В почтовом ящике лежало шесть писем, но Биллу Карригану хватило беглого взгляда на конверты, чтобы с уверенностью сказать — ничего в них интересного нет. Якобы скетчи от якобы сочинителей. И, девять шансов из десяти, — ничего по-настоящему смешного.

Прежде чем вскрыть конверты, он отнес их в саманную хибарку, которую называл своей студией. Швырнул мятую шляпу на керосиновую плиту и уселся за расшатанный стол, бывший попеременно то обеденным, то рисовальной доской.

Биллу уже давно ничего не удавалось продать, и он тешил себя смутной надеждой, что в письмах окажется хотя бы один мало-мальски удачный текст, из которого можно будет что-то состряпать. Чудеса, что ни говори, случаются.

Он надорвал первый конверт. Шесть скетчей от парня из Орегона, на обычных условиях: если Биллу какой-нибудь из шести понравится и он его использует, а потом продаст, парень получает процент. Билл Карриган начал читать:

«Парень и девушка едут в ресторан. На машине написано: «Герман — пожиратель огня». За окнами ресторана видно, что люди едят при свете свечей.

Парень: «Вроде бы неплохое местечко, чтобы перекусить!»»

Билл Карриган застонал и просмотрел следующую карточку с текстом. И следующую. И следующую. Вскрыл второй конверт. И еще один.

Хуже некуда. Рисовать карикатуры — нелегкий заработок, даже если ты обитаешь в маленьком городишке на юго-западе, где жизнь дешева. Но стоит забуксовать, как… как возникает порочный круг. Как только твои рисунки все реже и реже мелькают в прессе, лучшие сочинители решают, что имеет смысл посылать свои материалы кому-нибудь другому. И ты вынужден довольствоваться крохами с чужого стола, постепенно опускаясь все ниже.

Он вытащил из последнего конверта последний текст.

«Сцена на планете Снук. Император, жуткого вида монстр, беседует со своими учеными.

Император: «Да, я понял, вы придумали, как добраться до планеты Земля, но, скажите на милость, кто захочет иметь дело с этими омерзительными созданиями, которые на ней обитают?»»

Билл Карриган задумчиво поскреб кончик носа. Что-то тут есть. В конце концов, рынок научной фантастики растет просто бешеными темпами. И если ему удастся изобразить этих неземных тварей так, чтобы получилось смешно…

Он взял карандаш, бумагу и начал делать грубый набросок. В первом варианте император и ученые выглядели недостаточно безобразно. Он скомкал бумагу и потянулся за новым листом.

Так, посмотрим. Пусть монстры будут с тремя головами и шестью выпученными глазами на каждой. Руки похожи на обрубки, их тоже шесть. Хм-м, неплохо. Очень длинные туловища, очень короткие ноги. Сколько ног? Ну, сделаем по четыре, передние сгибаются в одну сторону, задние в другую. Вывернутые ступни. А что насчет физиономий, если не считать шести глаз? А вообще ничего. Огромный рот на груди — чтобы между головами не было споров, кому есть первому.

Несколькими быстрыми штрихами Билл нарисовал фон, посмотрел на результат своих трудов и остался доволен. Хорошо, даже слишком. Как бы редакторы не подумали, что читателей затошнит при виде таких жутких чудовищ. Однако сделай он их не столь страхолюдными, и шутка перестанет быть шуткой.

По большому счету, можно сделать их еще омерзительнее. Билл попробовал — получилось.

Он работал над рисунком, пока не решил, что выжал из идеи все до последней капли. Взял конверт и адресовал его своему лучшему редактору — лучшему, по крайней мере, с тех пор, как Билл Карриган «забуксовал». Последний рисунок был продан два месяца назад. Может быть, и этот возьмут. Роду Кори, редактору, нравились карикатуры Билла за некую присущую им чудинку.

Билл Карриган почти и думать забыл об этом своем письме, когда через шесть недель получил ответ.

В конверте лежал рисунок, на котором красным было написано: «О. К. Доводи до ума». И чуть ниже инициалы — «Р. К.».

Он опять будет сыт!

