Или самим себе. Дарить.

- ... ты не такой, Кейн, как притворяешься. Я знаю. Чую. - Она ложится на твердый камень и тянет меня сверху, стальная пружина члена против железных-под-бархатом бедер. - Внутри тебя герой. Звезда. Мы можем жить, Кейн.

А я дрожу слишком сильно, чтобы ответить, и она шарит и затягивает меня внутрь себя, и дрожь становится ритмом. Охватывает мои бедра ногами и тихонько кричит, крошечное "упп", и поднимает над полом алчным движением таза...

- Мы будем жить, Кейн. Вот наш обет. Жить. Стать звездами, ведь мы поняли, что можем.

- Да, - говорю я. - Да.

Что еще я могу сказать? Что еще мне следует сказать?

- И если они возьмут меня домой... если возьмут...

Голос набирает мощь в такт движениям бедер.

- Я не оставлю тебя здесь. В их руках. Клянусь, клянусь, клянусь всем. Я приду за тобой.

- Знаю... - Беззвучно. задыхаясь. - Я ззз... ннн...

- А ты придешь за мной.

- Да.

- Скажи, что...

- Да.

- Скажи еще ...

- Да, Марада, да. Да, я приду за тобой...

- Придешь. Ты придешь за мной, Кейн - ты - ты...

Она судорожно сводит ноги, угрожая сокрушить спинной хребет в порошок, и мне все равно. Все равно и сейчас и вечно, всегда будет все равно, ибо есть лишь плоть ее и моя и широкая волна, нами поднятая, она вздымает гребень в бесконечной белой вспышке, растворив и боль и сожаления и гнев и все, что плохого есть и будет в мире.

И...

>>ускоренная перемотка>>

Мы лежим в объятиях, трепеща и тяжело дыша.

Через некое время я отрываюсь, а она тихо стонет, затухая, и прижимает снова, и я отвечаю с удвоенной силой.

Похоже, мы тоже уйдем с салютом.

Да уж. Снова не смешно.

Я дарю последний поцелуй, последнее долгое свидание тайной плоти, пробую сказать губами и руками то, чего не смогу сказать вслух. Что это не было ошибкой. Что это не гормоны, не крайность. Что мы не просто перепихнулись.

Ну, я и сам не думаю, что это было "просто".

И еще через время мы встаем и ищем одежду.

До странности стыдливые.

Мне нужно бы что-то сказать.

Я сказал бы... - Марада... Марада, я...

- Не надо.

- Но.

- Только не надо.

И я не говорю.

Вот такое долгое темное молчание.

Рука сама находит нож. Слышу тяжелый скрип железа по камню, это она нашла моргенштерн.

Я стою в темноте. - Наверное, уже светает.

Тихий шелест одежды, и она оказывается рядом. - Да.

- Ты готова к такому?

- Да, Кейн. Наконец-то да. - Голос ее стал громким. Уверенным и внушающим уверенность. - Готова.

- Так идем.

Плечо к плечу, мы выходим из слепой тьмы на розово-стальной рассвет.

Они ждут нас снаружи.

Божьи Глаза

- Должен сказать, фримен Шейд, я, ха-ха, хрм, приятно впечатлен вашим благочестием...

Уле-Туранн, епископ Семьи Пуртинова Брода, вяло поднимался по одному из проходов святилища. Из-под биретты свисали завитки умасленных волос, того же цвета, что грязное пятно на саккосе. Он шел как человек, слышавший, что существует такое гимнастическое упражнение, но никогда его не выполнявший. И он болтал. Беспощадно. Бла-бла-бла-бла: отупляющий поток бессодержательного шума.

- ... если бы Возлюбленные Дети, приезжая в город, делали Искупление первым пунктом программы! Если бы. Хотя последнее судно прибыло, э, ну, кажется - обыкновенно пароход прибывает не позднее четвертой стражи...

- Меня задержали на таможне.

- А. - Он моргнул и кивнул, словно действительно понял. - Отлично, всё как и должно. Если такова Воля, пусть сбудется. Ма'элКот Превыше Всего, не так ли?

- Так мне говорили.

Святилище было таким же, как в Успенском соборе Анханы: чаша скамей вокруг широкого пространства, словно стадион с трибунами. Однако здесь на полу лежал мрамор с розовыми прожилками, красивые алые с золотом дорожки покрывали спуски между рядами. В центре был алтарь. Около высилась колоссальная бронзовая статуя Самого Бога, похожая на ту, что в Великом Зале дворца Колхари - с двумя лицами, дабы Ма'элКот видел и вперед и назад, и стилизованными гениталиями, мужскими и женскими; у той статуи были руки в боки, здесь же они поднимались ввысь, поддерживая купол из цветного стекла. На верхушке ослепительно сияло полуденное небо, а у основания купол светился оттенками красного и золотого, будто на закате.

Епископ продолжал болтать в том же бессмысленном и приятном духе, пока мы пробирались между служек и дьячков. Те кишели, выметая ковры, полируя алтарь, ползая по шатким лесам и надраивая бронзу Ма'элКота. Река болтовни унесла нас за пределы святилища, в административное крыло, к его конторе.

