Генерал Торион был человеком действия. Бездействие сводило его с ума, и таким было его настроение этой ночью. Оставалось еще два дня до того, как славный Корнелий будет упокоен. Это совсем не устраивало Ториона. Король умер, и его следовало похоронить, чтобы преемник мог занять законное место на троне, твердо обозначив тем самым свои притязания. Чем дольше откладывалось последнее, тем больше ходило толков о том, что, возможно, кто-то другой должен претендовать на Вестмарш.

Желающих претендовать на Вестмарш хватало. Согласие Сейлин Несардо поддержать Юстиниана помогло бы образумить другие дома, но список возмутителей спокойствия, по мнению командующего, был все еще слишком велик. Торион поймал себя на мысли, что скучает по простым временам, когда те, кто служил трону, могли действовать прямо. Принимать превентивные меры, так сказать.

Сопровождаемый личной охраной из шести человек, он направился ко дворцу – серому каменному строению с остроконечными башнями, выступающими контрфорсами и горгульями на каждой крыше. Дворец был построен как крепость, с высокими крутыми стенами, утыканными шипами, и глубоким рвом с гладкими неприступными склонами. Нижние окна располагались на уровне третьего этажа и были закрыты металлическими решетками.

Сравнение с крепостью первым приходило на ум лишь потому, что дворец действительно начался с нее. Дворец построили до того, как появился город. Он возводился как первый оплот нового государства, фундамент, с которого начал разрастаться Вестмарш. Торион изучал только ту историю, где речь шла о войне. Он знал о сынах Раккиса только благодаря их могущественному наследию и восхищался тем, что они создали. Они же возвели первую из внешних стен города, которую более поздние архитекторы продлили и покрасили. Столица сама по себе была твердыней, продолжением дворца в некотором смысле.

Конечно, любая твердыня, как бы хорошо она ни была построена, могла пасть изнутри. Трон должен иметь надежную защиту.

«Никто не усомнился бы в способности парня править, будь у него стальной стержень, как у отца», – уже не в первый раз подумал генерал.

Горожане, закутанные в меха или толстые суконные пальто, склоняли головы, когда он шел мимо по вымощенной улице. Торион время от времени кивал в ответ. Лавочники и ремесленники выглядывали из своих заведений, чтобы взглянуть на человека, известного как Меч Королевства. Некоторые скорее всего удивлялись, почему Торион сам не решится отобрать трон у слабого наследника. Однако генерал пренебрежительно относился к разговорам такого рода. Долг перед страной – это все, что имело для него значение. Неподъемный и гнетущий груз власти не привлекал Ториона. Пусть уж лучше он достанется Юстиниану.

У окружавшей дворец стены стояли бдительные стражники. Все в красных мундирах, серых стальных нагрудниках и ребристых шлемах. Длинные пики наготове, мечи в ножнах. Над их головами неистово развевались королевские знамена, а вздыбившийся черный медведь в центре каждого из них, казалось, отплясывал безумную джигу.

Стражники быстро расступились. Торион был одним из тех, кто не нуждался в представлении. Он и его отряд въехали через кованые ворота. Выл ветер, но командующий не замечал этого – его мысли были сосредоточены на более важных вещах. Торион не следил ни за дорогой к дворцовым ступеням, ни за подъемом к огромным железным дверям с бросающимися в глаза волчьими головами – символами древних хозяев. Только тогда он остановился, чтобы полюбоваться силой, присущей этим образам. Пусть сыны Раккиса и вымерли как правящая династия, но их наследие было повсюду, в том числе и в крови многих людей Вестмарша.

Высокий серый зал, по которому шел Торион, освещался факелами. Вдоль стен выстроились самые доверенные люди генерала. Волчьи образы не прерывались, одно рычащие животное сменялось другим. Впрочем, предшественник Юстиниана уже пытался продемонстрировать, кто правит здесь теперь – он подвесил к потолку огромные, вычурные и, по мнению генерала, аляповатые гобелены с эмблемой собственного рода. Гигантские медведи висели над головой, но Ториону они казались скорее испуганными, чем пугающими. Казалось, что они держались так высоко, чтобы быть вне досягаемости от челюстей древних волков.

Генерал Торион сделал резкий поворот направо, который увел его в сторону от тронного зала. Юстиниана никогда там не было; новый монарх предпочитал комфорт собственных покоев, где жил с младенчества. А еще он категорически отказывался сидеть на троне, чем только усугублял политическую напряженность.

– Генерал! – внезапно раздалось сзади. – Милорд генерал!

Торион сразу узнал этот гнусавый голос: Эдмунд Фейвезер, новый королевский помощник, юркий и льстивый человек, который завладел слишком большим вниманием Юстиниана.