Билл рысью побежал в дом, сбросил со стола остатки еды, книги, одежду и прочий хлам и вооружился бумагой, карандашом и ручкой с чернилами.

Придавив края листа банкой с молоком и немытым блюдцем, он долго смотрел на бумагу, пока не проникся тем настроением, с которым делал первый рисунок.

Билл работал как зверь, потому что Род Кори предлагал лучшую цену из всех возможных — лучшую для Карригана, естественно. Только один этот рисунок принесет ему целую сотню баксов. Конечно, некоторые издатели доплачивают карикатуристу за имя, но Билл Карриган манией величия уже давно не страдал. Ясное дело, он отдал бы правую руку, чтобы стать знаменитым и выдающимся, но, похоже, в ближайшем будущем это ему не светит. А что касается настоящего, то Билла вполне устраивало, что ему будет на что питаться.

На все про все у него ушло без малого два часа, после чего он осторожно отделил лист от столешницы и потрусил на почту. Отправил письмо и удовлетворенно потер ладони. Деньги, можно сказать, дожидаются его в банке. Он починит сломанную трансмиссию в своем ветхом автомобиле и опять будет на колесах; частично выплатит долг бакалейщику и внесет арендную плату. Жаль вот только, что старина Р. К. никогда не спешит расплачиваться.

К тому времени, когда чек наконец пришел, процесс рисования сдвинулся с мертвой точки. Билл продал пару мелких рисунков в экономические журналы, так что голод его не мучил. Чек был, тем не менее, весьма кстати.

Он получил деньги в банке и по дороге заглянул в бар, чтобы пропустить пару-другую рюмок. Выпивка привела Билла в такое благостное расположение духа, что он не удержался и в винной лавке купил еще бутылку «Метаксы». Вообще-то «Метакса» была Биллу не по карману — а кому она по карману? — но человек ведь должен устраивать себе временами праздник.

Дома он откупорил благородный греческий коньячок, сделал пару глотков и поудобнее устроился в кресле, положив ноги в изношенных башмаках на нетвердо стоящий стол. Проделав все это, Билл удовлетворенно вздохнул. Утром он наверняка пожалеет о потраченных деньгах, да вдобавок будет мучиться от похмелья, но это ж утром, а утро еще не скоро.

Протянув руку, он дотянулся до ближайшего из грязных стаканов и налил себе приличную дозу.

«Если слава, — подумал Билл, — это пир для души, и мне никогда не удастся его для нее устроить, то, по крайней мере, сегодня удачная работа подарила мне напиток богов».

Он поднес стакан ко рту и собрался было сделать глоток, как глаза его полезли на лоб.

Саманная стена перед ним пошла дрожью, замерцала, заколыхалась. Затем в ней появилось отверстие. Сперва небольшое, постепенно оно удлинялось и расширялось и, в конце концов, стало размером с дверной проем.

Билл бросил укоризненный взгляд на коньяк.

«Черт, — сказал он себе, — я ведь еще как следует и не выпил».

Он снова недоуменно посмотрел на стену.

«Может, это землетрясение? Да, наверняка. Что же еще…»

В отверстии возникли два шестируких, трехголовых существа. Каждую голову украшали шесть выпученных глаз. Четыре ноги, рот в середине…

— О, только не это, — пробормотал Билл.

Существа держали в руках предметы, больше всего похожие на пистолеты вида весьма внушительного. Нацеленные на Билла Карригана.

— Джентльмены, — пробормотал Билл, — я понимаю, это один из самых крепких напитков на Земле, но, согласитесь, всего два глотка…

Монстры с отвращением взирали на Билла, и у каждого из восемнадцати глаз открытым оставался всего один.

— Действительно, хуже не бывает, — сказал тот, что первым прошел сквозь отверстие в стене. — Самый мерзкий экземпляр в этой звездной системе. Согласен, Агол?

— Это ты обо мне? — еле слышно спросил Билл Карриган.

— О тебе, о ком же еще. Но ты не пугайся. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы должны доставить тебя к Бон Виру Третьему, императору Снука, где ты будешь должным образом вознагражден.

— Как? За что? Где это… Снук?

