Миг спустя тощий, бледный усталый человек с жалкими клочками волос на лысине выскользнул ко мне. Вздохнул. Обтер руки о коричневый фартук и вынул тряпку, которой утер пот с лица. Двинулся ко мне, качая головой. Акцент был анханским. - Хотелось бы радостно приветствовать вас, дружище, но боюсь, этой ночью мы забиты под...
- Почему все здесь набиваются ко мне в друзья?
Бледный тощий человечек замолчал, моргая. - Ну, я... я ничего особенно не имел, иомен...
- Забудем. И я не иомен, я фримен. Доминик Шейд. Кто-то уже доставил мой сундук.
Лицо прояснилось. - О, фримен Шейд! Добро пожаловать! Я Лессер Пратт. Всегда приятно встретить соотечественника. О, как хорошо. Я уже начал опасаться. Приказ Лорда Тарканена - и ваш сундук - прибыли как раз вовремя, и вам достался последний номер - наверху, и надеюсь, вы не...
- Лишь бы был сухим. - Я кивнул в сторону шумной столовой. - Похоже, вы заняты вечеринкой. Нельзя ли принести тарелку чего-нибудь горячего в номер?
- О, нет, нет. Вовсе нет. Фримен Шейд, вам будут рады на вечеринке...
- Мне?
Пратт кивнул так, что чуть не оторвалась голова. - О, да, вполне - и не только потому, что вы гость Лорда Тарканена. Они, ах... обычаи Бранного Поля... они, э... ну, я сам анханец, знаете, из Нового Коленца, всего три дня вниз по реке...
- Ага, был там. Не надо лизать мне задницу, ладно? Только сухую одежду и горячую еду.
- Я, ах...- Улыбка Пратта погасла. Он потер глаза. - Простите. Сила привычки.
- Забудем. Знаю, что значит тяжко работать.
- Но вас действительно позвали на вечеринку...
- Может, позже. Мне скоро уходить.
- В такую ночь? Ваши дела не позволяют подождать рассвета?
- Разве вы не знаете, что типы вроде Тиркилда бдят даже ночами?
- Рыцаря Аэдхарра? - Пратт кивнул в сторону дыма, сочившегося из щелей двери. - Он там.
- Дурите меня.
- Если бы мог. - Он вздохнул. - Мой старший стал хриллианцем - стражник в этом самом приходе, еще надеется на Рыцарство. А сегодня был убит один из "пальцев" его "кулака". Брехью его звали.
- Ага... - Пустой желудок свело узлом, фантомная боль заставила руку схватиться за бок. - Я тоже там был.
- Знаю. - Пратт жестами звал меня к двери. - Потому вас и пригласили.
Я выпучил глаза.
Пратт развел руками. - Я же говорю: на Бранном Поле обычаи... необычные.
Я подошел и заглянул в дверь.
Вечеринка шла уже долго.
Столы и стулья были сдвинуты к стенам и двери, так что середина казалась чем-то вроде танцплощадки или ринга для занятий джиу-джитсу. На столах высились горы мяса и хлеба, головы сыра, повсюду стояли стальные кубки, кружки и стаканы, еще больше лежало опустошенными на стульях или под ногами танцующих.
- Не похоже, что они в трауре.
Пратт стоял у плеча, глядя на зал. - Это празднество. День победы.
- Да ладно?
Отельер пожал плечами: - Брехью убит в бою, исполняя законный приказ командира. Пал с честью и причислен к Людям Хрила. С их точки зрения, бывает ли победа более достойная?
Я склонил голову набок. - Выжить в бою?
Пратт хихикнул. - Вот почему анханцы никогда тут не приживаются. Ну, как я вижу, вы сделали лишь то, что Хрил написал для вашей роли, если понимаете, о чем я. Они будут вам рады.
- Не готов спорить.
Обычаи обычаями, но смех был слишком громким и резким, пение слишком грубым, а глаза над множеством улыбок казались слишком стеклянными. Похоже, последнее время им приходилось праздновать слишком много побед такого сорта. Я смотрел из двери, пока взгляд на притянулся к тому, кто хохотал громче и пел дурнее всех.
