Он был быстрее Тиркилда. Я не заметил кулака.
Путь Кейна
"Отступление из Бодекена", отрывок
Вы Кейн (актер-исполнитель профл. Хэри Майклсон)
Не для перепродажи. Незаконное распространение преследуется.
2187 год. Корпорация "Неограниченные Приключения". Все права защищены
- Тизарра! - Я шиплю так громко, как осмеливаюсь. - Тизарра, да чтоб тебя...
Очередная вспышка летней молнии являет лишь ее затылок и локоны коричневых, как у мышки, волос. Она не шевелится. Ни одного содрогания неуклюжих рук, мертвенно-бледных над веревкой, что удерживает голову, руки и плечи над вязкой лужей из гниющей плоти и обсосанных костей, непонятного происхождения листьев и всяческого вида дерьма.
Когда гром прокатился над стоянкой, я набираю горсть песка и гравия. Окликать уже нет смысла: чуть громче, и меня не спасет импровизированный маскхалат. Какой-нибудь бдительный самец пойдет проверить, почему это куча отбросов и камней начала разговаривать.
Впрочем, вскоре кто-нибудь решит проверить, откуда тут взялась лишняя куча отбросов и камней.
Я выставляю кулак под краем шкуры и кидаю гравий в темноту. Туда, где предполагается ее шея. - Тизарра!
Холодная ночь заставляет долго ждать очередной вспышки. Если Тизарра мертва, я облажался. Не смогу без нее. Возможно, еще смогу убежать. Возможно. И убежал бы, если бы забыл, сколько дозоров обошел и сколько тысяч мерзавцев насчитал.
Будь проклята, ты, слабачка, скулящий мешок с дерьмом, шлюха... Лучше бы ты...
Когда, наконец, сверкает молния, исполняется моя глубочайшая надежда: блеснуло нечто белое над уровнем отхожей ямы. Ее глаз.
- Кто... зздесь? - Голос мертвее рук. - Откудазнашьмоеимя?
- Тише, ради всего дрянного, - шиплю я. - Это Кейн. Надо...
- Кейн? - Голос пустой и унылый. Никакой искры. - Как..?
- Забудь. Нужно убираться.
Тишина.
- Тизарра?
- Я... нет, Кейн. Не могу. Не трогай. Дай мне умереть.
Хрен тебе, ни за что. - Не бросай меня, Тизарра. Не сейчас. Ты нужна мне. И Мараде.
Шепот из мрака: - Не могу... не чую ног, Кейн. Ничего не чувствую. Они... они порезали меня, прежде чем повесить сюда... Идет буря. Она поможет. Утопит...
Ха. Если она мечтала утонуть в чужом говне, могла бы оставаться дома.
- Я могу помочь. Я нашел кое-что. Тизарра...
Да к черту. - Кое-что из дома.
Еще одна летняя молния.
И открылись оба глаза. - Из дома?
- Ага. Я был дома. Поняла?
- Марада - прежде чем ее взяли, сказала - сказала, ты обещал - если тебя возьмут домой...
- Точно, обещал.
Я пропускаю отзвуки грома, прежде чем продолжить.
Люди, морально не готовые нагло лгать в лицо, никогда не становятся эзотериками. То, что я хочу сказать, не вызывает ни малейшего укола совести.
- И вот я пришел. Вернулся за ней. И за тобой. Ибо никогда не оставил бы вас за спиной.
Еще вспышка - теперь ее глаза широко открыты, в них как бы задерживается свет. Голос шепчет, но это уже не шепот мертвеца. - Ты... ты вернулся - спасти нас...
- Но не смогу в одиночку, Тизарра. Нужна ты. Мы можем спасти Мараду.
Гром катится. Он стал громче.
Иногда боги сердятся.
- Мы сможем спасти всех.
Очередная молния показывает мне ответ, написанный на грязном лице; и сердце мое коротко, болезненно запинается.
Похоже, я солгал насчет "ни малейшего укола совести".
