Сдвигаю левую руку на три дюйма. Ее глаза не мигают. Она не заметила движения. Ребро кисти сейчас оказалось напротив правого запястья с штырем.

О мой бог, как я люблю эту суку.

У меня есть идея. Нечто особенное.

Я так ее люблю, что сейчас поимею.

Любимым способом кроль...

Правая рука взлетает во весь мах, от груди - сил в ней очень мало, но я помогаю левой... Штырь, что в правом запястье, вонзается ей под колено.

Скрипит по кости, не могу сказать, моя это кость или ее - я накачался адреналином по самые яйца и не чувствую боли.

Она визжит, словно я схватил ее за соски и сказал "хуррк!"

... а я прикладываю и левую, этот штырь проникает в коленную чашечку, нога поднимается и железо ходит под сухожилием, застревая, так что я уже сижу, а ее нога опускается между двух моих, скованных. Потрепанная нервная система поддается, вокруг все сереет и расплывается...

Но между нами есть одно фундаментальное отличие. На улицах, на ринге, в Приключениях - я много раз почти терял сознание, не знал, что с ногами - рана, кровотечение, я одной рукой зажимал живот, а второй прикрывал голову...

Короче, есть опыт.

А Драная Корона, кто она? Не Марада, не Преторнио. Даже не Тизарра. Если не спеша разобрать орешки, Корона - просто сучка с дурной привычкой играться заемной силой.

Вот почему, когда мир частично приходит в фокус, она еще орет, словно макака-ревун с порубленной башкой, и пытается стряхнуть мои ноги.

Но затем вспоминает, что тяжелее на сотню фунтов, а бритвенно-острые боевые когти висят как раз надо мной.

Я могу лишь поднять левую руку, когда ее правая опускается, и в невероятно малую долю секунды я замечаю соотношение ее кулака и моего предплечья, образ расцветает и я меняю угол без участия рассудка.

Кулак падает. Боевой коготь вонзается в трапециевидную мышцу и скребет по ключице, но не заходит глубоко, потому что я заслонился ладонью, и торчащий штырь походит на упертую в землю рогатину, которой останавливают лошадей.

А всадником тут служит кулак Короны.

Острие входит ей между пальцев, она снова визжит и отшатывается, визжит...

Только тут оба мы вспоминаем, что кулак, которым она меня потчует, кулак, который я пронзил...

Тот самый, что держит шар Реальности...

БЕЛАЯ ПУСТОТА

Мир снова темнеет, возвращаясь к существованию...

Мы все еще скреплены - моя рука к ее колену -

Но вторая рука свободна. У нее нет кулака. Лишь культя, сожженная до кости.

Трясу ладонью, раскаленный добела остаток штыря выпадает из обугленной плоти, по ее лицу гуляет слабый красный отсвет и я догадываюсь, что это пылают мои волосы и мне плевать, совсем всё равно.

Штырь воткнулся в почву рядом с моим черепом.

Мы соединены Нездешней Силой.

Она смотрит вниз, и в желтых глазах я вижу величайший дар.

Ее страх.

Ибо теперь мы Знаем друг дружку. Но тот обалдуй с кровоточащим сердцем, что сказал "Понять значит простить", явно жил не в моем гребаном районе.

Я ухмыляюсь ей. - Скайкак Нерутч-хайтан...

Катаю ее имя во рту.

- Скайкак Нерутч-хайтан... - Левая рука в спазме, нервный шок от сквозного ожога; я делаю вид, что это знак ей. - Думаю, этот танец за мной.

Она неловко машет рукой и обрубком руки, пытаясь отскочить, и я удерживаю ее скованными ногами, и цепляюсь за колени, и хватаюсь выше, так что встаю, рука достает ей до шеи. Мой вес не дает ей упасть назад, и мы шатаемся вместе.

Позади нее стена, а дальше лишь кольца черного кизячного дыма поднимаются в небо.

Кажется, это мой звездный час.

Наконец - то.

Прощайте, мудаки. Прощайте, вы, мешки с говном, вы, смотрящие на меня, сжав руками член или потирая щелку.

Надеюсь, неплохо провели время. Поцелуйте меня в зад.

Стена ударяет ей под колени, скованные лодыжки посылают в голову рычащее белое пламя, а стена не так высока, чтобы нас удержать, и я туже сжимаю ей шею и любовно шепчу в рваное ухо...

- Когда очнешься в Аду, ты, гнойная дыра в крысиной жопе, я уже буду тебя ждать. Чтобы убить еще раз.

... и двигаю руку с штырем ей в глаз.

Ее рефлексы на уровне: отдергивает голову от острия...

- так что штырь -

- я ведь даже не целился именно в глаз, знаете ли, какая разница, все равно скоро всё закончится -

- попадает в скулу, над челюстью. У человека там расположен особо чувствительный нерв, часть тройничного -

- вызывая трансцендентально приятственный трубный визг, спина выгибается крутой аркой -

Похоже, у огриллонов тоже есть такое нервное плетение. Мы падаем за стену.

