Тарик не мог отвести глаз от Самиры. Тонкая воздушная ночная рубашка, которая была на ней, подчеркивала нежную матовость ее кожи и блеск ее золотисто-вишневых глаз. Стоически он пытался не смотреть на ее полные груди, соски которых призывно манили его.

Сглотнув, он отвел взгляд.

Его жена.

Увидев призыв в ее глазах, он застыл на месте, хотя ему страстно хотелось броситься к ней и сжать ее в своих объятиях.

Ему так недоставало ее!

Все эти недели Тарик постоянно находился рядом с ней: на публике или вместе с мальчиками. Он следил за тем, чтобы она не перерабатывала. И все это время он сдерживал себя.

И когда он позволял себе дотронуться до нее, это была страшная пытка. Ему хотелось гораздо большего, чем просто держать ее за руку.

– Да, в чем дело? – Голос его сорвался. Откашлявшись, он спросил уже обычным тоном: – Ты чего-то хочешь?

– Ты не хочешь остаться со мной? Я редко тебя вижу.

Они виделись каждый день. И все же он понял, что она имеет в виду. Он старательно избегал оставаться с ней наедине.

– У меня очень плотный график работы. – И все-таки он вернулся в комнату.

– И у тебя совсем нет времени для меня?

Совсем! Он отдавал ей все свое время! С каким наслаждением он наблюдал за ней и за ее беременностью!

– Что-то случилось? – Тарик заметил легкую тень под ее глазами. Он нахмурился. Он привык к тому, что она сияла здоровьем. Даже и сейчас она выглядела сияющей, но эти тени были тревожным знаком.

Пройдя через комнату, он взял ее за руку и повел к креслу.

– Скажи, в чем дело. – Когда она уселась, он отошел в сторону, присев на край стола, но все же ощущал ее легкий запах. Он был гораздо более волнующим, чем запах самых лучших духов.

– Ты избегаешь меня, – наконец сказала она.

Тарик пожал плечами:

– У меня очень много работы. Кроме обычных обязанностей, навалились всяческие переговоры и строительные проекты.

Самира нагнула голову, будто пытаясь получше разглядеть его. Тарик скрестил руки на груди.

– Ты знаешь, о чем я говорю. – Голос ее стал тихим, завораживающим. – Ты давно не приходил в мою спальню и не ложился со мной в постель.

Теперь она удивила его. Он не ожидал от нее такой откровенности.

Почему? Потому что она была стыдливой и покорной? Внутренний голос усмехнулся над его глупостью. Самира могла взять быка за рога, несмотря на свою внешнюю хрупкость и слабость. Она была решительным и открытым человеком. Тот факт, что она сама предложила ему брак, был тому подтверждением.

И все же… Тарик почувствовал, что ей нелегко сейчас было открыться ему. Шея и плечи у нее были напряжены, руки крепко сжаты на коленях.

– Ты хочешь секса?

Мысли его лихорадочно закружились. Сколько времени ему потребовалось для того, чтобы уложить ее к себе в постель!

И сколько усилий.

Тарик был очень ответственным человеком. Чувство ответственности с самых ранних лет внушил ему дядя, воспитывая его как будущего правителя страны.

У Самиры был выкидыш. Он был обязан сохранить ее жизнь и жизнь их ребенка. И если для этого надо было воздерживаться от секса, то он готов был это делать. Он сделает все, чтобы ее уберечь.

Холодок пробежал по его спине при мысли о том, что с Самирой может случиться то же, что и с Жасмин.

– Да. – Самира покачала головой, нахмурив брови. – Нет. Не только секса.

Тарик ждал. Плечи ее поднялись, затем опустились, и он сглотнул комок в горле, увидев ее призывно трепетавшие груди.

– Я хочу… – Она снова качнула головой, и вновь он почувствовал запах ее кожи.

Все в его жене – ее голос, запах, ее вкус – несказанно нравилось ему.

Руки его сжали край стола.

– Ты хочешь… что?

– Боюсь, я не смогу выразить это словами.

Тарик подумал, что сейчас ему надо найти благовидный предлог и уйти, но не сдвинулся с места. Как он может позаботиться о ней, если он ее не понимает?

– Попытайся.

Взглянув на него, Самира встретила его взгляд. Он был таким глубоким, что ей стало тепло изнутри. Но все же Тарик ничем не выдал себя.

Она уже слишком далеко зашла. Теперь ей оставалось только одно – быть с ним откровенной. «Раскрой себя», – сказала ей Жаклин.

Увы, у нее в этом плане совсем не было опыта. Но за счастье, которое ей дал Тарик, надо было бороться.

– Ты знаешь, что мы с Асимом не были близки с нашими родителями?

Брови Тарика удивленно поднялись от этого неожиданного поворота разговора.

– Да, знаю.

– Ты слышал о том, что брак их был неудачным?

Асим не обсуждал с ним это, а Тарик и не спрашивал. Но слухи до него доходили, ведь он не был глухим.

– Я не прислушиваюсь к пересудам. Предпочитаю иметь дело с фактами.

Самира сжала губы. Был ли он таким неотзывчивым или просто проявлял благородство?