Сквозь дым я едва смог различить бочкообразную тушу Тиркилда, рыцаря Аэдхарра, сидевшего на стуле, что был водружен поверх стола, насмешкой на трон. Он снова был без доспеха, лишь в шерстяной куртке и свитере, овчинных бриджах и сапожках джеледийской работы. В одной руке был кубок размером с ведро, вполне годный и как шлем; вторую занимала хихикающая девица, ерзавшая на его коленях всей своей двадцатилетней попкой. Единственная женщина, единственная без знаков различия и солдатских мундиров; на ней было слишком-короткое-чтобы-стать-приличным набивное платье, поддернутое выше аппетитных коленок, и фартук чуть длиннее, туго обтягивавший аппетитный торс.
- Хорошенькая официантка. Джеледийка? - бросил я Пратту. - Но лучше бы она не заигрывала с Тиркилдом.
- Как будто есть выбор, - сказал он кисло. - Это моя жена.
- Реально? И у вас ребенок такой взрослый, что... о, ладно. Женились на служанке, ха? - Я глянул за плечо. - Не удивляюсь, что такой уставший.
Отельер вздохнул. - Долгая история.
- Они всегда такие, чувак.
Пратт коротко фыркнул. - Теперь это вы навязываетесь в друзья.
Я хохотнул. - Точно. Слушай, мне нужно поговорить с Тиркилдом, но не хочу влезать на вечеринку. Есть такое место, где мы сможем посидеть и спокойно выпить?
- Ну... - Пратт нахмурился. - Есть отделение гриллов, я закрыл его на ночь...
- Гриллов? Обслуживаете огриллонов? - Я подмигнул. - А это законно?
Усталое лицо покраснело. - Я могу жить на Бранном Поле, но я еще анханец - еще не оскотинился, чтобы...
- Тише. Просто вопрос.
- Я... ах. Простите. - Он провел рукой по лицу, пригладил потной ладонью редеющие волосы. - Длинная ночь. Простите. Да, законно. Мы получаем хорошую прибыль от годных, особенно в середине дня. Просто приходится разделять залы. - Он махнул рукой в сторону двери под лестницей. - Поставим для вас столик на стороне гриллов. Никто не удивится.
- Если там не шумно.
- О, гарантирую. Момент, сейчас мы...
- Не вопрос. Но мне нужно переодеться и согреться. Принеси тарелку с чем-нибудь горячим, а? Не важно какое, но мясо и много. В накладе не останешься.
- Даже не думайте. Точно. Это не проблема.
- Ты чертовский враль.
- В нашем деле истина умеет изгибаться, - сказал Пратт небрежно. - О, да - не будет проблемой, если вас обслужит огриллон?
- Почему бы? - Я едва заметно улыбнулся. - Разве мы не анханцы?
Меня попотчевали половиной жареного утенка под темным вишневым соусом с каштанами и в круге утиной колбасы, и печеными яблоками с острой начинкой из тушеной свинины. Прислуживавший огриллон оказался шеф-поваром и распорядителем - громадина-годный с выпирающим трясучим животом. Кравмик Красный Рог, Лаззевгет.
Младший партнер.
Похоже, Пратт серьезно воспринимал принципы Анханы.
- Хороший для человека, лучше не бывает, - гордо провозгласил Кравмик голосом, заставившим дрожать столешницу, и поставил около тарелки стальной кубок с водой и кувшин охлажденного домашнего напитка. - А про питье уж не говорю, хрк!
- Мм. Ммм! - Я был слишком занят пережевыванием, чтобы ответить вежливо. Был какой-то особый смак в прозрачном слое жирка под обжаренной кожицей утиной грудки, от которого сердце наполнилось неожиданным, поразительным томлением по чему-то... чему-то такому, что я... и в пиве тоже... что-то темное, на нос - горелый шоколад, но на языке превращается в сухое и тающее...
Боги, как было хорошо. В глазах защипало. Да что там за привкус..?
