Несмотря на то что их численность сократилась вдвое, стражники у ворот, обращенных к большому лесу, были не сильно обеспокоены. С этой стороны бояться было нечего, кроме нескольких мародерствующих вендиго и прочих лесных зверей. Конечно, находись они в патруле, как те, кто выехал с капитаном Маттеусом, возможно, воины оказались бы более встревожены. С момента возвращения солдат вместе с леди Несардо о других всадниках, включая самого адъютанта, не было никаких вестей.

Вот почему часовой на стене с некоторым облегчением – и некоторой тревогой – заметил приближение одинокого всадника. Шлем с плюмажем выдал его задолго до того, как лицо стало видимым в свете факела.

– Это капитан Маттеус! – прокричал мужчина наверху. – Открыть ворота! Это капитан!

Остальные поспешно повиновались. Поскольку людей было мало, двоим пришлось спуститься со стены, чтобы помочь отпереть огромные деревянные ворота, которые были первой линией обороны столицы.

Адъютант генерала Ториона молча въехал внутрь. Один из солдат подбежал, чтобы взять поводья его коня.

– Сэр, – выпалил мужчина, уставившись на голову животного. – Что с вашим конем? Неужели он ранен, раз череп так перевязан?

Офицерский плащ покрывал бо́льшую часть затылка и шеи коня. Задавший вопрос солдат дивился тому, как конь вообще хоть что-то видит из-под ткани.

– Тяжело ранен, да, – ответил всадник. По-прежнему удерживая поводья, капитан Маттеус посмотрел назад, на ворота. – Погасите факелы и лампы.

Люди застыли в недоумении. Солдат, который хотел взять поводья, наконец, решился уточнить:

– Простите, сэр, но вы сказали: погасите факелы и лампы?

Забрало офицерского шлема скрывало глаза, когда капитан Маттеус посмотрел на него сверху вниз.

– Погасите факелы и лампы. Гасите все огни.

– Кто там говорит все погасить? – спросил подошедший мужчина. Его доспехи были в лучшем состоянии, чем у других солдат, он носил знаки отличия, которые отмечали его как командира стражи. – Капитан Маттеус, сэр! – новоприбывший тут же козырнул. – Это ваш приказ?

– Погасите факелы и лампы, – повторил всадник. – Все огни.

– Неужели готовится нападение?

Последовала пауза, а затем:

– Да. Нападение. Гасите все огни. Быстрее.

Командир стражи повернулся к остальным:

– Вы его слышали! Стефан! Погаси факелы на стене! Вы, трое! Лампы! Быстрее!

Все это время Алек Маттеус наблюдал из седла. Каждый раз, когда пламя затухало, он кивал.

Когда последние факелы погасли, командир стражи поинтересовался:

– Будут ли еще приказания, капитан?

Адъютант взглянул на покрытую шлемом голову мужчины.

– Снимите шлемы. Отбросьте их в сторону.

– Прошу прощения, сэр? Вы серьезно? Это приказ?

Всадник кивнул:

– Приказ.

Пожав плечами, второй офицер подал солдатам знак выполнять.

Только капитан Маттеус остался в шлеме.

Когда все мужчины оказались с непокрытыми головами, капитан резко пришпорил своего коня. Совершенно растерянные, солдаты поначалу просто смотрели, как он уезжает.

– Еще какие-нибудь распоряжения, сэр? – наконец прокричал командир.

– Оставайтесь на своих местах, – только и произнес Маттеус, прежде чем исчезнуть во тьме.

Когда капитан уехал, старший офицер повернулся к своим людям.

– Закройте эти ворота снова! Вы слышали! Ожидается нападение!

В темноте послышалось негромкое шарканье, и вскоре ворота были закрыты. Командир, который с первых месяцев своей карьеры служил непосредственно под командованием генерала Ториона, мысленно пробежался по отданным приказам. Он знал, что генерал очень уважает Алека Маттеуса – иначе капитан не стал бы адъютантом Ториона, – но, поразмыслив некоторое время, понял, что ни в одном из его повелений нет ни капли здравого смысла. Лишь из уважения к должности Маттеуса командир и другие исполнили его приказания в точности.

Но все же…

– К черту приказы, даже от такого, как он, – проворчал офицер. – Кто-нибудь, найдите мой шлем! Стефан! Зажги эти факелы снова!

