Ужас явился в Черрибелл вскоре после полудня. Стояла испепеляющая августовская жара.

Впрочем, в Черрибелле, штат Аризона, испепеляющая жара стоит весь август напролет. Черрибелл — это по Восемьдесят девятому шоссе, примерно в сорока милях от Тусона и в тридцати милях от мексиканской границы: две бензоколонки по разные стороны от дороги, чтобы ловить путешественников, проезжающих в обоих направлениях; таверна («Пиво и вина — только для совершеннолетних») — приманка для туристов, у которых не хватает терпения дождаться, пока они окажутся по другую сторону границы, где их ждет мексиканская выпивка; заброшенная палатка торговца гамбургерами и несколько глинобитных лачуг мексикано-американцев, которые работают в Ногалесе, пограничном городке в нескольких милях к югу, но предпочитают жить в Черрибелле, бог их знает почему. Некоторые из них обитают прямо в старых фордах «Тин Лиззи». Дорожный знак на шоссе гласит: «Черрибелл. Нас. 42», но он устарел. Нас Андерс (это он торговал гамбургерами) умер в прошлом году, и теперь в Черрибелле остался лишь сорок один житель.

Ужас явился в Черрибелл верхом на годовалом буйволе, которого вел в поводу седобородый старатель. Он был старый и грязный — типичная «пустынная крыса». Позже — сперва никому не пришло в голову спросить, как его зовут, — старик представился Дэди Грантом. Имя ужаса было Гарс. Он был футов девяти ростом, но настолько тощ, что весил никак не более ста фунтов. Буйвол старика Дэди тащил его на спине без особых усилий, хотя ступни Гарса волочились по песку. Как выяснилось позднее, подобным образом они волочились больше пяти миль, что ничуть не сказалось на состоянии его сандалий, больше смахивавших на котурны. Эти котурны составляли почти весь наряд великана-дистрофика, если не считать некого подобия плавок лазурно-голубого цвета.

Но смотреть на него было жутко вовсе не из-за огромного роста или странных пропорций. Омерзительной была его кожа — красная, как сырое мясо. Словно ее содрали, вывернули наизнанку и натянули обратно. Лицо Гарта было узкое и вытянутое, да и весь череп тоже. Но в остальном он выглядел вполне по-человечески или, по крайней мере, похожим на человека. Если, конечно, не обращать внимания на мелочи вроде той, что его волосы были того же нежно-голубого цвета, как и его плавки, глаза и сандалии. Лазурь и кроваво-красный.

Кейси, владелец таверны, был первым, кто увидел их приближение. Старатель, вол и его пассажир тащились по пустыне с востока, со стороны горного кряжа. Кейси как раз вышел на заднее крыльцо своего заведения подышать свежим, хотя и раскаленным воздухом и увидел приближающуюся процессию. До нее оставалось ярдов сто, и Кейси подумал: какой он странный, тот тип на буйволе. Издалека он казался просто странным и чужеродным, ужас же явился, когда маленький караван подошел ближе. Кейси от изумления открыл рот да так и стоял с отвисшей челюстью, пока необычное трио не приблизилось ярдов на пятьдесят. Одни люди боятся всего загадочного и непонятного, другие идут ему навстречу. Кейси пошел навстречу неизведанному. Но медленно.

Они встретились ярдах в двадцати от задней двери таверны. Старик остановился и отпустил веревку, за которую он тащил буйвола. Буйвол остался стоять, только голову свесил. Невероятно длинный и тощий тип, сидевший у него на спине, спешился. Вернее, просто встал на ноги, а потом перешагнул через спину вола. Постоял секунду — и уселся прямо на песок.

— Планета с высокой гравитацией, — сказал он. — Не могу долго стоять.

— Э, мне бы скотину напоить, — заговорил старатель. — Буйвол-то мой, небось, уж до смерти пить хочет. Пришлось бурдюки с водой бросить и еще кой-какую поклажу, чтобы он, значит, смог везти вот этого…

Старик показал большим пальцем на красно-голубой ужас у себя за спиной.