>>Ускоренная перемотка>>
Гром рушится, не успела отблистать молния, грохот несется до низких туч, почти заглушив ее стоны и проклятия. Это ноги и руки возвращаются к жизни.
- неее ... дерьмо... - Ливень смывает слезы, не успели они выступить на щеках. Жилы вздулись на шее, запавшие ключицы ловят зловещие разряды света молний. Повсюду синеватая грязь.
Я пожимаю плечами, глядя из двери. - Больно? Это бог напоминает, что ты еще жива.
- Тогда... ухх ... может, мне нужен бог подобрее...
- Как всем нам. - Я распрямляюсь. - Достаточно. Будешь чистой, они учуют хуманса.
- Ладно. - Она кивает и утирает сопли с носа, оставляя их на тыле дрожащей руки. - Ладно. Помоги войти.
Я затаскиваю ее в сухость, прислоняю к стене. Мажу ноги последней железой.
- Что это?
- Они смогут нас отыскать, если постараются, но так мы хотя бы не привлечем лишних носов.
- Это же...
- Пахучие железы. Гриллы имеют их под челюстями, на ладонях и подошвах. Способ метить территорию. Культурнее, чем просто мочой.
- Ты... срезал их?
- Как думала, почему я опередил ублюдков? За счет красоты и шарма? Давай. - Я подхватываю ее, перекинув руку через плечо, и почти тащу в ветреную тьму.
- Куда мы пойдем?
Есть одно безопасное место во всем трепаном Бодекене. - Туда, куда попадаешь, только если уже был там.
Глубоко в черноту. Считаю ступени, вслушиваясь в шум дождевых водопадов - признаки мест, где свод прохудился. Вверх и вверх и еще вверх... Она пыхтит рядом. - Как ты... почему они не ищут?
- Не по следам. Уже нет. - Ее тяжесть превращает смех в кашель. - Полагаю, уже поняли, это плохая идея.
- Но магия... у них магия...
- Это не... - Дерьмо, она все тяжелее. - Не тавматургия. Теургия. Им приходится просить внимания Силы.
- И?
- И я убил чертову главную жрицу. Ту большую суку с убором из черных перьев.
- Ты... как же возможно...
- Легче, чем ты думаешь. Скажешь - удача? Не думаю.
Сейчас мне удается тихий смех. Настоящий, черный как буря снаружи. - Совершенно уверен, их бог на моей стороне.
>>Ускоренная перемотка>>
Она сжалась у пыльной каменной стены, руки на груди, вода льется с них на песок. Бледно-розовое свечение Слезы придает коже оттенок здоровья - если бы не дрожь, не боль и вялый ужас глазах.
- Она действительно была здесь, - повторяет она шепотом, пока я роюсь в куче старых костей, доспехов и оружия и прочей фигни, ища тунику, штаны и сапоги. - Она была здесь все время...
- Ага.
- Но мы не нашли бы ее.
- Ага. Такая на ней магия. Если бы я искал, тоже бы не нашел.
Ее глаза широко раскрыты. Хотел бы я, чтобы это было восторгом. - Тут... все это снаряжение... из дома?
- Не. - Я покачиваю головой. - То есть... ну, почти все я нашел здесь. Мы не первые люди за тысячу лет, искавшие Слезу. Некоторые умерли не от рук Черных Ножей.
- Но...
- Кое-что наше. Кое-что полезное я снял с Черных Ножей. Они носят не только пахучие железы.
Восхищение стирает с лица следы страха. - Ты ходящий-в-коже.
- Чего?
- Монстр - оборотень... страшилище огриллонов. - Она сметает с лица сырые волосы. - Я слышала их болтовню - о тебе...
- Ты их понимаешь? Говоришь на их языке?
- Нет, ничего такого - это магия, род ограниченной телепатии - когда они были близко, я... чтобы отвлечься от...
- Да уж.
- Они говорили, ты сошел с дыбы, но... сказали, ты мертвый. Должен быть. Другие самцы твердили о ходящем-в-коже - он может проходить сквозь стены, невидим, читает мысли, и может обернуться любым убитым, берет их кожу и носит, снаружи грилл, внутри монстр...
