Я очнулся сильно продрогнув. Вообще, я всего лишь хотел посидеть с закрытыми глазами, прислонившись к стене, но невольно задремал. И хотя сейчас я вскочил так, будто мне приснился кошмар, сон уже выветрился из головы, оставив лишь отзвуки страха и тревоги.

Отлипнув от стены, я посмотрел по сторонам: увы, за прошедшее время ничего не изменилось. Я всё ещё сидел на узкой террасе в районе восемьдесят восьмого этажа Центрального собора. Солнце давно скрылось за горизонтом, небо казалось залитым чернилами. Сколько я ни всматривался, в промежутках между тучами блестели лишь звёзды, а долгожданной луны всё ещё не было. Вроде бы недавно пробил восьмичасовой колокол, но госпожа луна пока не явила свой лик и не начала восполнять ресурс пространства в меру своих сил.

Рыцарь единства Алиса, с которой я заключил перемирие, по-прежнему остерегалась меня, поэтому отодвинулась как можно дальше. Ещё немного — и она разбудила бы следующую горгулью… точнее, следующего миньона справа от нас.

Алиса сидела с закрытыми глазами, обхватив руками колени. Вообще, я надеялся завести с ней разговор, чтобы скоротать время и придумать, как избежать предстоящей битвы друг против друга, но, похоже, девушка была не слишком настроена на беседу. Будь с нами Юджио, он бы уже уколол её подарком Кардинал — и дело с концом…

Кстати, интересно, где он сейчас?

Если подумать, то за два года после судьбоносной встречи в лесу к югу от Рулида мы с ним впервые оказались порознь. Во время долгого путешествия в Центорию мы всегда ночевали рядышком на траве или жаловались друг другу на тесноту, когда приходилось делить на двоих узкие кровати дешёвых гостиниц. Даже поступив в академию мечников, мы остались соседями по общежитию. Я так привык к Юджио, что не ощущал его постоянного присутствия, однако стоило нам расстаться, как мне сразу стало не по себе.

Хотя… сдаётся мне, на самом деле всё сложнее.

Именно здесь, в Андерворлде, в доведённом до совершенства виртуальном мире, я впервые за всю жизнь нашёл настоящего друга своего пола. Стыдно признаваться, но это так.

До того как стать узником SAO, я считал мальчиков-одноклассников недоразвитыми детьми и потому не мог по-настоящему подружиться с ними.

Даже в плену виртуальной летающей крепости мне не удалось победить свой трудный характер. К счастью, Кляйн и Эгиль оказались исключительно добродушными взрослыми, почему я и подружился с ними, но всё равно не смог открыть им душу. И даже в разговорах с Асуной, несмотря на всю глубину наших отношений, я позволил себе быть слабым лишь перед самым разрушением Айнкрада, когда мы с ней стояли на пороге забвения.

Всё это вовсе не значит, что я считаю себя лучше других людей. Собственно, в школе я никогда не мог похвастаться особенными успехами — что в спорте, что в учёбе.

Однако в SAO меня сразу признали за равного сильнейшие игроки того мира, и я попросту упивался удовольствием от первенства. При этом на деле я был обязан успехом вовсе не своим способностям, а опыту и знаниям: живя в придуманных мирах с самого появления виртуальных игр, я изучил бета-версию SAO вдоль и поперёк.

Даже освободившись из плена SAO, я остался человеком, которому постоянно нужно доказывать свою «виртуальную силу», чтобы оставаться собой. Окружающие упорно видят во мне не никчёмного Кадзуто Киригаю, а героя Кирито, победителя смертельной игры. Более того, я и сам подталкиваю к этому и других, и себя самого, хотя в глубине души понимаю, что из-за всей этой показухи постепенно теряю нечто действительно важное.

Вот почему я был так удивлён, когда неожиданно для себя заметил, что вскоре после встречи с Юджио начал говорить с ним искренне, безо всяких прикрас.

Я долго гадал, почему это так. Потому ли, что Юджио, в отличие от меня, искусственный флактлайт? Или потому, что он ничего не знает про героя Кирито из мира SAO? Нет, скорее, главная причина в другом: в этом мире — отчасти реальном, отчасти виртуальном — Юджио намного талантливее и способнее меня.

Он мечник от природы, иначе и не скажешь. Смекалка, прозорливость, реакция — во всём он превосходит меня, повидавшего множество сражений в виртуальных мирах. Если провести аналогию с компьютером, то можно сказать, что в моей башке за битвы отвечает старый кремниевый процессор, тогда как в голове у Юджио стоит новейший алмазный. Пока что я играю роль его наставника, но это исключительно за счёт опыта и знаний. Если Юджио и дальше будет расти над собой такими темпами, то недалёк день, когда мы с ним поменяемся местами.