Кейси только сейчас до конца прочувствовал, что это был именно ужас. Издали сочетание цветов казалось немного диковатым, не более, но вблизи… Кожа гиганта казалась (хотя и не была) мокрой, и кровеносные сосуды извивались прямо поверх нее. Черт возьми, да она и вправду выглядела в точности так, как будто ее содрали, вывернули наизнанку и натянули обратно! Или просто содрали. Кейси никогда в жизни не видел ничего подобного и очень надеялся, что больше не увидит.

Он почувствовал какую-то суету за спиной и оглянулся. Прочее население Черрибелла постепенно стягивалось к месту событий, но даже самые храбрые зрители — двое мальчишек — топтались ярдах в десяти у него за спиной.

— Muchachos! — крикнул он им. — Aqua por el burro. Un pazal. Pronto.[75] — Потом снова повернулся к вновь прибывшим и невнятно спросил: — Что?.. Кто?..

— Дэди Грант я, — представился старатель.

Кейси рассеянно пожал его протянутую руку. Стоило ему отпустить кисть старикашки, как она тут же метнулась к плечу «пустынной крысы», а большой палец показал на чудо, сидящее на песке за спиной старателя.

— А вон его Гарс зовут, так он сказал. Он ино-что-то-там, из министров, вот.

Кейси кивнул в знак приветствия человеку-жерди и был очень рад, когда тот тоже ограничился кивком и не стал протягивать руку для пожатия.

— Меня зовут Мануэль Кейси, — представился трактирщик. — Что значит «ино-что-то-там»?

Голос великана-дистрофика оказался неожиданно низким и звучным:

— Я инопланетянин. Уполномоченный министр.

Как ни странно, но Кейси был, по черрибеллским меркам, человеком образованным и значение всех слов в этом кратком заявлении уловил. Он, наверное, был единственным жителем Черрибелла, кто знал, что такое «уполномоченный министр». И что менее удивительно, учитывая внешность говорившего, Кейси ему поверил.

— Чем я могу вам помочь, сэр? — спросил трактирщик. — Но сперва, почему бы нам всем не пройти под крышу?

— Спасибо, не нужно. Здесь немного холоднее, чем мне рассказывали, но я себя чувствую вполне комфортно: примерно как прохладным весенним вечером на моей родной планете. Что до того, чем вы можете мне помочь, я попросил бы вас сообщить властям о моем прибытии. Думаю, они заинтересуются.

«Надо же, — подумал Кейси, — как ему повезло, что слепой случай привел его ко мне — единственному, пожалуй, человеку на двадцать миль вокруг, кто может ему помочь».

Мануэль Кейси был наполовину ирландец, наполовину мексиканец. У него был сводный брат, наполовину ирландец, наполовину американец всевозможных кровей. Сводный брат был полковником ВВС и служил на базе «Дэвис-Монтан» в Тусоне.

— Минуту, мистер Гарс, — сказал Кейси. — Мне нужно позвонить. А вы, мистер Грант, не хотите ли пройти в таверну?

— Не, мне и так хорошо. Я привык. Целыми днями ж на солнце, целыми днями. А этот Гарс просил, чтобы, пока он не закончит, зачем пришел, я тут подождал. Говорит, он мне за это что-то шибко ценное даст, вот. Чтой-то такое… лектронное.

— Портативный электронный аккумуляторный детектор руды, — объяснил Гарт. — Небольшое, простое в обращении устройство, позволяющее определить наличие руды до двух миль под поверхностью земли, а также род руды, ее сорт, качество и глубину залегания.

Кейси вернул на место отвисшую челюсть, извинился и стал проталкиваться сквозь собравшуюся толпу зевак к своей таверне. Чтобы дозвониться до брата, ему понадобилось не больше минуты, но еще минуты четыре ушло на то, чтобы убедить полковника, что это не шутка и не пьяный бред.

Двадцать пять минут спустя в небе раздался гул. Он приблизился, а потом стих, когда четырехместный вертолет опустился ярдах в двенадцати от инопланетянина, двух человек и буйвола. Кейси был единственным из местных, у кого хватило духу присоединиться к трио, пришедшему из пустыни. Прочие жители Черрибелла предпочитали наблюдать за происходящим с почтительного расстояния.