– Но капитан Маттеус велел…

– Я беру ответственность на себя! Ты меня слышал! Джерард! Иди туда и… какого дьявола ты так нервничаешь?

Солдат всматривался в тени позади него.

– Мне показалось, я что-то слышал!

– Я не позволю никому бояться теней на стенах, когда грядет нападение! Боромир! Ты займешь его место справа…

Нечто размером с кошку проскользнуло мимо сапога мужчины, с которым разговаривал командир. Прежде чем его очертания успели разглядеть, командир заметил еще одно перемещение в направлении Джерарда.

– Что-то у меня на спине! – внезапно воскликнул Стефан.

Вместе с тем, множество черных силуэтов хлынуло из ночи – черных силуэтов, запоздало примеченных командиром стражи. Очевидно, перебравшись через внешнюю стену, они проникли в город прежде, чем кто-либо успел их заметить.

Раздались крики и от остальных мужчин. Офицер обнажил свой меч, когда к нему метнулись еще три скопления мрака. Он пронзил одно, но два других, приближаясь к нему, разделились. Офицер знал, что к тому моменту, когда разберется с первым, второй уже будет рядом.

Его глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы, наконец, понять, что именно на них напало.

Пауки… настоящее море гигантских пауков…

Крики стихли почти так же быстро, как и раздались. Существу, контролировавшему то, что когда-то было Алеком Маттеусом, они казались музыкой. Сидевший на его голове и почти полностью сокрытый шлемом с плюмажем паук заставил уголки губ хозяина на мгновение приподняться в подобии улыбки.

Путь был чист. Другие пробирались в город.

Вскоре они все обретут хозяев. Вскоре Дети Астроги вновь будут процветать…

– Это вас не касается, милорд, – заметил Карибдус. – Молодому выскочке уже давно пора умереть. Я убью его в вашу честь.

– Нет, – теперь в голосе звучал хрип, который будоражил каждый нерв в теле Зейла. Одержимый Алдрик отбросил в сторону скорлупу, бывшую Луной Паука, словно мусор, и легко зашагал к плененному некроманту. В отличие от других пауков, этот полностью контролировал своего носителя. Когда губы лорда Джитана шевелились, это не слишком отличалось от движений живого человека: – Нет. Его нужно оставить в живых.

Карибдус нахмурился.

– Как пожелаете, владыка Астрога, как пожелаете.

– Дети мои отправились в город людей, – обратился Астрога к обоим. – Они будут пить из своих хозяев и станут с ними единым целым. Моя сила вновь будет расти! Я вновь стану богом!

– Богом… ты никогда не был! – наконец сумел произнести Зейл. Он впился взглядом в жуткую фигуру. – Всего лишь низшим демоном! Это максимум, чем ты когда-либо будешь, Астрога! Подставкой под ногами Диабло, истинного Повелителя Ужаса!

Тело паука запульсировало. Праведная ярость исказила лицо Джитана, его рука метнулась вверх, и над ладонью материализовался темный шар пламени.

Но пламя быстро погасло, когда аристократ сжал кулак. Через своего хозяина Астрога вновь улыбнулся.

– У владыки Диабло я никогда бы не отнял подобного титула! Я его вассал, но он не будет возражать, если я стану править от его имени! Это королевство людей будет воссоздано по моему образу и подобию, но послужит конечной цели великого Диабло…

Зейл бросил взгляд на собрата по учению.

– Карибдус! Разве ты до сих пор не видишь, что творишь безумие? Этого ты желаешь?

– Это именно то, чего я желаю. Именно то, что необходимо миру.

– Это склонит Равновесие в сторону Тьмы!

Облаченный в костяные доспехи жрец Ратмы покачал головой:

– Нет. Не склонит. Равновесие будет сохранено.

Зейл уставился на него, удивляясь, как даже в своем безумии Карибдус мог в это верить.

– Довольно разговоров, – прохрипел Астрога. Демон повернулся к алтарю. – Время еще не пришло. Нужно подождать.

– Момент будет подобран идеально, – потупив взор, заверил демона Карибдус, сохраняя спокойствие, но в его глазах Зейл увидел то, чего не видел Астрога. Карибдус действительно намеревался сохранить Равновесие. Он собирался предать демона… но когда именно? Несомненно, не раньше, чем приспешники ложного бога отнимут бесчисленные жизни невинных.

