кого-нибудь.

– Кого? Кота? Попугая? Игуану?

– Эх ты! Игуану… Ты же классный парень, Денис! Найди себе нормальную бабу, а? Чтоб не из «конторы» и без закидонов. И обычную, понимаешь? Будешь ее видеть насквозь – ни вранья, ни заморочек… Не жизнь, а сказка!

– Мысль кажется разумной, – кивнул я. – Надо с ней переспать.

– С кем? – удивилась Александра.

– С мыслью. А потом принять взвешенное решение.

Она вздохнула.

– Ну вот, опять включил робота… Ладно, я сейчас в «контору». Тебя до офиса подбросить? Мне нетрудно.

– Коли нетрудно, так подбрось, – ответил я и пошел собираться.

* * *

Я увидел его еще на подъезде к офису. Валерий Собинов бродил взад-вперед перед входом и, судя по звучанию, был взвинчен до предела. В его эмоциональном спектре преобладали боль и ярость. При мысли о предстоящем разговоре я не испытывал никакой радости, но и способа избежать его не видел тоже. Александра сразу заметила мою недовольную гримасу и поинтересовалась:

– Какие-то проблемы?

– Клиент. – Я мотнул головой в сторону Собинова.

– Тот самый?

– Да.

– Помочь тебе с ним разобраться?

– Каким образом? Опять будешь тыкать ему в нос удостоверением? А как же конфликт интересов? Нет уж, чем меньше народу будет в курсе моих отношений с «конторой», тем лучше. И потом, это мое дело, мне его и разруливать.

– Ну, как знаешь. Я предложила.

– Все будет нормально, – заверил я и вышел из машины.

Едва заметив меня, Собинов сразу ринулся навстречу.

– Значит, говорите, без побочных эффектов, да?! – почти кричал он. – Это вы во всем виноваты, колдун чертов! Вы и ваша проклятая магия! – На этом месте ему, к счастью, хватило рассудка понизить голос. – Это вы ее убили!

– Может, поговорим в офисе? – холодно предложил я.

Разборки в таком тоне на улице, у всех на глазах, в мои планы вовсе не входили. Вот же гадство! Я еще раз проанализировал его струны – нет, все эмоции настоящие. Не подставной он и о двоедушнике не знал. Если кого подставили, так это его. И объяснять ему что-то сейчас нет смысла: в таком состоянии он меня слушать не станет.

Тут же, словно в подтверждение, Собинов бешено выпалил, чуть ли не брызгая слюной:

– К черту офис! Будьте вы прокляты!

С каждой секундой он распалялся все больше, бешено жестикулировал, и руки его уже мелькали в опасной близости от моего носа. Как бы мне ни хотелось этого избежать, клиента, похоже, придется приструнять в буквальном смысле слова, а то этот рохля, чего доброго, еще в драку полезет. Нечего сказать, хорошая получится реклама для моего бизнеса!

Ладно, сам напросился! Для начала тронул слегка его темно-серую и багровую струны, сбавив агрессии, а страха наоборот – добавив. Затем пришла очередь зеленой струны: воля и решимость нападать стали утекать из него, как вода из дырявого сосуда. Затем тонкое касание струны белой, чтобы добавить в его мелодию оттенок чувства вины: все-таки не кто иной, как он заварил эту кашу. Воздействие принесло успех: Собинов резко сник.

– А теперь послушайте меня, – очень тихо, но с нажимом произнес я, одновременно продолжая осторожными касаниями струн регулировать его настроение. – Вчера поздно вечером я увидел в сети заметку о смерти женщины на Адмиралтейской набережной. Совпадение меня насторожило, и я решил проверить. Не спрашивайте как – у меня есть способы. Узнал, что покойница – именно та, с которой мы работали. – Я специально сделал акцент на этом «мы». – Решил не звонить вам, понимая, в каком вы состоянии. Решил сначала сам разобраться. Оказывается, у вашей любезной был порок сердца. Врожденный. То, что случилось, могло произойти в любой момент. Так совпало, бывает.

– Ложь! Вы просто пытаетесь оправдаться! – еще раз трепыхнулся он.

– Зря вы так. – Хладнокровие одело меня в непробиваемую броню, а точечное касание голубой струны Собинова заставило его с большим доверием отнестись к моим словам. Ох, не нравится мне такое с людьми проделывать, но иногда ситуация не оставляет другого выхода. – У меня есть связи. Мне показали заключение судмедэкспертизы. Там это все черным по белому написано.

– Какой кошмар! – произнес он, отступив на шаг и спрятав лицо в ладони. – А вы что, не поняли этого сразу, как ее увидели? Почему не сказали мне? Не дали сразу отбой?

– Я увидел, что у нее проблемы со здоровьем, но не знал, насколько серьезные. Я же не врач. Мне очень жаль, господин Собинов. Это жизнь.

– Да… – он казался совершенно сломленным.

Я спешно прекратил воздействие, а то он еще, чего доброго, руки на себя наложит.

– Провели бы вы денек дома, отдохнули, успокоились.

– Да, конечно… Извините меня – я просто не разобрался…

– Аванс я вам верну.

– Да… Что? Аванс? Думаете, мне есть дело до этих чертовых денег?

Я пожал плечами.

– Как бы то ни было, вы не получили желаемого. И хотя это не моя вина, брать с вас деньги мне совесть не позволяет. Я переведу их вам через час.

– Делайте что хотите… – Он отвернулся и побрел прочь.