Из вертолета высадились полковник, майор, капитан ВВС и пилот в чине лейтенанта. При их приближении пришелец-великан встал и выпрямился в полный рост. По тому, каких усилий ему это стоило, можно было заключить, что он привык к куда меньшему тяготению, чем земное. Он склонил голову в церемонном поклоне, повторил, что он инопланетянин и уполномоченный министр. Потом он извинился, объяснив, почему не может долго стоять, и снова опустился на песок.

Полковник представился сам и представил своих сопровождающих.

— Итак, сэр, что мы можем для вас сделать? — спросил он, когда с церемониями было покончено.

Тощий великан изобразил гримасу, которая, вероятно, должна была означать улыбку. Зубы у него оказались такими же голубыми, как глаза и волосы.

— У вас есть распространенный штамп: «Отведите меня к тому, кто здесь главный». Я не стану просить вас об этом. В действительности мне необходимо оставаться там, где мы сейчас находимся. Не буду я просить вас и о том, чтобы ваши предводители прибыли сюда. Это было бы невежливо с моей стороны. Мне вполне достаточно беседы с вами в качестве представителей власти, если вы уполномочены вести переговоры и задавать вопросы. Однако одна просьба у меня все же имеется. У вас есть устройства для записи звука. Я бы попросил, чтобы, прежде чем мы начнем беседовать, одно из них доставили сюда. Я хочу быть уверенным, что ваши предводители получат мое послание в полном и неискаженном виде.

— Никаких возражений. — Полковник повернулся к пилоту: — Лейтенант, отправляйтесь обратно к вертушке и сообщите по рации, чтобы нам прислали магнитофон как можно скорее, нет — даже еще быстрее. Его можно сбросить с парашю… отставить, больше времени уйдет на то, чтобы прикрепить его к стропам. Пусть пришлют еще один вертолет.

Лейтенант повернулся, чтобы идти, но полковник остановил его.

— И пусть прихватят шнур-удлинитель ярдов на пятьдесят. Мы подключим его в таверне Мэнни.

Пилот бегом бросился исполнять приказание. Все прочие остались сидеть и потеть, и тогда вмешался Мануэль Кейси:

— Поскольку нам всем предстоит ждать еще не менее получаса, и притом на солнцепеке, не хочет ли кто-нибудь холодного пива? А вы, мистер Гарс?

— Это охлажденный напиток, верно? Я немного замерз. Не найдется ли у вас чего-нибудь горячего?

— Есть кофе. Принести вам одеяло?

— Благодарю, в этом нет необходимости.

Кейси ушел и вернулся с подносом, нагруженным шестью бутылками холодного пива и чашкой кофе, над которой вился парок. Лейтенант к тому времени исполнил поручение и вновь присоединился к собранию. Кейси поставил поднос и первым делом вручил чашку пришельцу.

— Очень вкусно, — вежливо похвалил тот.

Полковник Кейси откашлялся.

— Теперь угости мистера Гранта, Мэнни. Что до нас… хм… устав не позволяет пить на службе. Но в Тусоне сто сорок девять градусов в тени, а здесь и того жарче и мы не в тени. Так что, джентльмены, можете считать себя в увольнительной до тех пор, пока не выпьете по бутылке пива или пока не доставят магнитофон, в зависимости от того, что произойдет первым.

Пиво закончилось раньше, но к тому времени, когда иссякла последняя бутылка, показался второй вертолет. Кейси поинтересовался, не желает ли пришелец еще кофе. Предложение было вежливо отклонено. Тогда Кейси посмотрел на Дэди Гранта и подмигнул. «Пустынная крыса» подмигнула в ответ, и Кейси пошел принести еще две бутылки пива — по одной на каждого из штатских землян. На обратной дороге его перехватил лейтенант, и пришлось Кейси проводить его до дверей таверны, чтобы показать, куда воткнуть удлинитель.