Зейл испытывал искушение сказать об этом Астроге, но сомневался, что демон станет его слушать. Подобно многим из его адского рода, паук был до невозможности высокомерен. Он и помыслить не мог, что кто-нибудь сможет его обмануть.

Впрочем, если кто-то и был способен это сделать, так это Карибдус.

Одержимый аристократ вернулся к изуродованному телу Сардака. Астрога окунул палец в застывшие жизненные флюиды и поднес его ко рту Алдрика, чтобы проверить на вкус.

– Сколь давно я не пробовал подобный нектар! Сколь много времени прошло с тех пор, как я попал в этот проклятый пузырь! – С внезапной злобой аристократ швырнул труп в сторону. – Это было несправедливостью! Преступлением!

– Они не понимали, – пробормотал Карибдус, успокаивая существо.

– Не понимали! – согласился Астрога. – Я дал им великую силу, немало знаний… и попросил взамен всего лишь несколько душ и крови! Сущая малость, по сравнению со смертной жадностью!

Он обернулся и посмотрел на Зейла.

– Но другие позавидовали мне! Обманом они заставили моих слуг предать меня, а после создать вот это, – демон указал на выброшенную скорлупу, – здесь, где грани бытия наиболее близки, где легче всего обуздать мое величие!

Астрога поведал Зейлу, что, когда он появился снова, волшебники уже поджидали его. Ценой своих жизней они смогли заточить демона внутри артефакта.

Но последователи Астроги украли у волшебников артефакт, который впоследствии из-за внешнего вида назвали Луной Паука. После долгих вычислений культисты узнали, что в определенные периоды на протяжении веков мир смертных и Преисподняя сближались именно так, что силы последней могли быть использованы для освобождения их владыки. Однако они также нуждались в чем-то, что частично уже связывало бы демона с миром смертных.

Кровь его детей.

К ужасу смертных, демоны могли вступать с ними в интимную связь, хотя лишь немногие из рождающихся после этого детей доживали до совершеннолетия. Если они не погибали при родах, то обычно их вскорости убивали те, кто знал, кто они есть. Но, несмотря на свою натуру, сыновья Астроги выглядели человечнее прочих и были даже красивее и привлекательнее на вид. Поэтому они выживали, в то время как другие – нет. Для слуг паука это было настоящим подарком… во всяком случае, на протяжении нескольких поколений, пока смешение обычной смертной крови с родом Астроги не уменьшило связь с демоном до такой степени, что она стала практически эфемерной.

Но жрецов это не остановило. Они сделали единственное, что могли. Всякий раз, когда кто-нибудь обнаруживал хотя бы далекого наследника, его тайно вывозили и убивали на алтаре. Благодаря изощренным заклинаниям живая кровь и сердце жертвы сохранялись навечно. Другими заклинаниями кровь очищали в надежде на то, что, когда наступит подходящее время, ее можно будет использовать подобно чистой.

Но такие кровавые расправы не могли остаться незамеченными. Нашлись люди – в первую очередь сыны Раккиса, – обнаружившие, что среди них живут и действуют культисты. В сомнительном союзе с волшебниками, такими как визджереи, сыны Раккиса нашли скрытый храм под зданием, что на тот момент служило церковью. Место выступало средоточием сил, проникавших даже в Преисподнюю, и идеально подходило для целей сектантов. Солдаты и заклинатели положили конец этому бесчинству, освободив жертв и прикончив почти всех последователей Астроги.

Немногие выжившие бежали за море, где стали выжидать подходящее время, дожидаясь судьбоносного момента. С собой они прихватили сохраненные сердца и немного очищенной крови. Когда, наконец, Луна заняла необходимое положение, они произнесли заклинание, но слишком поздно заметили, что учли не всё. Разбавленная кровь не послужила своей цели полностью; да, она освободила Астрогу, но сделала его лишь призраком самого себя, призраком слишком слабым, чтобы сражаться с визджереями, прознавшими о его возвращении.