Звучание его мне здорово не нравилось, тем более что я сам приложил к нему руку. Когда агрессия ушла, ее место заняла глухая тоска, боль и чувство вины. Тут возможно все – от депрессии до самоубийства.

Ребушки-воробушки! Ну что, арфист, доигрался на чужих струнах? Будешь впредь осторожнее! Но сейчас-то что? Наплевать и забыть? Но ведь это не двоедушник, а обычный человек, виновный лишь в том, что неправильно выбрал возлюбленную. Тут так просто не забудешь. Забудешь? Забудешь!

Идея пришла внезапно, и я тут же поспешил ее воплотить – последовательно осторожно прижал в нескольких местах его синюю струну знания (она же – память). Забыть! Забыть все, что связано с этой историей, благо воспоминания еще довольно свежие. Работа была ювелирная – как бы ненароком лишнего из памяти не стереть! Но у меня получилось: во всяком случае, минорных тонов в душевной мелодии Собинова существенно поубавилось, и она стала звучать, скорее, нейтрально. Вот и ладно, вот и хорошо!

Покончив с этой операцией, я испустил долгий облегченный вздох: теперь-то уж точно все.

– Как ты его утихомирил? – спросила незаметно подошедшая Александра.

– Небольшое успокаивающее воздействие.

– Ох уж эти мне твои манипуляции! Есть в них что-то… аморальное, что ли…

– Есть, – согласился я. – Куда же без него? Только когда эта «аморалка» применялась в твоих интересах, что-то не припоминаю возражений.

– Да ладно, чего ты сегодня все время иглы выпускаешь! – примирительно произнесла она. – Я же тебя ни в чем не обвиняю. Скажи только, это твое воздействие – временное? Он не сможет через час, скажем, оклематься и поднять шум?

– Нет, не сможет. Я заставил его кое-что забыть.

Александра посмотрела на меня с каким-то даже новым интересом и уважением.

– Ты и это умеешь?

– Я много чего умею…

Настроение мое окончательно испортилось. Права все-таки была Александра: утро добрым не бывает!

* * *

Впрочем, вопреки поговорке, день оказался утра мудренее – принес мне еще одного клиента, только уже с непыльной и весьма прибыльной работенкой. И, для разнообразия, никаких манипуляций – только расшифровка звучания. Состоятельный бизнесмен собирался отправиться на важные переговоры с весьма скользкими партнерами. Меня он хотел взять с собой, так сказать, в качестве детектора лжи, за что платил весьма щедро. Короче, просто подарок судьбы! В конце концов, с прошлым клиентом я только наработался, потратил кучу нервов и рисковал жизнью, а финансовый итог нулевой – деньги Собинову я таки вернул.

Работа действительно оказалась непыльной. Меня клиент представил как финансового консультанта. Я сидел рядом, время от времени выдавая односложные комментарии. Только легко расшифровывал звучание струн его партнера и в лежащем передо мной блокноте писал букву «Л», если звучала ложь, и «П», если правда. Кроме того, время от времени делал некоторые особые отметки, касающиеся настроений, мыслей и эмоций противоположной стороны. Клиент время от времени косил глаза на мой блокнот и, отталкиваясь от пометок, вел переговоры.

Должен отметить, основания для опасений у него и вправду имелись, но благодаря мне ему удалось обойти все подводные камни. В отличие от предыдущего, этот клиент остался от моей работы в полном восторге и даже сгоряча предложил мне место в штате фирмы. Но я вежливо отказался, прозрачно намекнув, что мою зарплату он просто не потянет. Ну не мог я себя связывать ни с кем на постоянной основе: у ФСБ абсолютный приоритет, и в любой момент может случиться так, что я сутками, а то и неделями вынужден буду пахать исключительно на них, не имея права ни полусловом обмолвиться об этом моему работодателю.

Тем не менее счет мой после этой работы изрядно округлился, и настроение тоже слегка поправилось. И все бы ничего, если бы не один нюанс – весь день, начиная со встречи с бизнесменом и почти до самого вечера, меня не оставляло неприятное ощущение, что за мной следят. Анализ струн окружающих людей вроде не указал однозначно на какой-то особый ко мне интерес. Стало быть, либо у меня после встречи с двоедушником разыгралась паранойя, либо те, кто следил, весьма непростые ребята. Если бы мне предложили выбирать, я бы, пожалуй, предпочел паранойю.

По возвращении я обнаружил в электронном ящике письмо от Лады, в котором, если исключить из него многочисленные изъявления благодарности и восторги, содержалась только одна информационно насыщенная фраза: «Я приезжаю казанским поездом в воскресенье в 11:40, вагон номер 12».

С одной стороны, письмо это меня порадовало: возможность приоткрыть наконец завесу мрака над моим прошлым приобретала реальные очертания. С другой, подозрения насчет слежки заставляли тревожиться уже не только за себя. В какую историю по моей милости может попасть Лада? Пусть я ее не помню, однако родственницей моей она от этого быть не перестала. Сейчас-то девушка на седьмом небе, но что будет, если мои проблемы перекинутся на нее? Значит, мне надо позаботиться, чтобы этого не произошло. Угу. Всего лишь. Фигня война!

Я поежился. Откуда-то потянуло холодом. Хм, «откуда-то»! А то я не знаю! Мне не надо было поворачиваться к гардеробу, чтобы понять: стылый привет Изнанки идет оттуда. Ведьма. Я сжал зубы. Сегодня перебьешься – больше я никуда не пойду. Смотри в шкаф, пока не надоест. У меня нет времени для старых врагов.