Епископ уместился в необъятное вращающееся кресло бычьей кожи, тут же выкатившись из-за письменного стола (тот был масштабнее, чем разделочный стол в ресторане). Подбросил дровишек на решетку камина, помешал угли, указал на стул-тумбу, обтянутую зеленой парчой. - Прошу, фримен Шейд, устраивайтесь, ха-ха, хрм, да. Прежде чем мы проследуем в кельи Искупления, остается один мелкий вопрос... То есть, меня уведомили, что вы, ха-ха, хотите свершить приношения, да?

Я едва его слышал. Ставни были открыты. Я пересек комнату и встал у окна, глядя на Ад.

Сторожевые огни на бастионах бросали оранжевые пятна на стену Шпиля, мешаясь с желтыми крестиками там, где свет фонарей выходил через бойницы. Свет на лике Ада был красноватым, выдавая призрак структуры камня; вон там, справа, угадывался парапет.

Именно тот. Где я стоял с партнерами полжизни назад, следя, как Черные Ножи мчатся по пустошам. Теперь огриллоны живут в вертикальном городе, а люди внизу. Интересно, хоть кто-то смотрел в этот день на реку? Видел пароход?

Видел, как я приезжаю?

- Эргм, х-ха, фримен Шейд? Вопрос о сумме, да? Сотня...

Ад надо мной. Ад позади и Ад впереди.

Я отвернулся от окна. - Эй, в зале пей, - сказал я по-английски, мрачно, потому что чувство юмора гребаного Ма'элКота всегда казалось мне чертовски нелепым, - из алого бокала. [10]

Лицо епископа стало тупым и обвисшим, бесформенным, словно маска из пудинга.

Я щелкнул пальцами. Костная структура менялась под щеками епископа, как будто камера наводила фокус на изображение; челюсть стала тверже, острый разум сменил в глазах стеклянную тупость. Он сел прямее и подергал лицо рукой, влево-вправо; позвонки довольно громко затрещали.

- Надеюсь, вы понимаете, что делаете. Десять секунд на объяснения, почему я не должен вас убить.

Я ответил: - Ты знаешь меня. [11]

Волна просветления прокатилась по лицу.

- Владыка Кейн. - Он встал и протянул руку. - Вас ожидали. Я принес сюда ваше снаряжение.

Я пожал ему руку. - Кейн.

- Простите?

- Просто Кейн. Фримен Кейн, если угодно. Никакой я не владыка. Еще лучше звать меня Домиником Шейдом.

Епископ пожал плечами. - Буду польщен, если вы станете звать меня Туранном.

Он выудил из рясы связку ключей, отпер один из ящиков бюро, что-то тихо пробормотал, делая серию пассов левой рукой, пока правой шарил глубже, чем позволял ящик. Начал вынимать вещи, которым там было слишком мало места. - Жаль, не могу показать вам всю службу. Безопасность. Сами понимаете.

- Ага, как скажете. Вы первичны или вторичны?

Брови поднялись. - То есть, кто был первым, епископ или шпион?

- Типа того.

- Скорее оба мы вторичны. Он доминирует, пока меня не призовут словом - но я владею всеми его воспоминаниями, а он даже не знает обо мне.

- Гмм. Жуть.

- Не так уж плохо. Говорят, меня реинтегрируют, кода окончится служба. К тому же привычка.

- Кажется, слишком экстремально.

- Думаете, легко занимать должность Божьих Глаз там, где противник наделен чувством истины? - Он нацепил на лицо траурное выражение. - Рыцари Хрила не признают дипломатической неприкосновенности, и с ними лучше не мешаться.

- Я и сам слышал.

- Слухи. Верно. - Он поморщился и потряс головой. - Последнему недублированному шефу отсекли руки.

Он наконец вынул из тайника все вещички: плоский кожаный кисет размером с ладонь, четыре матово-черных клинка - два метательных без гард и два "Миротворца ХХ" фирмы "Колд Стил", которую принесли в Дом сотрудники социальной полиции, во время вторжения в Анхану три года назад; раздвижную дубинку на пружине, гарроту из черной проволоки на стальной ручке, и здоровенный, без пятнышка "Автомаг" 12 мм, с винтовым креплением для глушителя.

Я потрогал острия ножей, изучил смотанную проволоку гарроты в поисках перехлестов. Взял автомат, нацепил подствольник, две запасных гранатки сунул в сумку, а сам автомат в кобуру на поясе.

Туранн показал глушитель. - Как насчет?

- Оставьте. Если промажу, они хотя бы присядут.

- Мы можем затемнить...

- Мне нравится блестящее. Пусть никому не придется напрягать зрение, пусть сразу поймут - у меня Чертовски Большая Пушка. Кто еще знает, что я приходил сюда?

- Простите?

Я взял метательные ножи, еще раз попробовал остроту и вложил в кармашки на сапогах. - Как вы отсылаете отчеты? Артанским зеркалом в Анхану?

- Это чувствительная информация...

- Значит, на этом конце вы и Говорящий, двое. Больше никого?

- Нет... нет, разумеется...