Когда же он наконец вернулся на место переговоров, оказалось, что второй вертолет доставил не только запрошенную технику, но и еще четверых военных. Кроме пилота и сержанта, который отвечал за звукозаписывающую аппаратуру и сейчас как раз возился с настройкой, прибыли подполковник и уоррент-офицер. То ли они решили слетать просто за компанию, то ли их заело любопытство, зачем вдруг понадобилось со всей возможной поспешностью везти на вертолете магнитофон в Черрибелл, штат Аризона. Теперь они очумело таращились на пришельца и вполголоса переговаривались.

— Внимание, — сказал полковник. Он говорил негромко, но шепот мгновенно смолк, и наступила полная тишина. — Прошу садиться, джентльмены. В круг, пожалуйста. Сержант, если вы поставите микрофон в центре, на пленке будет отчетливо слышно все, что скажет каждый из присутствующих?

— Да, сэр. У меня почти все готово.

Десять человек и один инопланетный гуманоид уселись в круг, в центре установили треногу, к которой был подвешен микрофон. Люди обливались потом. Пришелец слегка дрожал от холода. За пределами круга, но неподалеку, понурив голову, топтался буйвол. Все жители Черрибелла, кроме тех, кто еще не вернулся с работы, столпились полукругом ярдах в пяти от места переговоров, побросав на произвол судьбы свои бензоколонки и магазинчики.

Сержант нажал кнопку, и бобины магнитофона начали вращаться.

— Раз… раз… проверка, — произнес он, потом отмотал пленку на начало и нажал «воспроизведение».

— Раз… раз… проверка, — послышалось из динамиков.

Сержант снова отмотал пленку, стер тестовую запись и выключил магнитофон.

— Когда я нажму кнопку, можно будет начинать, сэр, — сказал он, обращаясь к полковнику.

Полковник посмотрел на инопланетянина, тот кивнул, полковник кивнул сержанту, и запись пошла.

— Мое имя Гарс, — медленно и четко произнес пришелец. — Звезды, вокруг которой вращается моя родная планета, нет в ваших астрономических каталогах, хотя скопление из девяноста тысяч звезд, к которому она принадлежит, вам известно. Она расположена на расстоянии примерно четырех тысяч световых лет отсюда в направлении ядра Галактики. Однако, — продолжал он, — я прибыл на Землю не в качестве представителя своей планеты или своего народа, но как уполномоченный министр Галактического союза, содружества, в которое ради общего блага объединились просвещенные цивилизации Галактики. Моя миссия заключается в том, чтобы посетить вашу планету и здесь, на месте, решить, будет ли вам предложено вступить в наше содружество. Теперь можете задавать любые вопросы. Однако я оставляю за собой право отложить ответы на некоторые из них до тех пор, пока не приму решение. Если решение окажется положительным, я отвечу на все вопросы, включая отложенные. Будут ли возражения?

— Нет, — ответил полковник. — Каким образом вы прибыли на нашу планету? На космическом корабле?

— Верно. В настоящий момент он находится в двадцати двух тысячах миль над нами, на геостационарной орбите, то есть вращается вокруг Земли со скоростью, равной скорости ее обращения вокруг своей оси, и все время находится над одной и той же точкой поверхности. Оттуда за мной наблюдают, и это одна из причин, по которым я предпочел остаться здесь, на открытом месте. Когда я захочу вернуться, я подам сигнал и меня заберут.

— Вы свободно говорите на нашем языке. Как вам удалось в совершенстве овладеть им? Вы телепат?

— Нет, я не способен к телепатии. Более того, во всей Галактике не существует расы разумных существ, которые могли бы телепатически общаться с кем-либо, кроме своих соотечественников. Я специально изучил ваш язык, прежде чем отправиться на Землю со своей миссией. Уже много столетий среди вас находятся наши наблюдатели. Разумеется, когда я говорю «мы», я имею в виду Галактический союз. По вполне очевидным причинам я не имею возможности выдать себя за землянина, но в наше содружество входят расы, которым это доступно. Хочу подчеркнуть, что наши посланники ни в коем случае не шпионы и не агенты. Они просто ведут наблюдения, не более того.