Кравмик оказался вполне способен беседовать за обе стороны сразу. Не успел я прикончить утенка, как уже узнал волнующую историю "Пратта и Красного Рога", мне кратко, но выразительно обрисовали характеры выдающихся представителей персонала, описали господ, здесь гостивших, и светил мысли, здесь обедавших. И разумеется, поведали о длящемся романе-у-кухонной-раковины, о любви Лессера Пратта к юной дикарке-джеледийке, что совсем отбилась от рук, едва закончив кормить близняшек и обзаведясь в процессе завидными титьками, уж не упоминая о неприличном внимании, которое ей оказывает Пратт-младший, у самого уже невеста, знаете ли, и сынишка скоро будет...
Наконец я кончил жевать и усмирил фонтан воздетой рукой и задумчивым: - Ты говоришь на вестерлинге лучше любого огриллона, что я встречал.
Кравмик развел руки, каждая ладонь размером с поднос. - Хочешь идти вперед, умей толково толковать. Так Пратт мне говорит. Работает со мной. Помогает стать презентабельным. Пратт сказал, скоро мой вестерлинг будет как его. И не хуже вашего.
- Ха. В Анхане гриллы специально говорят коряво. И этим гордятся.
Кравмик кивнул. - Пратт тоже рассказывал. Говорит, они все воры. Лучшее что могут найти, место вышибалы. И мрут молодыми. А я, у меня есть чем жить. - Он указал ручищей в сторону кухни. - Да, я годный, но у меня есть команда. Годные, люди - все. Знаете, щенки - не самое главное на свете. Быть живым уже здорово. Многого стоит.
- Ага. - Я смотрел в тарелку. - Есть у меня друг, хотелось бы убедить в этом его.
- Эй, вы не едите - все путем? Кушанье остыло?
- Нет... нет, все славно. Аппетит пропал. - Я отодвинул тарелку, взял кубок, опустил. Отодвинул и кувшин с холодным пивом. - Есть что выпить? Именно выпить?
- Немного ледяного вина, знаете - зимой отсекают лед, и остается...
Я скорчил рожу. - Настоящего пойла.
Кравмик горестно покачал головой: - Нельзя делать крепкое. Никому нельзя. Бренди под запретом. А на ввоз пошлины совсем непомерные.
- Дерьмо. Всё, начинаю революцию. - Я махнул рукой. - Ладно. Еще пива. И скажи Пратту, пусть скажет Тиркилду, что я готов.
- Рыцарю Аэдхарру? - Удивление в смеси с подозрением мелькнуло на широкой физиономии. - А он к вам при чем? Зачем ему знать, что вы тут?
- Нужно, поверь. Такого же пива, э?
Профессионализм Кравмика быстро взял верх над скептицизмом, он лишь склонил голову и утащил остатки еды. Пиво подоспело чуть раньше Тиркилда.
Рыцарь-джеледиец огибал в полутьме пустые столики медленными, достойными зигзагами шлюпки под началом опытного загребного; могучий кулак все еще стискивал ручку фляги величиной с ведро. Подошел к столу и начал моргать, глядя на пятна грязи на скатерти.
- Вы, - произнес он с завидной разборчивостью, - Здесь не. На пирушку пришли.
- Верно уловили. Садитесь, пока не упали.
- Пусть я задолжал. Вам, господин Монастырный эзотеридрищинский жопассасин. За вашу гребаную учтипростивость. Но лучше постою, уж не извольте облажаться. - Тиркилд снова моргнул. - Что вы тут забыли?
- Мне выделил номер душка Маркхем. Никакого, чтоб нас, совпадения. Просто чувство юмора такое у сукиного сына.
- Что свободно подтверждаю. Каталогом всех грехов несчетных. Смертных, простительных и просто приятных. - Он качнулся и широко повел рукой с флягой, ухитрившись не пролить и капли. - Хулите меня, но мы были с лордом Тарканеном друзьями и еще будем. После суда. Хрилова Правосудия.