– В чем дело, Эдмунд? – сказал генерал, оборачиваясь. Худощавый человечек в черном жилете и брюках, доверенный Юстиниана напоминал Ториону птицу. Королевский помощник был совершенно плешив, если не считать полоски коричневатых волос, идущей от уха до уха.

– Его величество… его величества вы там не найдете.

– Да ну? Он внизу, на кухнях? – Новый владыка Ториона считал себя немного шеф-поваром, и когда все еще думали, что он никогда не станет правителем, проводил много времени, играя с рецептами. Это было еще одной чертой, значительно принижавшей его в глазах многих представителей знати.

– Нет, милорд генерал! Его величество ожидает вас в тронном зале!

Генерал удивленно хмыкнул. Такое случилось впервые. Юстиниан всегда обходил тронный зал стороной, словно боялся подхватить там чуму. Торион старался себя не обнадеживать. Одно дело наследнику Корнелия набраться храбрости и посетить тронный зал, и совсем другое – выглядеть в нем так, словно он там на своем месте.

– Тогда ведите.

Эдмунд резко повернулся на каблуках и зашагал к тронному залу. У дверей, вытянувшись в струнку, стояли четверо часовых. Королевский помощник щелкнул ловкими пальцами, и двое открыли двери. Личная охрана генерала замерла при входе. Их присутствие в тронном зале могли расценить как пренебрежение к королю, а в этот момент Юстиниан не мог позволить себе даже малейшего недостатка уважения.

Но, когда Торион прошел внутрь, бровь его выгнулась дугой от увиденного. Не осознавая, что делает, он опустился на одно колено – настолько его поразил сидевший перед ним человек.

Юстиниан Четвертый – Юстиниан Большеглазый, как многие называли его за спиной, – торжественно взирал с трона на командующего войсками Вестмарша. Исчез испуганный, похожий на ребенка тюфяк. Тот, кто сидел перед Торионом, полностью походил на покойного, обожаемого Корнелия. Стройный, рыжеволосый юноша был бы красив, если бы не оспины, оставленные на каждой щеке ранним приступом болезни. У него были орлиные черты лица, унаследованные от отца, но глаза определенно принадлежали давно оплакиваемой королеве Нелли, умершей вскоре после его рождения. Эти глаза обычно казались невыразительными и водянистыми, хотя у матери такого никогда не замечали, но в этот день взгляд Ториона встретил пару насыщенных карих глаз, которые полностью завладели его вниманием.

– Милорд генерал Торион, – приветствовал его Юстиниан. В его обычно неуверенном голосе теперь сквозила та же сила, что и во взгляде. – Отрадно видеть вас. Пожалуйста, встаньте.

«Он говорит точь-в-точь как отец… – Командующий тайком подивился, как он подчинился приказу. – Совсем как славный Корнелий, когда был здоров».

Белая пижама, которую Торион так часто видел на наследнике, вне зависимости от времени суток, исчезла. Вместо нее на новом короле было царственное облачение, над которым портные трудились день и ночь с тех пор, как стало ясно, что отец Юстиниана не поправится. Оно очень напоминало мундир самого Ториона, но с круглыми, богато украшенными золотом и серебром эполетами и замысловатым гербом на золотом нагруднике. Вставший на дыбы медведь выглядел отнюдь не таким испуганным, как те, что висели на гобеленах вдоль стен, и он хорошо отражал природу своего нынешнего носителя. Рукава и штанины окаймляла золотая оторочка, а завершали впечатляющий образ высокие сапоги военного покроя из черной кожи. Торион знал, какое впечатление он сам производит на других, входя в комнату, и теперь испытал это чувство при виде Юстиниана. Генерал не ощущал ничего подобного с тех пор, как король Корнелий посвятил его в рыцари около двух десятилетий назад.

– Ваше величество, – наконец произнес Торион, понимая, что ему впервые за много лет не хватает слов. – Для меня большая радость находиться в присутствии моего повелителя.

Юстиниан хотел что-то ответить, но вдруг замешкался. На короткое мгновение он взглянул в сторону, и на его лице промелькнула свойственная ему неуверенность. Затем, так же внезапно, уверенный в себе молодой монарх вернулся. Плавно поднявшись, Юстиниан сошел вниз и взял своего самого преданного слугу за руку.

– Я знаю, что вы беспокоились обо мне, генерал. И ценю вашу поддержку, несмотря на это беспокойство.

И снова Торион почувствовал себя так, словно он стоит перед своим прежним господином.

– Смена правителя – это всегда время некоторой неопределенности, но мои вера и преданность непоколебимы, ваше величество.