— Какие выгоды получат земляне от того, что примкнут к галактическому содружеству, если вы предложите нам присоединиться и мы примем это приглашение? — спросил полковник.

— Первым делом вам будет преподан краткий курс фундаментальной социологии, который позволит одолеть вашу склонность к междоусобным военным конфликтам, а также подавить или, по меньшей мере, контролировать вашу природную агрессию. Когда мы убедимся, что первая цель достигнута и что вам можно доверить высокие технологии без опасений, что вы навредите себе, вы получите эти технологии в свое распоряжение. Имеется в виду возможность космических путешествий и многое другое. Оперативность, с которой вам будут передаваться знания, будет зависеть только от того, как быстро вы сможете их освоить.

— А если ваше решение будет отрицательным или мы сами откажемся вступать в Галактический союз?

— Тогда не будет никакого вмешательства. Мы даже отзовем наших наблюдателей. Вы будете предоставлены своей судьбе: либо в течение следующего века вы сделаете планету непригодной для обитания и необитаемой, либо ваши социологические науки продвинутся вперед без нашей помощи и тогда вам снова будет сделано приглашение вступить в члены Галактического союза. Мы будем время от времени проверять, как развиваются события, и коль скоро мы убедимся, что вы больше не собираетесь истреблять сами себя, то снова предложим переговоры.

— Но теперь, раз уж вы здесь, к чему такая спешка? Почему бы вам не задержаться, чтобы наши, как вы выразились, «предводители» могли переговорить с вами лично?

— Я воспользуюсь правом отложить ответ на этот вопрос. Причины не имеют принципиального значения, но столь запутанны, что мне не хотелось бы тратить время на долгие объяснения.

— Предположим, вы примете положительное решение. Как мы сможем связаться с вами, чтобы сообщить о том, к какому решению пришли мы с нашей стороны? Судя по всему, вы знаете о нас достаточно, чтобы понимать, что я лично не имею такой возможности.

— Мы узнаем об этом от наблюдателей. Одно из условий принятия в Союз — полная и дословная, без какой-либо цензуры, публикация данного интервью в печати. Кроме того, в ваших средствах массовой информации должны быть освещены прения по вопросу вступления в содружество, которые будут проходить в вашем правительстве, и окончательное решение властей.

— А другие страны? Мы не можем говорить от имени всего мира.

— Мы решили использовать вашу страну как отправную точку. Если вы согласитесь, мы применим определенные способы воздействия, чтобы убедить остальные страны последовать вашему примеру. Причем наши методы не включают ни запугивания, ни применения силы.

— Однако это должны быть очень необычные методы, — криво ухмыльнулся полковник, — чтобы, не прибегая к угрозам, уговорить последовать нашему примеру одну конкретную страну, которую мне сейчас не хотелось бы называть.

— Иногда перспективы возможных выгод оказываются более убедительны, нежели угрозы. Думаете, государству, которое вы избегаете упоминать вслух, понравится, что ваша страна колонизирует планеты далеких звезд, в то время как оно само еще не добралось даже до Марса? В действительности это лишь незначительный пример. Наши методы действенны, уверяю вас.

— Звучит так хорошо, что даже трудно поверить. Однако вы сказали, что прибыли сюда, чтобы здесь и сейчас решить, получит ли Земля приглашение вступить в Галактический союз. Позвольте узнать, от чего будет зависеть ваше решение?