– Я был вынужден бежать сюда в надежде, что настоящая кровь моих детей свяжет меня с этим миром снова, – прошипел паук. – Я учуял ее даже из-за Морей-Близнецов…

Сынов Раккиса больше не осталось… закат их величия был тайной даже для демона, но королевство Вестмарш процветало. Оставшиеся в живых последователи укрыли ослабевшего демона в развалинах горной крепости старых недругов, а после отыскали тех, в ком текла его кровь.

Но визджереи добрались до них намного быстрее, чем Астрога мог себе представить. Большинство его человеческих марионеток были убиты, и волшебники направили свои последние силы против демона. Им не хватило могущества, чтобы уничтожить его, но они смогли вновь заключить его в сфере. Сделав это, визджереи положили артефакт в саркофаг умершего собрата, а затем пришли в это капище, где теперь лежал плененный Зейл, чтобы уничтожить Луну Паука.

– Капище было построено для максимальной связи между царствами, – любезно объяснил Карибдус молодому некроманту. – Уничтожить его означало бы ослабить связь столь сильно, что даже чистая кровь не смогла бы призвать Астрогу. Но по какой-то причине визджереи потерпели неудачу, – седовласый жрец Ратмы хмыкнул. – Вот откуда здесь взялись трупы, которые я обезвредил.

– Мое возмездие иногда настигает медленно, но все-таки настигает, – усмехнулся Астрога, вновь пробуя на вкус жизненные флюиды. – Они вошли, но сразу же были укушены самыми маленькими и самыми смертоносными из моих детей. Они погибли. Я почувствовал это даже в своей проклятой тюрьме…

Карибдус взглянул на потолок.

– Милорд, время следующей фазы уже близко. Вы должны подготовиться.

– Да, ты прав. – Астрога протянул окровавленную руку к Зейлу. – Приди же, мой избранный…

Оба служителя Ратмы уставились на демона в полном недоумении. Зейл оправился первым. Он вспомнил как свое ужасающее путешествие в Преисподнюю, так и встречу со жрецом-нежитью в подземном храме.

– Это был ты! – выпалил он. – Ты – тот, кто выкрал меня из тюремной камеры, кто управлял фанатиками-нежитью в сокрытом храме…

Карибдус посмотрел на пленника так, словно он и демон сошли с ума.

– О чем это ты говоришь? Это я поднял мертвых слуг Астроги под особняком Несардо… и что еще за тюремная камера?

Плененный некромант встретился взглядом со своим врагом.

– Значит, тебя не посвятили в происходящее? Ну надо же! Да, ты воскресил мертвых, но после их контролировал Астрога. Они склонились предо мной, Карибдус! Звали меня господином! До сих пор я не понимал, почему.

– Какие причудливые сказки ты сочиняешь! Астрога был заключен в сферу! Он не мог из нее повлиять на эту грань бытия!

Зейл усмехнулся:

– Но будучи столь близко к нужной фазе, когда грани бытия так сблизились, он мог кое-что сделать… и ты сам помог ему, даже не осознавая этого!

– За это ты будешь вознагражден, – пообещал демон через лорда Джитана. – Как только этот прекрасный сосуд станет моим и вместит все мое величие целиком…

– Но сосуд, который я предоставил вам, превосходен, милорд, – настаивал седовласый жрец Ратмы. – В нем течет нужная кровь. Он обладает скрытой способностью к колдовству! Он…

– Он не подходит, – Алдрик облизал губы. – Этот намного лучше. Я долго его изучал. Он превосходен.

– Но у него неподходящая кровь.

– Для этого она не нужна, – Астрога поманил Зейла к себе. – Подойди…

Помимо своей воли плененный заклинатель встал. Карибдус делал все возможное, чтобы скрыть эмоции, но Зейл, хорошо разбирающийся в своих собратьях, заметил нарастающий испуг. Каков бы ни был замысел Карибдуса, желающего избавить царство смертных от Астроги, то, что демон выбрал Зейла в качестве своего окончательного вместилища, все осложнило. Вселившись в опытного некроманта и получив все его тайные знания, паук станет намного опаснее. Все знания и умения Зейла окажутся в полном распоряжении мерзкого Астроги. Несмотря на всю свою хваленую репутацию, Карибдус совершил ужасную ошибку.

Впрочем, ошибки противника никак не успокоили Зейла. Беспомощно приближаясь к ужасной фигуре, он отчаянно пытался придумать какую-нибудь защиту от нападения Астроги. Как только паучьи лапы проникнут в его череп, служитель Ратмы перестанет существовать как личность.