– Хорошо, доблестный Торион, – произнес король с внезапной улыбкой… улыбкой, которая вновь напомнила генералу о Корнелии. Юстиниан еще больше напугал его, хлопнув ветерана-офицера по спине. Только теперь стало ясно, что они одного роста. Обычно у молодого правителя была привычка сутулиться от неуверенности, но сейчас она исчезла. Этот Юстиниан был высок и горд, как любой из его рода.

Генерал подавил улыбку. Если то, что он видел перед собой, было окончательным преображением наследника, то тех, кто мечтал воспользоваться своими кровными притязаниями, чтобы отнять трон у его законного владельца, ожидал неприятный сюрприз.

– Позвольте мне сказать, как хорошо на вас сидит это облачение, ваше величество, – произнес Торион, чувствуя себя так же непринужденно, как во время поездок верхом.

– Не правда ли? Кто бы мог подумать?

Отстранившись, Юстиниан вдруг поднял руки вверх и рассмеялся в потолок.

Брови Ториона снова выгнулись, и он взглянул на Эдмунда, который благоразумно разглядывал что-то на своем рукаве.

Король быстро опустил руки. На его лице снова промелькнуло сомнение.

– Прошу прощения, генерал! Просто небольшая… хм… тревожность. Я еще не успел раздавить всех бабочек в своем животе.

Учитывая то, с какими ожиданиями Торион прибыл во дворец, он с готовностью принял это объяснение. Вместо слабого, неопытного мальчика командующий оказался в присутствии человека более способного, чем любой из претендентов. Можно ожидать некоторых странностей. Они есть у каждого монарха. Они у них в крови.

– Насколько сильна наша поддержка, Торион?

Несмотря на то, что он уже несколько минут был свидетелем чудесного преобразования Юстиниана, прямой вопрос застал командующего врасплох.

– Прошу прощения, ваше величество?

– Кому мы можем доверять? Кто уже твердо стоит на моей стороне?

Хорошо организованный ум Ториона взял верх. Он тут же назвал несколько имен, закончив теми, кому он доверял больше всего.

– И, конечно, леди Несардо.

Юстиниан пытливо посмотрел на генерала.

– Несардо с нами? Вы уверены?

– Она предоставила свою поддержку без колебаний… и, если позволите, стоит вам лишь предстать в таком виде перед теми, кто сомневается, и перевес, несомненно, будет в вашу пользу.

Рыжеволосый монарх снова посмотрел в сторону. На этот раз Торион просто ждал. Если это была единственная странность нового Юстиниана, то Вестмаршу очень повезло.

– Вы правы насчет этого, генерал, – наконец ответил король. С другой улыбкой, совсем как у отца, он добавил: – Эдмунд, при первой же возможности подготовьте аудиенцию! Созовите всех, кого старина Торион считает нужным пригласить!

– Да, ваше величество, – ответил помощник с величественным поклоном.

– Я полагаю, что демонстрация силы тоже не помешает, не так ли, генерал?

Он продолжал приводить Ториона в замешательство.

– Ваше величество?

– Нужно создать видимость того, что военная мощь Вестмарша верна мне без сомнения. Вы можете это устроить?

Торион задумался.

– Большая часть собранных королевством сил принадлежит различным лордам, которые предоставляют их короне в знак своего доверия. Некоторых из них я не хотел бы видеть рядом с вами в это время… если вы понимаете, о чем я.

– Что вы можете мне предложить?

– Помимо тех, в чьей верности я уверен, полагаю, я могу призвать силы с окраины Хандураса.

Хандурас располагался на северо-востоке, и из этого региона в Вестмарш часто проникали разбойники. Эта страна неприкрыто завидовала богатству соседа, и Торион подозревал, что часть неправедных доходов разбойников поступает прямиком в казну Хандураса. К сожалению, последнее так и не было доказано.

– Некоторым это решение может показаться рискованным. Не слишком здравым для короля, – заметил Юстиниан.

– Ваша мудрость поражает меня, ваше величество.

Король нахмурился, потом вновь посмотрел в сторону. Мгновение спустя его взгляд снова стал стальным.

– Конечно! Как глупо с моей стороны! Городская стража – это же часть ваших личных сил, не так ли?

Торион не был уверен в том, что ему нравится, к чему клонит король.

– Да, но…

Сын Корнелия хлопнул в ладоши.

– Это прекрасно, разве вы не видите? Нам ведь определенно не нужно беспокоиться о вторжении сюда, а любой из аристократов, рассматривающих возможность занять мое место, вряд ли пойдет против них! Мы используем их, чтобы показать силу наших притязаний!

Чаяния Ториона о достойном преемнике слегка померкли. Он считал стены города важной частью защиты королевства, независимо от того, как далеко расположены Хандурас и Энштайг. Сильная столица придавала уверенности остальной части страны.