— В частности, я проверяю, вернее, уже осуществил проверку вашей расы на ксенофобию. В узком смысле, в котором вы используете этот термин, он обозначает боязнь чужеземцев, боязнь отличных от вас людей. У нас есть слово, которое в вашем словаре пока отсутствует, оно означает патологический страх перед уроженцами иных планет. Для первого открытого контакта с вами выбрали меня, вернее, мою расу. Поскольку в вашем понимании я относительно человекоподобен (точно так же, как для меня вы отдаленно напоминаете представителей моего народа), мой вид более отвратителен вам, нежели внешность существ, совершенно от вас отличных. С вашей точки зрения, я — карикатура на человека и потому более ужасен, чем разумные создания, чья внешность не имеет ни малейшего сходства с вашей. Возможно, — продолжал Гарс, — вы думаете, что действительно испытываете ужас и отвращение в моем присутствии, но, поверьте, вы успешно прошли проверку. В Галактике существуют расы, которые никогда не смогут стать членами Галактического союза, каких бы высот ни достигла их цивилизация, поскольку они страдают острой и неизлечимой ксенофобией. Они не смогли бы мирно сидеть и беседовать с представителем инопланетной расы. При виде пришельца из другого мира они либо убегают с криками ужаса, либо пытаются прикончить его на месте. Наблюдая за вами и этими людьми, — он указал на собравшееся за пределами круга переговоров гражданское население Черрибелла, — я пришел к выводу, что, хотя вы и воспринимаете мою внешность как отталкивающую, все же, можете мне поверить, ваш народ страдает ксенофобией лишь в относительно легкой и безусловно излечимой форме. Результаты этой проверки меня удовлетворили.

— А другие испытания?

— Только одно. Но я полагаю, что мне пора…

Не закончив фразы, пришелец вдруг лег навзничь и закрыл глаза.

— Что за черт?

Полковник вскочил, обошел треножник с микрофоном и приложил ухо к освежеванной груди распростершегося инопланетянина.

Когда он поднял голову, Дэди Грант, седобородый старатель, хихикнул.

— Вы не слышите пульса, полковник, потому что там нет сердца. Но я могу оставить вам Гарса в качестве сувенира, и вы обнаружите у него внутри вещи куда более интересные, чем сердце и прочие потроха. Да, он был куклой, которой я манипулировал, как ваш Эдгар Берген[76] управляет своим — как там его? — Чарли Маккарти. Гарс выполнил свою задачу, и я отключил его. Можете садиться, полковник.

Полковник Кейси медленно вернулся на свое место.

— Зачем? — спросил он.

Дэди Грант тем временем снимал накладную бороду и парик. Он стер грим и оказался молодым человеком приятной наружности.

— То, что объяснил вам Гарс — вернее, я объяснил его устами, — чистая правда. Да, он был лишь подделкой, зато точной копией типичного представителя одной из разумных рас Галактики. Наши психологи посчитали, что именно эта раса — при наличии у вас острой и неизлечимой ксенофобии — покажется вам наиболее отталкивающей. Но мы не могли привезти сюда живого представителя этого народа, поскольку они, в свою очередь, страдают агорафобией — боязнью открытых пространств. Они высокоцивилизованны и имеют вес в галактическом содружестве, но никогда не покидают родной планеты. Наши наблюдатели установили, что агорафобией вы не страдаете. Но они не могли оценить степень вашей ксенофобии, и нам пришлось пойти на эксперимент: изготовить дубликат и провести первую часть переговоров его устами.

У полковника вырвался вздох облегчения.

— Не стану скрывать, это меня в значительной мере успокоило. Да, при необходимости мы можем иметь дело с гуманоидами. Но, признаться, для меня большим облегчением было узнать, что доминирующая раса в галактике — все-таки человек, а не человекоподобное создание. А в чем заключается второй тест?

— Вы проходите его в настоящий момент. Зовите меня… — Молодой человек прищелкнул пальцами. — Как там звали эту… вторую марионетку Бергена?

Полковник не нашелся с ответом, но на выручку поспешил сержант.

— Мортимер Снерд, — подсказал он.

— Верно. Зовите меня Мортимер Снерд. А теперь, полагаю, мне пора…

Он лег на песок и закрыл глаза, в точности как это сделал краснокожий великан несколько минут назад.

Через плечо сержанта в круг высоких переговоров просунулась голова буйвола.

— Пусть ваши люди позаботятся о марионетках, полковник, — сказал буйвол. — А пока мне хотелось бы кое-что уточнить. Вы говорите, для вас имеет значение, что доминирующая раса в галактике — люди или, по меньшей мере, гуманоиды. Что такое доминирующая раса?