Движением, скорее похожим на судорогу, я расцепляю лодыжки и мы начинаем медленный полет во тьму.

Почему нет? Как говорил в Гартан-Холде наш основной наставник по Единоборствам...

Болит сейчас. Пройдет потом.

Гааа -

- хотел бы услышать, как сосун скажет это снова с пятидесятипенсовым гвоздем в затраханном ахилловом сухожилии...

Но я дергаю ногами и обнимаю ее тушу, мы летим, и я чертовски уверен, что приземление...

БАМ!

Падаем дергаемся царапаемся...

БАМ БУМ БОМ АЙ ВАЙ

звезды в пыли

дыши

- уупс -

дыши, треклятый, дыши...

- уупс -

Звезды

хряк бряк

и за окном огромен звездный свод

пыльный песок оседает вокруг

на меня

в глаза и нос и

трахайте меня до крови я еще

жив

один маленький изъян

хряк бряк

изъян... во всем сучьем плане...

вертикальный город не столь уж вертикален.

Скорее это неровный склон.

Я в одном из домов... стены высоки... крыши нет уже тысячу лет...

С усилием, которое бы привело бы Сизифа на вершину затраханного холма, я поворачиваю голову.

Город сверху бросает достаточно света - горит стоянка - что я могу видеть тело Драной Короны в развалинах, всего в десяти футах.

Она выглядит хуже, чем чувствую себя я.

То есть: мертва.

Думаю, можно даже плохо работающими руками подобрать кусок камня и проверить.

Так и будет.

Только...

Только надо передохнуть...

Да.

Как-нибудь на неделе.

Ладно, в жопу дыхание. Я пойду... пойду...

Как только открою глаза.

Ведь я не могу избавиться от гало - вроде ауры при мигрени, призматические лучи звездного света кристаллизуются на битом камне, ползут по окровавленному лицу Драной Короны, мерцают на руках и ногах...

Это не глаза. Это проклятая вселенная меняет фокус...

Ничего такого.

Ничего такого не происходит.

Но отрицание не удержит звезды на небе.

Отрицание не остановит вращение стен...

дрыг

И над открытыми глазами висит потолок из акустической плитки, неширокая труба...

... под спиной вместо камней платформа Портала Уинстона...

... вместо тысячелетних выкрошенных стен заброшенного города - белые латексные перчатки и хирургические маски и синие антимикробные костюмы фельдшеров Студии...

... кладущих меня на каталку в закручивающем кости урагане: ставь скорее - ампулу эпи - без наркоза, без наркоза, только стероиды - и влекущих меня по коридору из незапоминающейся стерильной плитки, и лишь у одного парня настоящее лицо, и я тянусь к нему и хватаю за руку.

- Я... это реально... Мне снился крест... не знаю сколько раз... или вы затащили меня в сон...

Парень с лицом - за тридцать, бледный и вяловатый, бесцветные глаза и слишком полные губы, почти уже лысый - едва поспевает за фельдшерами неотложки, смотрит на штырь в кровоточащем запястье с ужасом и отвращением и восхищением, словно у него рвота и стояк одновременно. - О, о нет, сотрудник Майклсон, - говорит он, - ох, это все полностью реально. Полностью.

- Я дома? - Новые слезы находят старые запекшиеся дорожки на щеках, они обжигающе горячи. - Вы вытащили меня, вытащили домой...

- Я был в контакте с, э, вашим патроном, то есть бизнесменом Вило, - говорит он, прыгая около каталки, уже запыхавшись. - Он подписал экстренный перенос, и он, ммм, уполномочил меня, э, пересмотреть ваш контракт - когда вы поправитесь, конечно...

- Мне все равно, - отвечаю я. - Все равно. Просто... спасибо, вот и все... спасибо. О боже. О, благодарю вас, бога ради. Я даже не знаю имени...

- О, я... Я. - Он сдается и встает, машет мне вслед.

- Коллберг, - кричит он. - Сотрудник, я администратор Коллберг. Подлатайтесь, и у нас будет что обсудить. Большая сделка...

Он машет снова. - Большая сделка.

Пратт и Красный Рог

Отель "Пратт и Красный Рог" был небольшой, но отлично организованной гостиницей в три этажа, чуть больше двадцати номеров. Он занимал красивое местечко вблизи пристаней, не так далеко от таможни. Я заплатил рикше и прошел через фойе, оставляя на полу капли.

Табличка на трех языках у крошечной стойки советовала звонить в колокольчик, что я и сделал. Запах табака и мяса, изрядный шум - пьяные песни под аккомпанемент немелодичной металлической перкуссии - лились из-за двери, не полностью закрывавшей арочный проем; у двери стояла другая табличка с извинениями на тех же языках, что зал отдан для частного собрания. Мой вздох скорее походил на рычание. Я позвонил громче.

Я был не в настроении. Ни для чего.