Как он ни старался, Зейл не мог ничего придумать. Любопытно, впрочем, что, несмотря на весь свой страх за душу, он больше беспокоился за невинных жителей Вестмарша… и прежде всего, за Сейлин Несардо.

Одержимый лорд Джитан схватил его за плечи, удерживая на месте.

С ужасным чавкающим звуком чудовищный арахнид высвободил лапы из головы аристократа. Кровь и другие жидкости стекали по его ногам и лились из жутких, зияющих ран, покрывавших череп Алдрика.

Паук – Астрога – на мгновение присел, а затем прыгнул на покрытую капюшоном голову Зейла.

Некромант попытался стряхнуть демона, но тот вцепился крепко. Одной ногой он сбросил капюшон – единственную защиту, остававшуюся у его жертвы. В то же время Алдрик Джитан внезапно содрогнулся. Хватка на Зейле ослабла. Двухцветные глаза закатились внутрь… и труп честолюбивого аристократа кровавым мешком обрушился на пол.

Краем глаза Зейл заметил, что Карибдус меняет позу, но пока старый некромант только наблюдал. Если он и намеревался что-то сделать, чтобы помешать демону завладеть телом Зейла, то, похоже, решил подождать, пока собрат не умрет.

Парализованный Астрогой Зейл почувствовал, как кончики паучьих лап поглаживают его череп. В голове раздался голос демона:

«Да, ты превосходен… мы станем единым целым… и все остальные станут наши детьми…»

Боль пронзила голову Зейла…

Пауки стекались отовсюду.

Сначала они валили через незащищенную стену, но потом часовые, – а теперь носители Детей Астроги, – вновь открыли ворота, чтобы впустить рой.

Море арахнидов хлынуло в ближайшие здания, проскальзывая сквозь трещины даже меньшие, чем их тела. В считаные секунды крики из этих зданий заполнили ночь – недолгие крики.

И как только некоторые из Детей Астроги обрели хозяев, другие двинулись дальше. Этот человеческий город был огромен. Его должно было хватить для большей части роя.

Впрочем, те, кто не обретут носителей здесь… просто отправятся к следующему человеческому поселению.

Генерал Торион раздумывал над тем, не вернуться ли ему во дворец и не забрать ли Сейлин из компании короля, но потом передумал. Пока леди пребывала под присмотром Юстиниана, по крайней мере, не оставалось никаких сомнений в ее безопасности. Кроме того, возвращение могло оскорбить молодого короля, чего Торион отнюдь не желал в столь деликатной ситуации.

Закончив с поручениями своего господина, командующий не имел никаких других неотложных дел, но обнаружил, что пока не хочет возвращаться к себе. Дневные заботы слишком его утомили.

Наконец, Торион решил сделать обход. В этом не было никакой необходимости, ведь славные люди вроде капитана Маттеуса и других обыкновенно выполняли их за него, но привычная рутина помогала расслабиться.

Генерал подумал было проехать к западным воротам, но, в итоге, отправился к тем, что находились на северо-восточной границе. Тем, что были обращены к бескрайнему лесу и горам, тем, с которых сняли людей. Сейчас было подходящее время показать оставшимся, что, пускай у них и самый тихий участок, их немногочисленность требует повышенной бдительности.

Часовые, дежурившие вдоль пути, резко отдавали честь, когда генерал проезжал мимо. Подобно им, на Торионе был его шлем. Ему не нравилась эта громоздкая штука, но вновь пошел дождь, а забрало, если быть справедливым, защищало глаза от воды намного лучше любого капюшона.

Однако приближаясь к воротам, о которых шла речь, Торион заметил кое-какие странности. Для начала, местность впереди казалась гораздо темнее, чем должна была быть. Даже в самую плохую погоду обычно горело несколько масляных ламп, а то и больше. Было также и необычное смещение теней, как будто они были живыми.

Затем до него донесся первый крик.

– Во имя Раккиса! – генерал достал меч и подстегнул коня. Однако хорошо обученный скакун, вместо того чтобы повиноваться, заартачился. Как ни старался Торион, он не мог заставить животное пройти больше, чем на несколько шагов вперед… после чего конь пятился обратно.