- Ходящий-в-коже. - Хм. Мне нравится. Вот почему меня больше не ловят - страху нужно время, чтобы укрепиться. А я обдирал ублюдков только потому, что тела без кожи выглядят говном на палочке.
Везучий же я.
- Ага. - Я сжимаю кулаки. Чувство мне нравится. - Да, это был я.
- Но ты - ты же был дома, да? Сказал, что вытащишь нас домой... сказал, что...
- Я сказал это, чтобы вытащить тебя из ямы.
Воздух замерзает в ее груди. - Ты...
- Ты нужна мне живой и сражающейся, Тизарра. У меня тут всякое дерьмо, которое избавит тебя от инфекций и придаст сил. Я получил пищу и оружие и магические штуки, хотя плохо понимаю, для чего они. Но тебе все это не помогло бы. Ничего не помогло бы, ведь у тебя не было цели.
- Я... - Она обнимает себя руками, сдавив крошечные груди, и не смотрит на меня. - Внизу... там, в той яме...
- Ага. - Я сажусь рядом и кладу на грудь тунику. - Не стану говорить, будто понимаю, что ты испытала там, внизу. Но я и сам повидал немало дерьма за эти дни. Знаешь?
Ее пальцы уже работают, она покрывает себя туникой, как одеялом. - Да. Да, знаю. Но ты... ты всегда был сильным...
- Нет. Я обычный грязный урод.
Она уже может смотреть мне в глаза. Я вижу слезы.
- Вот что я сообразил. На меня вылилось немало дерьма. Но это чепуха. Тебе пришлось много хуже. Как и Мараде, которая страдает прямо сейчас.
- Марада... - откликается она, вяло, тупо и грустно. - Что они делают с ней?
- Это... плохо. Хуже, чем было со мной. Хуже, чем с тобой.
- Ох... о боги. - Новые слезы. - О боги, я не вынесу...
- Она терпит.
Мышиные брови сходятся вместе.
- Так бывает с хриллианцами. Таков дар Хрила. Жестокий дар, но что есть, то есть. Она способна вынести все, если не сдастся.
- Никогда. Она никогда не сдастся...
- Сдастся, когда поймет, что ты умерла.
- О... - Глаза раскрываются еще шире, губы обвисают. - Но я, я...
- Вот почему нужно собраться. Сейчас. Когда буря утихнет и они поглядят на яму и поймут, что над говном торчат лишь две отрубленные руки, которые я подвесил...
Она дрожит сильнее.
- Я не смогу сделать все за тебя, Тизарра. Это твоя сила. Ты тавматург. Можешь делать Плащ. Можешь войти в самое сердце затраханного лагеря...
- Ты... ты хочешь, чтобы я... вернулась туда?!
- Так нужно.
- Я не... Кейн, не могу...
- Можешь. В том всё дело. Это я и стараюсь донести. Ты сильнее, чем думаешь. Я видел людей, проходивших всякое дерьмо. Иногда похуже этого. Знаю кое-что о выживании. Как ведут себя люди. Это не сложно. Просто тяжело.
- Тяжело. - Она смеется, и в смехе слышна грань истерики. - Тяжело?
- Да. Ты просто продолжаешь драться. Неважно чем. Просто не сдаешься.
- Кейн...
- Для обычных людей и хриллианцев - одинаково. Мы выживем, если не сдадимся. Да, у них волшебные тела - но плюнь. Пока ты не сдалась, эти мрази могут тебя лишь убить.
Искалечить, ослепить, отрубить ноги, довести до слюнявого безумия и так далее... но хорошая ложь всегда затопчет дурную истину. Я кладу ей руку на плечо. - Смерть - еще не самое худшее.
Вот это верно.
- Ты не понимаешь. - Дрожь все сильнее, несмотря на одежду. Догадываюсь, что это не связано с холодом. - Я уже сдалась. Сдалась. Я вопила... умоляла...
- Ага, я тоже.
