— Я всегда на твоей стороне, Грейси, но думаю, ей стоит дать шанс.

— Хорошо, а что, если Эмма поехала к Кадену? — прошептала она. — Что, если он расскажет ей?

Беспокойство промелькнуло в глазах Мэд.

— Думаешь, он скажет?

— Нет, но я не рассчитывала, что Эмма вернется.

— Ладно, — кивнула подруга, — представь, что он ей рассказал: неужели все так плохо? Рано или поздно придется это сделать.

— Да, когда я буду готова.

— Когда? — не отступала Мэдисон.

Грейси занервничала.

— Скоро, обещаю. — Она сжала руку подруги.

— Все тайное становится явным, Грейси, — предупредила Мэдисон.

— Я не хочу неприятностей, — закусила губу Грейси, — но я разберусь, обещаю.

— Я верю в тебя. И когда ты будешь готова, помни: я всегда рядом, можешь на меня рассчитывать, — улыбнулась Мэдисон. — И я не одна, кто о тебе заботится. У тебя есть отец, сестра и племянница. Они любят тебя. Вспомни, ты без ума от детей! Разреши себе полюбить племяшку.

Грейси вздохнула. Она уже полюбила Молли, но не могла показать свою любовь, боясь, что Эмма снова уедет.

— Давай так: когда Эмма придет, возьмите с ней по пиву, сядьте и поговорите начистоту.

— Никогда не думала, что скажу это, но пиво проблему не решит.

— Это только для начала разговора… Ты злишься, что она уехала или что вернулась?

— И то и другое, — махнула рукой Грейси. — Знаю, звучит странно.

Мэдисон улыбнулась.

— Хорошо, что ты способна это признать. Вспомни, вы с сестрой были так близки.

— Ключевое слово «были».

Они вошли в конюшню и направились к самому дальнему стойлу, где поджидал стареющий жеребец Алмаз.

— Вот, значит, как получается: Эмма приехала, и единственное, что мешает вам снова жить душа в душу, это ты сама.

— Не только, — пробурчала Грейси.

Она чувствовала себя взбалмошным ребенком, устраивающим скандал на ровном месте. И кстати о ребенке…

— Она даже не удосужились сообщить, что родила. Кто так делает, Мэд?

Мэдисон взглянула на нее, прежде чем войти в денник к жеребцу.

— У нас у всех есть секреты, Грейси, не так ли?

Та залилась краской.

— Ладно, допустим, но она рассчитывает, что мы с отцом будем сидеть с Молли.

— Но ты любишь детей, — возразила Мэд, ласково поглаживая коня.

Затем она нагнулась, чтобы осмотреть порез на передней ноге.

Раздраженная, непонятая, уязвленная, Грейси выпалила:

— Королева Эмма вернулась, а мы, крестьяне, должны радоваться и осыпать ее розами.

Мэдисон выпрямилась, серьезно посмотрела на нее и разразилась заливистым смехом.

— Серьезно? Ты перегибаешь палку, Грейси. Понимаю, ты расстроена, но вы — семья.

Грейси засунула руки в карманы и заявила:

— Не могу забыть, что она бросила нас.

— И не надо, — ответила подруга и снова наклонилась, чтобы обработать рану на ноге коня и перевязать место пореза эластичным бинтом. — Начни с того момента, когда она еще не уехала.

— Не знаю…

Грейси отвернулась и посмотрела на сгущающийся мрак на улице.

— Ее не было, когда она была нужна мне, понимаешь?

Мэдисон вздохнула, собрала сумку с медикаментами и вышла из денника.

— Знаю, милая, — сказала она и обняла подругу. — Было трудно, но ты все преодолела. Ты принимала сложные решения сама, это помогло тебе понять, чего ты на самом деле хочешь.

Грейси изобразила подобие улыбки.

— Я говорила, что терпеть не могу, когда ты так рационально рассуждаешь?

— Поэтому я так и делаю, — ответила Мэд и улыбнулась.

Они обнялись еще раз.

— Хорошо, ничего не обещаю, но постараюсь с ней поговорить.

— Вот и славно, — ответила Мэд. — С Алмазом все будет в порядке, приду завтра проверить его.

— Это лучшая новость за сегодня, мне нравится, когда ты приходишь.

— Я рада, — озорно улыбнулась Мэд. — Пойдем, проводишь меня до машины.

— Конечно.

С этими словами Грейси последовала за подругой.

— Сегодня вечером все в силе?

— Да, если только корова Калахана не начнет рожать, — ответила Мэд. — Я позвоню, если что‑то случится. Встречаемся в «Литл Ривер Дайнер» в пять вечера.

Грейси открыла дверь и подождала, пока Мэдисон сядет за руль.

— Спасибо, что выслушала мое нытье.

Мэдисон широко улыбнулась.

— Без проблем, теперь ты должна будешь меня слушать, когда мне понадобится выговориться.

— Договорились.

Мэдисон похлопала ее по руке.

— Не будь строга к Эмме, она тебя еще удивит.

— Этого‑то я и боюсь.