Донесся новый крик. Что-то пробиралось в тенях – что-то размером с кошку… но с бо́льшим количеством ног.

Что там рассказывала ему Сейлин? Историю о… пауках?

– Невозможно… – пробормотал Торион. – Невозможно…

Но лучше было не рисковать. Случилось нечто ужасное.

Генерал взглянул назад через плечо – туда, где видел последних часовых.

– Тревога! Тревога! Возможно проникновение за ворота! Проникновение за…

Что-то тяжелое свалилось на голову его коня. Когда жеребец тонко заржал, еще один объект приземлился на руку Ториона. Генерал мельком увидел несколько ног и несколько глаз, после чего рассек спину твари острием клинка. Паук зашипел и упал на землю, суча лапами. Но в тот же миг еще две твари приземлились на плечо генерала.

Крича, Торион отбился от одной из них.

– Тревога! Тревога!

С другого конца улицы он услышал крики остальных солдат. Однако первый, кто появился, вышел со стороны ворот. То был знакомый Ториону младший офицер, и он неуклюже брел к сражающемуся всаднику.

Нечто предупредило генерала о том, что не все было тем, чем кажется.

– Эй ты! Там! – вскричал он, убивая очередную тварь. – Что происходит? Что случилось с другими воинами?

Солдат не ответил. Он продолжал приближаться к своему командиру. Позади него из темноты возникли еще двое солдат. Их движения были столь же дергающимися и отрывистыми.

Торион попытался развернуть коня, но теперь животное стояло неподвижно, как статуя. Генерал увидел, что один из пауков устроился на его голове, и сердито рубанул по твари, оторвав ее от коня…

Но восемь ее лап так и остались вонзенными в череп несчастного животного.

У Ториона было лишь мгновение, чтобы осознать этот ужасный образ, прежде чем конь упал. Командующий попытался прыгнуть в сторону, но у него не вышло.

Он ударился о землю с резким глухим стуком. Боль пронзила левую ногу. Ветеран попытался пошевелить ею, но обнаружил, что нога придавлена к мостовой тушей коня.

Очередной паук прыгнул ему на грудь. Торион постарался сбросить его, но клыки твари вцепились в перчатку. К счастью, паук не сумел ее прокусить – Торион не сомневался, что клыки этих существ смертельно ядовиты.

Несколько пауков подползали к нему. Генерал не знал, почему его до сих пор никто не укусил, но подозревал, что ответ ему не понравится.

Неожиданно над ним нависла чья-то фигура. Младший офицер. Свободной рукой мужчина потянулся к голове Ториона. Нет, не к голове… скорее, к шлему.

Генерал увернулся. Когда воин подался вперед для второй попытки, Торион увидел, что шлем мужчины был слегка сдвинут набок.

И под ним что-то шевелилось.

Собрав все силы, командующий сделал отчаянный выпад в сторону офицера. Лезвие угодило мужчине в горло. Шлем слетел с его головы.

Как и в случае с конем, на голове убитого офицера сидел паук. Ториону не нужно было гадать о том, что же он там делает.

Генерал попытался отстраниться от падающего тела, но его нога по-прежнему была придавлена конской тушей. Торион выругался, понимая, что самому ему не выбраться.

Затем его взор заполонил свет. Послышались изумленные, и все же решительные крики. Арахниды, сидевшие на Торионе, разбежались, стоило только факелу приблизился.

– Мы нашли вас, сэр! – произнес солдат, схватив генерала за руки.

– Потуже затяните ремешки шлемов! – предупредил Торион. – Следите за тенями! Не подпускайте этих пауков близко!

Едва он это произнес, как крик оповестил о том, что для одного из солдат предупреждение оказалось запоздалым. Потом послышался звон оружия.

Как только генерала подняли на ноги, он увидел пару солдат, сражающихся у ворот с двумя одержимыми. Причем последние по-прежнему двигались странными рывками, но каким-то образом им удавалось не только парировать каждый удар противников, но и контратаковать.

Торион пересчитал людей, которые были с ним. Семеро до сих пор заслуживали доверия. Быстрый взгляд на тени предостерег его, что вскоре их останется еще меньше.

– Отступаем! Отступаем! Держите факелы и лампы ближе к ним! Быстрее!