Он рыгнул, сотрясая стекла. Похоже, колени подкосились, ибо он осторожно поставил флягу и сел на гостеприимный стул. - Номер, говорите? Похоже, смогу проверить вашу монастырную благочестивость. Койки тут жутко скрипят, как и полы...
- Я думал, вас призвала к себе вдова. Ну, вдова Брехью...
- И с какого это вы посмели крутить яйца Рыцарю из дома Аэдхарр насчет обязательств...
- Ага, ага, лужица собачьей мочи, козопас и праща, уже говорили. - Я прищурился. Для хриллианца обязательства, налагаемые должностью, абсолютны, но возможны некие нюансы, при наличии которых никто не посмеет укорить его за неспособность исполнить долг по причине слишком восторженного поминания славно погибшего соратника... - Ладно, бог вас раздери. Что во фляге?
Тиркилд моргал. - Прошу прощенья?
Я подался вперед. - Ни в Аду, ни в целом Доме вы бы не налили зенки одним жалким пивом. Хочу знать, что вы пьете. И хочу того же себе.
На лице Тиркилда показалась лукавая ухмылка пьяного, который думает, что уже протрезвел; он так подался назад, что чуть не упал. - В-первых, вы подняли запретную тему. В-вторых, тут всё дело в импорте. В-третьих, мешаете бедному жаждущему рыцарю добраться до заслуженного оппьяняющего. Хошь-не-хошь, вопрос о содержимом фляги встает пред нами...
У меня опять начала болеть голова. - Все джеледийцы говорят навроде вас, или вы специально злите народ?
Тиркилд поднял флягу и сделал глоток столь долгий и глубокий, что край стального ободка прикрыл то, что могло быть неспешным подмигиванием. - Неужели в сей грозный час это стало вопросом великой важности?
- А давно ли джеледийская знать потянулась в хриллианцы? Насколько я слышал, благородные дома Джеледа видели в Липке оккупанта, пока Анхана не оторвала вас от них в Равнинных войнах, тысяча там лет или нет.
Тиркилд снова размашисто повел флягой. - Нет ничего дурного в служении Хрилу, малыш. Кроме компании.
- Ага. - Ледяное пиво в руке вдруг заинтересовало меня. - Я говорил с известной вам дамой. Благодарю, что доставили послание.
Он дико заозирался, без сомнения, считая, что незаметно оглядывается. Впрочем, в зале было пусто. - И мне это сошло с рук. По крайней мере, пока.
Я кивнул. - Мы хотели обсудить, как именно я разоблачил вас.
Он воздел руку, одну из двух, с которыми я слишком близко познакомился. - Не, это я определил. Дело в допросе любительского уровня, не так ли? Сразу начал с Лика Свободы, сглупил, сказав, что магия эльфов обманывает чувство истины, и спешил, хотя понял, что вы много знаете и можете быть опасны...
- Итак, вы не совсем идиот.
- В свою защиту, господин Монастырный, позвольте уверить, что клочки вашей достойной особы намеревались запихать обратно на ближайший пароход и отправить на юг, на лечение. Разумеется, на это ушло бы несколько месяцев. Или лет. В коем случае мои мелкие промахи не имели бы никакого значения.
Я кивнул пивной кружке. - Говно всегда растекается не по плану, верно, э?
- Всегда, малыш. Всегда.
- Нам с вами нужно обсудить здешнюю Говенную Кучу. И что с ней делать.
- Неужели? - Он еще раз зычно рыгнул, сотрясая окна. - То есть: сейчас? Вряд ли вы докажете, что сейчас подходящее время.
- Подходящего времени не бывает. - Я отодвинул стул от шаткого столика и оперся локтями о колени. Потер гребни мозолей на костяшках. - Говно никогда не растекается, когда вы готовы. Когда вы здоровы, в карманах бренчит золотишко и кажется, горы можно свернуть - мир забывает о вас. Он ждет, когда вы подхватите грипп, когда ваша собачка помрет или нечем платить за дом, или... ну, знаете. Вот тогда мир и хватает вас за задницу.