* * *

Эмма репетировала речь за рулем. Не то чтобы она надеялась, что это ей поможет. Она прекрасно знала, что, как только увидит его, во рту пересохнет, а сердце заколотится так, что в груди станет тесно. Так было всегда.

В Калифорнии ее окружали мужчины, которые из кожи вон лезли, чтобы выглядеть безупречно, показать себя в лучшем свете, но за пять лет она не встретила такого, кто затмил бы ковбоя с соседнего ранчо.

Они все равно будут натыкаться друг на друга. Значит, нужно найти способ сосуществования без постоянной войны. Иначе они измотают друг другу нервы.

Эмма оценивающе посмотрела на себя в зеркало заднего вида — ей не помешало бы накраситься.

«Почему тебе важно выглядеть привлекательной для Кадена? Ты же не собираешься его соблазнять», — сказала она сама себе.

Хотя после этой мысли Эмма почувствовала, как сама невольно начинает возбуждаться. Она поерзала на сиденье. В памяти всплывали яркие образы их страстных ночей. После феерического секса с Каденом на других мужчин даже смотреть не хотелось. Не то чтобы она все эти пять лет хранила ему верность, но ни с одним мужчиной она не смогла достичь таких вершин блаженства, как с бывшим.

Образы сменяли друг друга: сплетение тел на залитом солнцем лугу, секс в каноэ, плавно перешедший в секс в озере, когда лодка перевернулась.

Эмма печально улыбнулась. По обеим сторонам дороги тянулись до боли знакомые пейзажи. Деревья, луга, последние цветы, потрепанные холодным осенним ветром. Все как прежде, и в то же время другое.

Каден был ей не только любовником, но и лучшим другом, единственным, кому она могла рассказать обо всем. С годами он настолько отдалился, что казался незнакомцем. Теперь у него гораздо более теплые отношения с ее младшей сестрой. Грейси бегала к Кадену раза три за пару дней. Зачем? Что между ними происходит?

Эмма видела, как сестра бросилась в объятия Кадена два дня назад, несколько раз слышала, как та говорит с ним по телефону. А вчера поздно вечером она снова отправилась к Кадену «поговорить». Эмму это раздражало, она злилась на сестру и ревновала пусть уже бывшего, но любимого. Неужели Грейси бегает за ним? И, судя по всему, Каден не против…

Эмма закусила нижнюю губу, стараясь не обращать внимания на боль в сердце, и крепче вцепилась в руль.

«Если он использует Грейси, чтобы подобраться ко мне, то сегодня я положу этому конец», — решила она и свернула к ранчо.

Сердце заныло от воспоминаний. Как часто она бегала по этим полям к Кадену. А ведь они хотели проложить прямую дорогу между его ранчо и ее. Частная дорога экономила бы десять минут езды и гарантировала, что семьи могут связаться друг с другом почти мгновенно, если это необходимо.

Этот план, как и многие другие, разрушился в тот день, когда она променяла ковбоя на Голливуд.

Дубы, вязы и осины росли вдоль дороги к дому Кадена, ветер гонял опавшие листья, кружил их перед лобовым стеклом. У дома она остановилась и заглушила мотор. Это был даже не дом, а скорее современный дворец. Двухэтажный, с высокой покатой крышей, фасад полностью из стекла.

«Оттуда наверняка открывается прекрасный вид на озеро», — подумала Эмма, рассматривая особняк, как завороженная.

Деревья возвышались над домом, словно исполинские стражи, главный вход подсвечен фонарями. На просторной террасе, опоясывающей дом, перед открытым очагом выставлена плетеная мебель — вероятно, летним вечером здесь можно неплохо провести время за бокальчиком вина…

Любуясь обновленным ранчо, она могла только догадываться, как бывшему удалось построить такую красоту.

Насмотревшись на дом, Эмма отправилась на хозяйственный двор. Здесь также все было устроено с учетом современных тенденций и с уважением к труду отца и деда, вложивших в ранчо столько сил и умений. Старые постройки были обновлены и выкрашены свежей краской, новый ангар для хозяйственных машин и инструментов был гораздо больше прежнего и, судя по всему, оснащен по последнему слову техники. В стороне были выстроены новые конюшни, даже без выгона занимавшие не меньше акра земли.

В юности Каден мечтал расширить и модернизировать ранчо отца, и Эмма не могла не признать, что ее бывший, став полноправным владельцем имения, смог воплотить в жизнь свои мечты. Согласно его плану, Эмма должна была стать хозяйкой этого великолепия. Но она сбежала, а он смог осуществить то, о чем они мечтали вместе, без нее…

Ей стало горько.

Ветер дул с невероятной силой, температура стремительно понижалась, и холод пробирал ее до костей. Эмма запахнула куртку и обхватила себя руками. Давненько она не жила в холоде… Она родилась и выросла здесь и знала, что погода в Монтане может вывернуть наизнанку. Эмма подняла глаза на тяжелые серые тучи над головой и подумала, что не стоит задерживаться у Кадена и возвращаться домой по темноте. Конечно, его вообще может не быть дома или он откажется с ней разговаривать.

— Эмма, это ты?