Но Юстиниан уже принял решение. Прежде чем генерал Торион успел предложить что-нибудь еще, король объявил:

– Да будет так! Я думаю, что мы сможем снять большинство людей со стен, обращенных к горам и лесу! Там не о чем беспокоиться, кроме нескольких вендиго, я прав, генерал?

– Очень может быть, – пробормотал командующий. Он сделал быстрый расчет. Да, при необходимости лучше всего освободить именно эти стены. Тем не менее, Ториону также нужно будет сменить расстановку часовых, и это займет некоторое время, как и сбор их вместе для общей демонстрации. – Над этим придется поработать, но все будет сделано.

– Превосходно! – Юстиниан снова похлопал его по плечу, еще раз в совершенстве подражая покойному Корнелию. – Тогда я оставлю вас, чтобы не мешать вам все уладить.

Торион почувствовал, словно все перевернулось с ног на голову. Когда он шел сюда, то совсем не ожидал, что произойдет нечто подобное.

– Да. Как пожелаете, ваше величество. – Тут офицер вспомнил причину, по которой прибыл. – Король Юстиниан, если позволите…

– Да, вы можете идти… с моей признательностью и благословением.

Юстиниан повернулся, чтобы поговорить с Эдмундом. Увидев, что аудиенция окончена, генерал Торион поклонился и вышел из зала. Его ум метался, пока он взвешивал все хорошее и плохое, исходящее от этой перемены в сыне Корнелия. Личная охрана генерала выстроилась вокруг него, но он едва обратил на это внимание.

«Стены должны оставаться хорошо защищенными. Так было всегда», – подумал он. Однако еще оставались разные вопросы вроде налогов, а ради того, что хотел Юстиниан, Ториону пришлось бы собрать немало войск. У него не осталось иного выбора, кроме как временно освободить городские стены.

Но, на время отложив этот вопрос, командующий покинул зал с новообретенными надеждами. Юстиниан продемонстрировал большую твердость духа, чем за все те годы, что Торион его знал. Под умелым руководством генерала эта твердость только умножится. Многие короли начинали неуверенными и неопытными, но лишь для того, чтобы возвыситься над собой и стать легендой.

«Это хорошо, – убеждал себя генерал Торион, когда вновь встретился с непогодой. – Эта твердость духа сохранит королевство. Эта твердость духа сохранит Вестмарш».

В конце концов, это было важнее всего.

Слуга принес королю Юстиниану Четвертому кубок розоватого вина, пока Эдмунд бубнил о предстоящем собрании знати. Молодой монарх сделал один глоток.

– Достаточно.

Эдмунд остановился на полуслове.

– Ваше величество?

– Пожалуйста, оставьте меня, Эдмунд. Остальных возьмите с собой.

Помощник поклонился так низко, что Юстиниану показалось, будто он сейчас поцарапает пол своим невероятным носом.

– Как вам угодно, ваше величество.

Выпрямляясь, фигура в черном щелкнула пальцами стражникам. Владыка Вестмарша наблюдал, как все они медленно выходят шеренгой.

Повернувшись спиной к королю, Эдмунд и остальные не заметили, как его глаза резко округлились от тревоги, а губы скривились в глубоком отчаянии. Рука, держащая кубок, дрожала так сильно, что несколько капель пролилось на его безупречную одежду.

Когда, наконец, двери закрылись, и он остался один, с его напряженных губ сорвался вздох. Юстиниан выпустил кубок из рук, не обращая внимания на грохот и расползающееся пятно на каменном полу. Двигаясь подобно зверю в клетке, он вышел на середину тронного зала и огляделся.

– Ох!

Взгляд юноши вперился в пустое место в дальнем углу. С трепетом король протянул дрожащую руку в сторону теней.

– Отец! – промолвил Юстиниан. – Я все сделал правильно, отец?

Во мраке шторма в небе мерцал одинокий огонек. Те немногие, кто его заметил, могли подумать, что каким-то образом облака разошлись ровно настолько, чтобы пропустить к земле свет единственной звезды.

Но если бы они увидели, как она падает на землю, то назвали бы ее предвестником, знамением.

Эти наблюдатели были бы совершенно неправы… и правы тоже.

Однако поразительный источник света не просто летел по дуге, как это обычно бывает с падающими звездами. Он летел вниз – быстро и целенаправленно.

И остановился прямо над городом.

Стражник на внешней стене случайно посмотрел в его сторону, возможно, каким-то образом ощущая изменение в мире. Его глаза тут же остекленели, затем он отвернулся прочь. Стражник вернулся к своим обязанностям, а неземное видение улетучилось из его памяти.

Свет продолжал нисходить, опускаясь в Вестмарш. Оказавшись там, неестественное сияние померкло, слившись с серым царством внизу.

Прямо над домом Несардо он окончательно скрылся от взоров смертных.