— Будь так любезен, задавай вопросы по одному, идет? Я, конечно, могу ответить на три вопроса одновременно, поскольку у меня три головы, но, боюсь, ты пока не готов к многослойной связи.

Билл Карриган закрыл глаза.

— У тебя три головы, но всего один рот. Как можно одним ртом говорить одновременно разные вещи?

Монстр рассмеялся.

— Почему ты решил, что мы говорим ртом? Он у нас исключительно для того, чтобы смеяться. Питаемся мы осмотическим путем, а разговариваем с помощью вибрационных диафрагм на макушке. Ну, и на какой из своих вопросов ты хочешь получить ответ в первую очередь?

— Как я буду вознагражден?

— Этого император нам не сказал, но не сомневайся, вознаграждение тебя ждет достойное. Наша обязанность — всего лишь доставить тебя. Это оружие — простая мера предосторожности, на случай, если ты будешь сопротивляться. Оно не убивает, а только парализует.

— Вы мне мерещитесь. — Билл открыл глаза, но тут же снова закрыл их. — В жизни не употреблял наркотиков, и белой горячкой никогда не страдал. Нельзя же опьянеть до зеленых чертей от двух глотков коньяка… нет, четырех, если считать то, что я принял в баре.

— Ты готов отправиться с нами?

— Куда?

— На Снук.

— Где это?

— Пятая планета от солнца, система К-14-320-ГМ, Пространственный континуум 1745-88ДжиХТ-97608.

— Где это, если считать отсюда?

— Сразу за порталом в твоей стене. Ну, готов?

— Нет. За что я буду вознагражден? За этот рисунок? Вы видели его?

— Да. За этот рисунок. Мы неплохо знаем вашу цивилизацию; она находится в параллельном континууме. Мы существа с огромным чувством юмора. У нас есть художники, но нет карикатуристов; никто из нас не обладает этим даром. Твой рисунок, с нашей точки зрения, потрясающе смешной. Весь Снук хохочет над ним. Ну, теперь ты готов?

— Нет, — ответил Билл Карриган.

Монстры вскинули пистолеты и одновременно щелкнули затворами.

— Ты уже в сознании, — произнес чей-то голос. — Тронный зал вон там, милости просим.

Что толку спорить? Билл пошел, куда ему было сказано. Раз уж он очутился здесь, где бы это здесь ни было. Может, если он будет послушно себя вести, ему позволят вернуться домой?

Он узнал помещение — в точности такое, как на его рисунке. И императора он тоже узнал, и ученых с ним рядом.

Мыслимо ли, чтобы по случайному совпадению он нарисовал каких-то чудовищ и окружающую их обстановку и все это существовало на самом деле? Или… Вроде бы он где-то читал… что-то о том, что существует бесконечное множество вселенных в бесконечном множестве пространственно-временных континуумов; и любое существо, которое только можно себе представить, в какой-нибудь из них да отыщется. Помнится, когда он читал об этом, то счел подобную теорию сущей дурью, но сейчас такой уверенности у Билла не было.

Голос непонятно откуда, как будто прошедший через усилитель, провозгласил:

— Великий и могучий император Бон Вир Третий, предводитель верных, командир доблестных, лорд галактик, осиянный светом, обожаемый своим народом!

— Билл Карриган.

Император засмеялся — ртом, разумеется.

— Спасибо тебе, Билл Карриган. Никогда в жизни я так не веселился, и все благодаря тебе. Я велел доставить тебя сюда, чтобы достойно вознаградить, и предлагаю тебе пост императорского карикатуриста. Пост, которого прежде не существовало, поскольку у нас нет своих мастеров этого жанра. Твои обязанности будут состоять в том, чтобы рисовать по одной карикатуре в день.

— Одной в день? А откуда я буду брать темы?

— Темами мы тебя обеспечим. С этим проблем не будет. Все мы обладаем замечательным чувством юмора, все мы по натуре творцы и отличаемся большой восприимчивостью. Но вот рисовать мы можем исключительно то, что существует на самом деле. Ты станешь величайшим человеком этой планеты — после меня, разумеется. — Император вновь рассмеялся. — Может, ты будешь даже более знаменит, чем я… хотя вообще-то я пользуюсь искренней любовью своего народа.