Я снова вижу большие глаза.
И пожимаю плечами. - Они сломали меня, как поганую гнилую палку. И что? Они всех ломают. Только это и умеют.
- Но... но...
- Но это было тогда. - Я встаю. - В жопу тогда. Тогда прошло. А сейчас - бой.
- Я... не знаю, если я...
- Они приковали Мараду лицом вниз к камням. Голую. В середине стоянки. И каждый самец может ее взять, и каждая сучка смотрит...
- Кейн...
- Знаешь, почему она еще жива? Не из-за Хрила. Да, бог Исцеляет ее, но потому, что она борется. Всегда. Борется всегда. Знаешь, почему так?
Я перемещаюсь к ней лицом, беру за руки, и она не отталкивает. - Потому что я уже не на кресте.
- Кейн...
- И потому, что ты еще можешь звать...
- Я...
- Ты так и оставишь ее там? - Я трясу ее. - Оставишь?
- Как ты можешь... можешь требовать такого?
- Потому что бремя на тебе. И на мне. Больше нет никого.
Я скалю зубы. - Потому что у меня есть план.
>>Ускоренная перемотка>>
Дождевой поток стал капелью. Потом лишь шепотом. Гром затихает где-то на востоке.
Пора идти.
Я налегаю на постромку, так, что саднят ожоги на груди, на плечах. Волокуша приходит в движение, и я вытаскиваю ее в ночь.
В мою ночь.
Хорошая ночь для смерти, сосуны.
Стоянка Черных Ножей простирается в сотне футов внизу, горят сторожевые костры.
Вдоль парапета...
Дождь еще шумит, скрывая скрип салазок по песку и случайным камням, но я осторожен, ведь ночь иногда играет шутки со звуком. Вес волокуши позволяет мне идти по самому краю. Но тут салазки цепляются за выступ стены, два бочонка грозят выпасть из плохо закрепленных ремней. И выкатиться в провал, вниз.
Не сейчас. Не здесь.
Руки дрожат и дергаются, пока я стараюсь удержать бочонки и поставить обратно. Понадежнее.
Детали. Вас всегда убивают мелкие детали, чтоб их.
Вперед, проклятый. Пальцы не желают сотрудничать, и стресс заливает потопом ночное зрение, я вожусь вслепую, и мне не совладать. Не сейчас. Я не готов.
Когда бочонки наконец оказываются на месте, я проверяю ремни, крепящие на груди бутылки, и тряпичные фитили. Если я потеряю... Надежно. Надежно. Хорошо. Дыши. Все хорошо.
Снова в постромку. Несколько вдохов наделяют парапет призрачным сине-серым сиянием усиленного зрения. Вполне достаточно. Идем.
И я иду.
Но...
Вот хрень.
Слишком долго. Слишком шумно. А я еще не вернул силы. Без напоминаний боли я забываю, насколько выдохся.
Нужно было устроить пробный прогон. Но как? Уже поздно.
Просто тяни.
Я налегаю на постромку. Веревка рвет кожу и мышцы, обжигает кости да не по-настоящему но это же мать вашу так...
Тяни, мразь.
Слишком громко дождя нет они не слышат но смогут, знаю уже слышат а я не могу быстрее и не доберусь тяни мать твою тяни...
Я добираюсь, когда отказывают колени. Сбрасываю веревку и бросаюсь в волглый песок и позволяю крови смешаться с грязью, лежу в лужице соображая, как же успокоить дыхание.
- Кейн...
Я подпрыгиваю и содрогаюсь, перекатываюсь на спину, встаю, ножи уже в руках, рефлекс, прежде чем понимаю - это голос Тизарры. Торопливо ухожу с края и сажусь у стены.
- Дерьмо, - бормочу сквозь зубы, пряча ножи. - Могла бы просто, ну, потянуть за яйца или еще что. Всё лучше.
Незримая рука легко касается плеча незримой ладонью, и судорога пробуждения от грез проносится по сознанию, теперь я вижу ее и знаю, что мог всегда... но только глазами. Не мозгом.