– Они жили в своем мире. Когда все было хорошо, я никогда не видела их, потому что они были поглощены друг другом. Но чаще всего между ними шла война. Раздавались крики, хлопали двери, звенела разбитая посуда в сопровождении гневных тирад. – Самира сжала похолодевшие руки. – Они постоянно ревновали друг друга, обвиняя друг друга в измене. Нам было хорошо лишь тогда, когда родители уезжали куда-нибудь, оставляя нас на попечение прислуги.

– Мне очень жаль. Должно быть, это было очень тяжело.

Самира колебалась, подбирая слова.

– Я рассказываю тебе это не для того, чтобы получить твое сочувствие, но для того, чтобы ты понял, в какой обстановке я росла.

– Я понял.

Но понял ли он?

– Дело в том, что… – Самира опустила глаза и увидела, что комкает в руках свою ночную рубашку. Мгновенно разжав руки, она разгладила смятую ткань. – Дело в том, что они не просто разыгрывали драмы между собой. Они при этом использовали нас.

Она не смотрела на Тарика, не желая видеть выражение его лица, когда на нее нахлынули горькие воспоминания.

– Каждый пытался использовать меня как шпиона. Только многие годы спустя я узнала о том, что один дипломат был уволен из-за меня. Я рассказала отцу о том, что он улыбался и смеялся, когда находился рядом с моей матерью. Я думала, что это прекрасно, когда кто-то смеется во дворце, но мой отец сразу же решил, что у них любовный роман. Возможно, потому, что сам он спал в то время с моей няней.

– Сколько же тебе пришлось пережить! – Голос Тарика был таким жестким, что она вскинула голову. Взгляд его был мрачным.

– Могло быть и хуже. – Она помедлила. – Только к тринадцати годам я научилась быть осторожной. – Замолчав, Самира прислушалась к своему сильно бившемуся сердцу, пытаясь утихомирить его. – Однажды моя мать пригласила меня на чай со своей подругой, и я была так рада этому, что не сразу поняла, что тогда произошло. Ее «подруга» оказалась журналисткой, сумевшей выведать у меня информацию о моем отце. Она стала рассказывать невинные анекдоты, поворачивая их так, чтобы опорочить моего отца. И чем больше я старалась опровергнуть эти инсинуации, тем больше выдавала его, благодаря подсказкам моей матери. И все это записывалось на магнитофон.

Самира откинулась в кресле. Ей было очень горько оттого, что именно мать оказалась тем человеком, который заставил ее почувствовать себя грязной и бесчестной.

– Моему отцу удалось замять скандал, но родители после этого расстались. Всем говорили, что они разъехались по разным местам выполнять свои королевские обязанности. – Встретив мрачный взгляд Тарика, она пожала плечами. – Я винила себя, но в конце концов я научилась скрывать свои чувства и эмоции.

Это был серьезный урок, но когда она встретила Джексона Брента, она забыла о нем. На волне романтических чувств она раскрыла ему свою душу, отбросив в сторону все предосторожности. Его предательство настолько потрясло ее, что с тех пор она никому не доверяла.

И все же она доверилась Тарику.

Оттолкнувшись от стола, он подошел к ней. Самира взглянула в его глаза – и сердце ее преисполнилось надеждой.

Жаклин была права. Ей просто надо было открыться своему мужу, чтобы вернуть их прежние близкие отношения. Самира вздохнула с облегчением. Ей трудно было говорить о своем прошлом, но это стоило того.

– Ты не должна винить себя за то, что брак твоих родителей распался.

– В конце концов я это поняла. И к тому же осознала, что мне такая семья не нужна.

Взглянув на широкие плечи и грудь Тарика, она поздравила себя с тем, что у нее гораздо более удачный брак. Самира не надеялась на так называемую «любовь». Она вышла замуж за человека, к которому испытывала уважение. Благородного и достойного человека.

И все же его близость несказанно волновала ее.

– Мне хотелось, чтобы ты понял, насколько высоко я ценю наш брак. – Самира улыбнулась. – После неудачного супружества моих родителей и краха моего романа я даже думать не могла о создании семьи. Я никому не верила. Но ты… – Самира взмахнула рукой, не в силах выразить чувства, которые охватили ее.

Он так много ей дал. Он не только доверил ей своих мальчиков – он впустил ее в свой мир, позаботился о ней. Она чувствовала себя защищенной и удовлетворенной. Она стала частью семьи, о которой не могла даже мечтать.

И теперь она носила под сердцем своего ребенка.

Взявшись за ручки кресла, Самира хотела встать.

– Не надо! Сиди. – Тарик принес стул с высокой спинкой и уселся на него, не сводя с нее глаз и скрестив под собой свои длинные ноги. – Значит, ты счастлива здесь. Это прекрасно.

Самира заморгала.

– Более чем счастлива. Я даже представить себе не могла, что такое возможно. – Предлагая себя в жены, Самира, несмотря на свою напускную уверенность, с трудом представляла себе, как два незнакомых человека смогут вместе жить и работать. – Ты прекрасный муж, Тарик. Чуткий и заботливый. И ты всегда оказываешься рядом, когда мне нужна твоя поддержка. – Будто он чувствовал ее страх за ребенка.

– Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе. – Слова его были учтивыми и формальными. Значит, ей не удалось достучаться до него.

– Я совсем не имею в виду заботу о себе. – Самира наморщила лоб, подбирая нужные слова. – То, что ты мне дал, – это бесценно, и я безмерно благодарна тебе за это. – Улыбнувшись, она погладила себя по округлому животу, почувствовав в нем движение младенца.

Увидев этот жест, Тарик замер. Самира была счастлива от того, что зачала от него ребенка. В этом не было ничего удивительного. Именно с этой целью она и вышла за него замуж.

Он медленно выдохнул. Мужчины терпеть не могут, когда их используют, и Тарик, конечно, не был исключением. Однако Самира, похоже, использовала его.

Она не советовалась с ним насчет рождения ребенка. А если бы посоветовалась, он сказал бы ей, что близнецов ему достаточно. После потери Жасмин он даже и думать не мог об еще одном ребенке.

Кровь его холодела, когда он вспоминал те события.

Что Самира хочет от него? Почему сказала именно сейчас о своем несчастном детстве? Ему было очень жаль ее, но с прошлым уже ничего нельзя было поделать.

И хотя у него был большой опыт в общении с женщинами, Самира до сих пор была для него загадкой.

Пристально вглядевшись в ее лицо, он обратил внимание на ее блестящие глаза и залитые румянцем щеки. Она была взволнованна, но не только. Она была счастлива.

– Спасибо, – пробормотал он. – Я рад, что ты довольна. – Он понимал, насколько драгоценным был для нее этот ребенок, хотя черные мысли обрушились на него. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Самира кивнула, сияя глазами, и Тарик резко встал. Ему надо уйти, пока он не сделал чего-нибудь непростительного. Не дотронулся до женщины, до которой ему нельзя было дотрагиваться.

Он выяснил этот вопрос. Он знал, что секс не повредил бы ни Самире, ни ребенку. Но почему погибла в родах Жасмин, здоровая и молодая женщина? Он не может снова рисковать. Смерть Самиры он не перенесет.

– Мне надо идти, увидимся позже в детской у мальчиков.

– Подожди! – Самира тоже встала, расправляя на животе ночную рубашку. – Ты тоже уходишь? Но ведь ты не ответил мне.

– Ты не задавала мне никаких вопросов. – Жар с каждой секундой все сильнее охватывал его. Он должен уйти отсюда, пока у него еще есть силы.

– Я хочу спать с тобой. – Слова ее были невероятным соблазном для мужчины, и без того с трудом владевшего собой. – Я хочу, чтобы у нас все было по-прежнему. – Глаза ее светились счастьем, которое, он думал, относилось к ребенку. Но взгляд ее оказывал странное воздействие на его внутренние органы. Тарик не мог идентифицировать это ощущение, и это беспокоило его.

– Я не могу описать словами, что значит для меня наш брак. Он изменил меня. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Тарик напрягся.

Она не испытывала ничего подобного?

А что конкретно она имела в виду?

Он вспомнил нежный взгляд Жасмин, наполненный надеждой, когда он входил в комнату, где они были одни. У них был династический брак, но со временем Жасмин влюбилась в него.

А он не способен был ответить ей взаимностью. Он видел, как глаза ее тускнели от разочарования.

Тарик с трудом сглотнул комок в горле, увидев горящий взгляд Самиры.

– Я хочу быть твоей женой во всех отношениях, Тарик. – Улыбка ее могла осветить целый город. Но грудь его больно сжалась, когда он понял, что было в ее глазах.

Любовь.

Любовь к нему.

Но он по сути своей не был способен на любовь.

Дыхание его стало прерывистым, сердце быстро забилось, по лбу заструился пот и в ушах раздался звон, когда прошлое слилось с настоящим. Неужели его охватило некое чувство, которое было чуждо ему?

Это не должно повториться. Жена, которая ждет от него любви. Жена, носящая под сердцем его ребенка. Жена, которая хочет то, чего он не в состоянии ей дать. Жена, которую он не сможет уберечь от страданий.

В тот день, когда Жасмин умерла, доктор с состраданием смотрел на него, считая, что имеет дело с убитым горем мужем. И Тарик ощущал себя подлым обманщиком.

Он успокаивал себя тем, что у них был договорной брак, что он был заботливым и верным мужем. Но только после ее смерти, отбросив всяческие благовидные отговорки, он ясно понял то, что сотворил. Жаклин умерла из-за него, из-за его желания иметь наследников.

И теперь прошлое встало перед ним. Он видел его в светящихся надеждой глазах Самиры. В ее протянутой руке.

Сердце его бешено билось, тело покрылось испариной, будто стены готовы были обрушиться на него.

Отступив назад, он увидел, что рука ее упала. Удивление на лице сменилось болью. Но он не мог лгать. Даже ради нее.

– Прости, Самира, но ты хочешь слишком многого.

Повернувшись на каблуках, он быстро вышел из комнаты.