Большинство подчинились довольно быстро, но одержимый, сражавшийся с одним из солдат, внезапно потянулся и сбросил шлем последнего. В тот же миг на несчастного воина прыгнул паук и с громким треском вонзил конечности в его череп. На мгновение солдат упал на колени, затем, с тем же остекленевшим взглядом, встал и последовал за былым противником.

– Назад, чтоб вас! – продолжал Торион. Он оценил окружение. – Зачистите эти здания, быстро!

Но крики, донесшиеся изнутри, оповестили генерала о том, что спасать жителей было уже поздно. Ругаясь, он продолжил отступать, а затем остановился и на мгновение уставился в ближайшее окно.

– Ты, там! – окликнул Торион испуганного солдата. – Твоя лампа! Быстрее!

Едва не вырвав лампу из рук воина, генерал Торион швырнул ее в окно. Медный светильник разбил его и разбился сам, выплеснув внутрь дома масло. Там тут же вспыхнул огонь, моментально сожрав занавеску на разбитом окне.

Огонь позволил генералу впервые рассмотреть ближайших пауков как следует. Торион никогда прежде не видел таких, хотя они и имели некоторое сходство с легендарными прядильщиками. Впрочем, генерал понимал, что перед ним некий вид демонов… а раз огонь заставил отродья отступить, значит ему нужно поджечь все, что способно гореть.

Пусть даже ради этого ему придется сжечь весь Вестмарш.

– Еще одну лампу! В это здание! – Он не заботился о тех, кто находился внутри, поскольку они уже были мертвы или того хуже.

Пламя вздымалось по обеим сторонам улицы. Несколько мерзких арахнидов сгорели, другие разбежались.

Торион молился, чтобы непрерывный дождь не погасил огни, а с ними – и его надежды. Похоже, план генерала работал: поток чудовищных пауков прекратился. Они толпились вокруг, будто бы не зная, что делать дальше.

Затем один из воинов крякнул и упал. Позади него находилось то, что сперва показалось просто другим солдатом. Только когда фигура вновь подняла глаза, Торион увидел, что шлем на ней сидит неплотно, как если бы человек пытался что-то под ним спрятать.

Прежде чем кто-нибудь мог бы ему помешать, одержимый солдат сорвал шлем с человека, которого он оглушил. Со спины стоящей фигуры спрыгнул паук. Он приземлился на распростертого часового и сразу же вонзил свои конечности в его голову.

Торион внезапно осознал, что опасность для города была намного серьезнее, чем он себе представлял. Этот солдат не выходил из ворот. Он присоединился к отряду намного раньше.

Генерал набросился на парочку, пронзив горло стоящего прежде, чем тот успел среагировать, а затем вонзил клинок в голову несчастного на земле и паразита на нем. Другой солдат прикончил паука, застрявшего в шлеме первого.

Высвободив клинок, Торион уставился на живой поток, который снова стекался к ним.

– Отступаем! Чтоб их, отступаем! Я хочу, чтобы каждый мужчина прижал шлем к голове! Любой, не сделавший этого, будет казнен! Ясно?

Генерал не стал проверять, насколько воины поняли его приказ. Дождь по-прежнему оставался достаточно легким, чтобы факелы возымели хоть какое-то действие, но здесь битва была проиграна. Торион выругался, понимая: подкрепление, в котором он так нуждался, находилось гораздо глубже в центре столицы. И оно отправлено туда по его собственному приказу, согласно велению короля.

Король!

Торион схватил одного из солдат за плечо.

– Бери лошадь! Скачи во дворец и предупреди его величество! Скажи ему, что весь город в опасности! Скажи, что нам нужны все свободные воины, особенно те, кого он просил для завтрашнего собрания! Мы постараемся продержаться как можно дольше!

Как только он отослал гонца, крики донеслись из других частей города.

– Они повсюду, – пробормотал бывалый ветеран. – Они повсюду…

Но пауки, казалось, наступали именно с той стороны, о которой говорила леди Несардо. Торион почти сожалел о том, что не велел гонцу привезти ее, чтобы разузнать побольше об этом коварном вторжении, но затем представил, как Сейлин становится жертвой паука. Нет, он никогда бы не стал так рисковать. Пусть лучше леди остается во дворце. Там она хотя бы в безопасности.

К тому же, как только Юстиниан получит сообщение, помощь с его стороны не заставит себя ждать…