Она обернулась и улыбнулась, радуясь, что хоть кто‑то может отвлечь ее от переживаний.

— Привет, Джек, рада тебя видеть.

Джек Франклин, лучший друг Кадена и управляющий ранчо. Когда‑то Джек и его жена Гвен были и ее друзьями тоже. Теперь она не была в этом уверена.

— Каден здесь?

— Да. — Джек нахмурился, поправил шляпу и покосился на конюшни. — Он сейчас с одной из наших беременных кобыл.

Эмма взглянула на конюшни.

— Все в порядке?

— Да, но ты же знаешь Кадена, он очень дорожит тем, что принадлежит ему.

Эмма перевела взгляд на Джека, пытаясь понять, есть ли в его словах скрытый смысл. Он выглядел вполне невинно.

— Я встретилась с Гвен в магазине пару дней назад.

— Она мне рассказала, — улыбнулся Джек. — Знаешь, странно видеть тебя здесь. Но это неплохо. Тяжело возвращаться, не так ли?

— Очень, — согласилась Эмма и порадовалась, что хотя бы Джек настроен к ней дружелюбно. — Я приехала навсегда, Джек. Знаю, Каден не в восторге, но…

Он хмыкнул.

— Я просто хочу расставить все точки над «i”, понимаешь?

— Да, — ответил Джек серьезно, — но это будет непросто.

Эмма пожала плечами.

— С ним всегда сложно говорить о том, чего он не хочет знать.

— Твоя правда, — кивнул Джек. — Холодно, иди в дом, я скажу, что ты приехала.

Она с волнением посмотрела на него, потом на «дворец» Кадена и снова на Джека.

— Хорошо, спасибо тебе.

— Без проблем, — ответил он и повернулся, чтобы пойти к конюшне, но Эмма окликнула его:

— Джек, передавай привет Гвен!

— Хорошо, передам, и если тебе станет легче, то она рада, что ты вернулась.

— Спасибо, — ответила Эмма и направилась к дому.

Поднявшись на крыльцо, она с восхищением осмотрела массивную дверь из древесины ценных пород, потянула за ручку и вошла. Но тут же остановилась на пороге, пораженная великолепием. Пол из благородного дуба мерцал матовым лаком, по дорогим коврам хотелось пройтись без обуви, чтобы ступнями ощутить их роскошную мягкость. Просторная гостиная была обставлена кожаной мебелью, посередине — большой деревянный стол, вечерами Каден наверняка включает светильники, согревающие комнату приятным теплым светом.

Эмма приблизилась к камину, облицованному галькой. На дубовой каминной полке красовались часы, привезенные матерью Кадена из Германии, по обеим сторонам стояли подсвечники, принадлежавшие еще его прадеду. Над камином висела картина. Эмма помнила ее с тех времен, когда встречалась с Каденом. Тогда картина висела в старом доме. Сейчас она добавляла уюта и подчеркивала, как сильно изменилось ранчо Хейлов с тех пор.

Но самое большое впечатление на Эмму произвела стеклянная стена, обращенная к озеру. Вероятно, в хорошую погоду вся гостиная была залита ярким солнечным светом, однако сейчас за окном было серо и пасмурно. Осенний пейзаж по ту сторону стекла, словно гигантская, во всю стену картина, украшал гостиную, вместе с тем создавая рази тельный контраст между холодом улицы и теплом дома.

Эмма отвернулась и задумчиво подошла к французским дверям, выходящим на террасу. В доме было уютно, тепло, шикарно и дорого, но ей больно было осознавать, что Каден сделал все это без нее. Обидно, что он достиг всего, чего желал, в то время как она, в погоне за голливудской мечтой, не обрела ничего, только получила звонкую пощечину.

Она помотала головой, прогоняя рой гнетущих мыслей, и вышла на террасу. Ветер тут же хлестнул по лицу обжигающим холодом, но ей это было милее, чем роскошь чужого дома. Эмма облокотилась на перила и окинула ранчо взглядом. Работа кипела. Всюду ходили рабочие, конюхи занимались с лошадьми, из трубы ближайшего одноэтажного дома шел дым. Скорее всего, это дом Джека и Гвен.

Эмма перевела взгляд на конюшню, и сердце забилось сильнее. Она увидела его.

Глава 4

Увидев ее на террасе, Каден застыл на месте. Он был достаточно далеко, но Эмма могла поклясться, что он смотрит ей прямо в глаза. Даже на расстоянии она чувствовала силу его взгляда, ощущала жар былой страсти. Ее чувство к нему не угасло с годами, она не забыла их жаркие ночи и вновь хотела испытать головокружительный экстаз в его объятиях. После всего, что ей пришлось пережить в Голливуде, она остро нуждалась в его поддержке и любви.

Каден решительным шагом направился к дому — высокий, широкоплечий, возмужавший и чертовски привлекательный. Черные волосы отросли до плеч, что придавало ему сходство с пиратом. Эмма начинала сходить с ума от желания. Один его вид всегда заставлял ее хотеть слишком многого. Чем ближе Каден подходил, тем сильнее начинало биться ее сердце.