— Я… Пожалуй, нет, — ответил Билл. — Я предпочел бы вернуться… Скажите, а какая оплата? Что, если я немного поработаю, получу деньги — или что тут у вас вместо них — и вернусь на Землю?

— Оплата выходит за пределы твоих мечтаний. Будешь иметь все, что пожелаешь. Что же касается сроков, поработаешь один год, а потом решишь, возвращаться тебе или нет.

— Ну… — промямлил Билл и подумал: «Интересно, «за пределами мечтаний» — сколько это будет в денежном выражении? Чертовски много, надо полагать. Отлично, он вернется на Землю богачом».

— Настоятельно рекомендую согласиться, — продолжал император. — Каждый твой рисунок — а ведь ты, если пожелаешь, можешь рисовать больше одного в день — будет опубликован во всех изданиях планеты. И, соответственно, все будут выплачивать тебе авторский гонорар.

— А сколько у вас изданий?

— Больше ста тысяч. Их читают двадцать миллиардов населения нашей планеты.

— Ну, — сказал Билл, — пожалуй, имеет смысл задержаться здесь на год. Но… м-м-м…

— Что?

— Как я смогу здесь жить? Я не имею в виду рисование карикатур, вы понимаете? В смысле, физически я выгляжу в ваших глазах таким же отвратительным, как вы в моих… Мне не завести здесь друзей. Я, к примеру, ни за что не смог бы подружиться с… В смысле…

— Заранее рассчитывая, что ты согласишься, мы уже решили эту проблему, пока ты был без сознания. У нас самые выдающиеся врачи и, в частности, пластические хирурги во всех вселенных. Стена за твоей спиной зеркальная. Если ты повернешься…

Билл Карриган повернулся. И потерял сознание.

Одна из голов Билла Карригана полностью сосредоточилась на карикатуре, которую он рисовал сразу чернилами. Он не трудился больше делать наброски. Зачем, когда у тебя столько глаз, позволяющих видеть изображение одновременно под разными углами?

Вторая голова размышляла о невероятной сумме на его банковском счете и потрясающих власти и популярности, которыми он здесь пользуется. Деньги, правда, медные (медь — самый драгоценный металл в этом мире), но теперь у него меди столько, что, продав ее, он будет иметь целое состояние даже на Земле.

«Жаль только, — думала вторая голова, — что нельзя прихватить с собой заодно местные власть и популярность».

Третья голова беседовала с императором. Тот заходил к нему иногда, особенно в последнее время.

— Да, — говорил император, — время истекает завтра утром, но, надеюсь, мы сможем уговорить тебя остаться. На твоих условиях, разумеется. И поскольку мы принципиально против насилия, наши пластические хирурги вернут тебе первоначальный… м-м-м… облик…

Рот Билла Карригана, расположенный посередине груди, усмехнулся. Приятно, когда тебя ценят. Четвертое собрание его юмористических рисунков только что разошлось тиражом десять миллионов экземпляров на одной только этой планете, не считая других планет в их системе. И дело даже не в деньгах. Он уже имел больше, чем мог когда-либо потратить — по крайней мере, здесь. Как это все же удобно — иметь три головы и шесть рук…

Первая голова оторвалась от рисунка и посмотрела на секретаршу. Та ощутила на себе взгляд Билла и застенчиво опустила глазные стебли. Такая красавица! Он пока не делал ей никаких предложений, хотел сначала определиться с проблемой возвращения домой. Вторая голова вспомнила о девушке, с которой Билл встречался на Земле. Он вздрогнул и постарался выкинуть эти мысли из головы. Великий боже, каким она была чудовищем!

Одна из голов императора заметила почти законченную работу, и его рот разразился истерическим хохотом.

«Да, это замечательно, когда тебя ценят».

Первая голова Билла все еще смотрела на Твил, его прекрасную секретаршу, и под этим пристальным взглядом она от волнения стала изумительно светло-желтой.

— Хорошо, дружище, — сказала императору третья голова Билла. — Думаю, мне следует остаться. Да, я, пожалуй, остаюсь.