Парень как губка впитывал все мои выстраданные тактические уловки, которые я сгоряча обозвал айнкрадским стилем. При виде его успехов меня наполняла небывалая радость и удовлетворение. Я долго считал свои навыки мечника бесполезным грузом, но теперь они расцветали в Юджио и впервые из игровых знаний превращались в настоящие.

Когда я благополучно улажу все дела в Андерворлде и вытащу флактлайт Юджио в реальный мир, обязательно погружу его в ALfheim Online (уверен, у лайткубов есть обратная совместимость с виртуальными мирами на основе «Семени») и представлю Асуне, Лифе, Кляйну и остальным как первого ученика, унаследовавшего мой стиль, и моего лучшего друга. С нетерпением жду этого момента. Потому что тогда я наконец-то стану таким же, как все люди, которые поддерживали и выручали меня…

— Что ты всё улыбаешься? — донеслось вдруг справа.

Я моргнул и вынырнул из мира фантазий, затем повернулся и увидел Алису, смотревшую на меня с лёгким отвращением.

— Это я так… — пробубнил я, вытирая рот тыльной стороной руки. — О будущем думал…

— В твоём положении думать о нём с блаженной улыбкой может либо наивный человек, либо дурак. Ты ведь даже не можешь точно сказать, как нам убраться с этого выступа.

Как обычно, она не стеснялась рубить с плеча. Уж не знаю, какой она была до того, как стать рыцарем, но если возвращение памяти не улучшит её характер, то после бегства в реальный мир и знакомства с моими друзьями она наверняка будет часто ссориться с Синон и Лизбет.

Впрочем, какой смысл воображать лучший из всех возможных финалов, когда на пути к нему высится целая гора нерешённых задач. И первая из них — бегство с террасы, заставленной статуями омерзительных миньонов, а мне не хватает ресурса пространства, чтобы создавать новые крючья. Кроме того, на исходе были также мои моральные и физические силы: в пустом животе покалывало, а чувство голода сводило с ума.

Я незаметно погладил живот правой рукой и постарался ответить серьёзным тоном:

— Думаю, мы продолжим подъём, как только взойдёт луна. Тем более что с помощью альпин… в смысле, этих крючьев это не так уж трудно. И я что-то не вижу, чтобы сверху были ещё миньоны… Но помимо священной энергии есть другая проблема. Когда я думаю, что карабкаться нам ещё десятки меров, то чуть не теряю сознание от голода…

— Ты бываешь поразительно несобранным. Подумаешь, один-два раза не поел. Ты же не ребёнок.

— Хорошо-хорошо, я ребёнок, тем более что организм у меня пока растущий. Я не рыцарь единства — у меня от голода Жизнь теряется.

— Чтобы ты знал, рыцари единства тоже ощущают голод и тоже теряют Жизнь, если не едят! — выпалила Алиса, возмущённо вздёргивая уголки бровей.

В следующее мгновение её живот издал очаровательное урчание, и я не смог сдержать усмешки.

Девушка мигом залилась краской и потянулась к рукояти меча.

— A-а, не надо, прости! — Я тут же отодвинулся на полметра, съёжился и затараторил первое, что пришло в голову: — Да-да, правильно, рыцари единства тоже живые. А всему живому нужно есть.

Тут я заметил, что левый карман моих штанов что-то оттягивает, и озадаченно запустил в него руку. Стоило притронуться к содержимому кармана, как я всё вспомнил и поблагодарил себя за прозорливость и практичность.

— О-о, хвала небесам! Смотри, что я нашёл.

С этими словами я вытащил два паровых пирожка — те самые, которыми я предусмотрительно набил карманы, уходя из Великой библиотеки. Пару таких мы с Юджио съели днём, а про эти я забыл. Конечно, в ходе яростных битв пирожки изрядно помялись, но сейчас не время привередничать.

— Как они вообще оказались у тебя в кармане? — спросила Алиса с искренним недоумением в голосе, убирая ладонь с рукояти меча.

— Я хлопнул по карману, и там их стало два[3], — отшутился я словами, смысл которых Алисе однозначно не был известен. Затем вызвал окно и убедился, что пирожки ещё не испортились.

Несмотря на жалкий вид, эти пирожки сделаны из старых фолиантов лично затворницей Кардинал, так что их запас Жизни впечатлял.

Однако это не отменяет того, что остывшая выпечка попросту невкусная. Недолго думая я растопырил пальцы левой руки и произнёс:

— Систем колл. Дженерейт термал элемент.

Может, в пространстве не осталось энергии на крюк, но на маленький теплород её хватило. На моей ладони зажглась тусклая оранжевая точка. Я поднёс к ней пирожки и продолжил заклинание:

— Бё…

Но не успел я договорить заветное «бёрст», как справа молниеносно метнулась рука и зажала мне рот.

— М-мг?!