- И Говорящий на том конце. Донесения с моим именем идут напрямую Герцогу общественной безопасности, верно?

- Я, э, мне не дозволено...

- Не беспокойтесь. Итак, по крайней мере Делианну кто-то да сказал.

Туранн слизнул пот с губы. - Я... что может знать или не знать Император, лежит вне...

- Ладно, все путем. Это не совсем секрет. Разве что от хриллианцев.

- Пуртин Хлейлок. Точно. - Епископ кивнул с умудренным видом. - Поспорим, он еще вспоминает вас?

- Только когда смотрится в зеркало.

- Хм, да. Гмм. Не удивлен, что вы инкогнито. - Он кашлянул. - Что на вас за магия нераспознавания? На мне сработало, а я отнюдь не беззащитен...

- Это называется Вечным Забвением, и это... сложно. Не стирает личный опыт. Он будет помнить меня и то, что я сделал с ним. Возможно, и что я сделал с Черными Ножами. Он просто не сможет сопоставить Кейна, скажем, с героем Серено...

Туранн кивнул. - Или Князем Хаоса, или Рукой Ма'элКота...

- Ага, ага. Вы уловили.

- Мило.

- Особенно полезно в местах, где не натыкаешься на друзей.

- Друзей?

- Или еще кого. Что с Орбеком?

- Ничего. - У него словно заболел живот. - Хм, у меня плохие новости...

- Слышал.

- Слышали?

- Догадываюсь, сделка вышла недешевая.

- Можно и так сказать. - Туранн вытащил из ящика стола рукописные заметки, передал мне. - Орбек Черный Нож, Тайкаргет. Прибыл в город три месяца назад, более или менее. Может, два месяца или...

- Не уверены?

- Он приехал нелегально. Ни записей в таможне, ни документов о найме. Ничего. Ничего официального до, гм, инцидента.

- Вы позволили здешним хреночесам арестовать фримена Анханы? Какого черта ради?

- Моя работа. Собирать информацию. Слать донесения.

- Дерьмо.

Туранн простер руки. - Дипломатических отношений нет, Кейн.

- Шейд.

- Да. Рыцари не признают никакой власти вне Законов Хрила. Нарушьте закон, им будет не интересно, что вы королева Липке. Его хотели допросить по другому делу, но он отказался выразить покорность. Потом сыграл в берсерка, вот дела.

- Другое дело?

- Убийство. Грилл в Аду. Застрелен.

Я лишь хмыкнул, читая.

- Похоже, вы не удивлены.

- Вы не единственный источник, - буркнул я, продолжая читать. - Рыцарь-обвинитель Ангвасса Хлейлок...

- Племянница.

- Слышал. Что у вас на нее?

Туранн глубже сел в крутящееся кресло. - На вашем месте не связывался бы.

- Дело не во мне.

- Нет?

Я не стал объяснять.

Епископ пожал плечами: - С ней словно вернулся старик. Удвоенный. Всего двадцать семь лет, и уже три года в Поборниках Хрила.

- Первая после Пинтель, да?

- Все шансы, что станет и первой женщиной-Правоведом после Пинтель, когда старик отдаст концы. Гриллы прозвали ее Васса Хрилгет, и это лишь наполовину шутка.

- Рычаги влияния?

- Рычаги. Точно. - Епископ фыркнул. - Столь чиста, что придется надраить зубы, прежде чем лобызать ей задницу. Неподкупна. Знаю достоверно, ведь мы пытались десять лет.

- Да?

- Каждый новый шеф подкатывал к ней. Словно ритуал перехода. О себе не говорю.

- Лучше берегите руки в целости. Как Орбек замешался во все это?

Туранн снова пожал плечами. - Догадки? Он мог быть из Лика Свободы - они нанимают отъявленных мерзавцев из-за гор...

- Мерзавцев? Вот дерьмо. Он еще ребенок.

- Ребенок, ухитрившийся превратить в компост двух рыцарей... Вы хоть понимаете, как трудно убить рыцаря Хрила?

Я поднял глаза над бумагой. Всего лишь.

- О, верно. - Епископ покраснел. - Простите.

- Что за хрень этот Лик Свободы, если честно?

- Официально? Отщепенцы - террористы из Народа. Безжалостные, кровожадные психопаты, мечтающие уничтожить поклонение Хрилу.

- Я сказал "честно".

Он пожал плечами. - По большей части ребятки из Анханы, решившие искать приключений. Пересечь горы и Нанести Удар ради Свободы Гриллов. К ним примешались тертые деятели из Лабиринта и Города Нелюдей, при поддержке вашей старой подруги, что сидит в безопасности в...

- Мы не дружим, - буркнул я. - Почему вы не дали по ушам этим идиотам?

- Не совсем наша работа. А Империя вовсе не против свободы огриллонов, если говорить честно.

- Где здесь Орбек?

- Может, и нигде. Может, он с Дымной Охотой.

Я кивнул. - Расскажите о Дымной Охоте.

Туранн искоса поглядел на меня. - В чем ваш интерес?

- Она стала причиной солидной взбучки, которой меня подвергли, - ответил я ровным тоном, - и может стать причиной еще парочки подобных. Но учиню их я.