Не знаю, какой именно реакции ожидал я от т'Пассе. Пекло, явно не блеска суровых глаз и короткого кивка. - Я уже гадала, как все обернется.

Я даже не стал ссориться. Сперва. Она ведь лежала без сознания в инфирмарии монастырского посольства, когда я вонзил Косалл в камень в верхней части Старого Города, и пламя Ма'элКота прошло по моим рукам, чтобы навеки разрушить проклятый клинок. Но, когда я напомнил Величайшему в Мире Живому Эксперту По Мне о сей детали, они лишь пожала плечами. - Разрушить? Подозреваю, этому не бывать, пока ты жив.

От нее у меня живот болит. - Тебе лучше объяснить.

- Он столь тесно связан с твоей легендой, что вы неразделимы. Подумай: этот клинок убил тебя, Кейна, в день Успения, и тем расчистил поле для твоего воскрешения.

- Разве что я был не вполне мертв.

Она снова пожала плечами. - Семь лет в том, что наши гостеприимные хозяева называют Истинным Адом? Спорь о семантике, если хочешь. Также это оружие убило богиню Пеллес Рил...

- Разве что она тоже не совсем умерла.

- Мы говорим о легенде. О том, что знают. Все знают, что ты тем же клинком вернул ее из мест дальше Ада, и в День Истинного Успения ты - опять мечом - освободил властительного Ма'элКота, сделав его Хозяином Дома. Косалл и ты - практически одно. Даже название - я тут провела исследования...

- Разумеется.

- Хочешь услышать?

- Даже если нет, какая разница?

- Косалл, - сказала она с несколько злорадной улыбкой, - оказывается испорченным произношением липканского К'хотсанджанелл, что означает Лезвие Которое Рассекает Всё. Весьма прямодушно.

Не постыжусь сказать, что вздрогнул. - Делианн... Делианн называл меня так...

- Знаю. - Злорадство спряталось за хитрым лукавством. - Я там была.

- Но... это же просто имя... это просто сказки...

- Ты, - ответила она сурово, - бьешься на крючке. Будешь один из всех людей твердить, что имена лишены смысла? Что бывают "просто сказки"?

Во мне еще оставалось довольно сил. - Утверждаешь, что сказка сильнее того, что было на самом деле?

- Разве "на самом деле" не зависит от рассказчика? - Она ухмыльнулась. - И, разъясняя,"что именно происходило", разве ты просто не заменяешь их рассказ на свой?

- В жопу. - Я снова обозлился. - Ни одна история не отменит свершившегося. Ни одна сказка не превратит драный комок железа в Старом Городе обратно в магический меч, не забросит его на пятьсот лет в прошлое...

- Если только, - сказала она очень серьезно и даже мрачно, - ее не рассказывает бог.

Я не отвечал. Она ткнула мне в грудь треклятой тростью. - Ты знаешь, что это правда. Что реальность творится в разуме. Вот отчего бурлишь и кипишь.

- Вот за это говно Джерет и Джанто начали убивать богов.

Она кивнула. - Пользуясь, если твоя интуиция корректна, мечом, которым в их будущем уже убивали богов. Трех.

- Трех..?

- Пеллес Рил, Ма'элКота и...

Я прервал ее натужным: - Ну что за срань!

- И все же... - Она встала и, хромая, подошла к груде книг на полу. - Уверен, что это был Косалл? Может, это черное рун-лезвие?

- Чего?

- То, что ты нашел в пещере... - Она открыла толстый том и начала листать. - Это было в твоем отчете... Я пометила, посмотрим...

- О чем ты, какого хрена?

Она подняла глаза над книгой. - То, чем ты отворил путь реке.

Я непонимающе потряс головой. - Это был секущий жезл.

- Нет. Вот оно: длина полторы ладони, полированное иссиня-черное, усеянное серебряными рунами...

- Говорю тебе, я воспользовался секущим жезлом. Только потому и выжил - с любым типом материального оружия отдача убила бы меня...

- Явно нет.

- Дай сам погляжу...

- Оригинал доклада хранится в Гартан-Холде, конечно же. Но я читала, а память моя, смею сказать, безупречна. Ты нашел лезвие в палате со Слезой Панчаселла...

- Хреновая у тебя память.

Она склонила голову к плечу. - Хотя тут забавное совпадение - черное лезвие с серебряными рунами, а Косалл был серебряным клинком, и разве руны на нем не были темными...

- Ты прекратишь?

Но разумеется, она не могла, и чем громче я спорил, тем больше терял уверенность и уже не мог припомнить, пользовался ли секущим жезлом или нашел подобие затраханного Косалла, только цветом наоборот, и в голове гудело, будто там поселился кто-то живой и проделывал путь наружу при помощи десятифунтового молота и железнодорожного костыля... Так что я просто сбежал.

И теперь стоял в фойе отеля, весь в мокром плаще и дурном настроении, и колотил по колокольчику так, будто это была шишка на трахнутой голове т'Пассе.