— Ты что, совсем придурок?! Так ты их вмиг спалишь дотла! — отчитала меня Алиса, во взгляде которой я прочёл возмущение, изумление и презрение одновременно.

Девушка мигом вырвала пирожки из моей руки. Я горестно вздохнул, и созданный мной теплород растворился в воздухе. Она не обратила на это никакого внимания, взмахнула изящной ладонью и почти пропела:

— Дженерейт термал элемент… аквиус элемент… эйриал элемент.

На большом, указательном и среднем пальцах зажглись оранжевый, голубой и зелёный огоньки соответственно. Я озадачился, не понимая её замысла, а Алиса тем временем продолжала читать заклинание, отдавая элементам хитроумные приказы. Первым делом она превратила ветрород в шарообразный вихрь и положила в него пирожки, где они и зависли. Затем забросила в тот же вихрь теплород и водород и скомандовала:

— Бёрст!

Шар ветра зашипел и стал полностью белым. Снаружи белая сфера казалась спокойной, но внутри неё должен бешено вращаться горячий воздух. Так я понял, что задумала Алиса, и узнал, как при помощи заклинаний можно сделать пароварку.

Спустя полминуты элементы исполнили свой долг и растворились в воздухе. В руки Алисы упало два пирожка — круглых, пышущих жаром, будто только что приготовленных.

— Я больше не могу, скорее… а-а-а?!

Я потянулся к пирожку, но тут Алиса попыталась укусить оба одновременно, и у меня вырвался жалобный вопль. К счастью, в последний миг благородный рыцарь единства остановилась и протянула один мне.

— Шучу, — сказала она невозмутимо.

Испытав облегчение, я схватил пирожок, подул на него и откусил сколько смог.

Хотя умом я понимал, что Андерворлд целиком состоит из фрагментов огромной коллекции воспоминаний, которые проигрываются в голове, словно во сне, но это не помешало мне испытать райское наслаждение от мягкой корочки и густой начинки горячего мясного пирожка. Всего за три укуса драгоценный ужин оказался у меня в животе — точнее, в области памяти флактлайта, — и я медленно выдохнул, ощущая одновременно сытость и лёгкий голод.

Алиса прикончила пирожок за четыре укуса и вздохнула так же печально, как и я. Мне вновь подумалось, что даже рыцарь единства — само воплощение воинской доблести — иногда похожа на самую обычную девочку.

— Да уж… — не задумываясь, протянул я. — Мне бы и в голову не пришло, что пирожок можно пропарить просто элементами, без какой-либо утвари. Хотя чего я удивляюсь: ты ведь старшая сестра Сельки, а она так здо́рово готовит…

Стоило мне это сказать, как Алиса вновь молниеносно протянула руку и вцепилась в мой воротник. Но на этот раз на её лице не было ни изумления, ни презрения.

Голубые глаза горели неистовым огнём, щёки побледнели, губы мелко дрожали. Почти оторвав меня от камня одной рукой, девушка прохрипела:

— Что. Ты. Сказал?

Только тогда я понял, что по-крупному проболтался.

Конечно, я не сомневался, что в двадцати сантиметрах перед собой вижу лицо Алисы Цуберг, подруги детства Юджио и старшей сестры будущей настоятельницы церкви Рулида, — но сама-то девушка ничего об этом не помнила! Восемь лет назад её притащили в Центорию, превратили в рыцаря единства при помощи ритуала синтеза, вырвали из головы драгоценный фрагмент воспоминаний, а на его место вставили модуль набожности. Теперь она абсолютно не помнит свою жизнь до ритуала.

Её убедили в том, что она доблестный рыцарь, призванный с небес для защиты мира и порядка, а также для борьбы с силами тьмы из Дарк Территори. Она свято чтит власть Церкви Аксиом и Первосвященницы Администратор и ни за что не поверит, если я скажу, что Администратор преследует лишь свои цели, ради которых похищает лучших людей четырёх Империй и превращает их в послушных пешек.

Я с самого начала не надеялся убедить Алису одними словами. Именно поэтому мы с Юджио решили действовать иначе: использовать нож, который дала нам Кардинал, чтобы на время обездвижить Алису. Конечно, мы не знали, что всё так обернётся, но у меня оставалась надежда, что я смогу уговорить Алису отложить битву, приведу её к Юджио и помогу ему пустить нож в дело.

Я лихорадочно думал, понимая, что одной фразой поставил под угрозу всю задумку. Судя по лицу Алисы, списать всё на «не так выразился» не получится.

Значит, остаются два пути. Либо сразиться с Алисой прямо здесь, обездвижить, но не убить и затащить на девяносто пятый этаж… либо же решиться и рассказать ей обо всём.

Выбор зависит от того, что я думаю об Алисе. Если я считаю, что она слабее меня, то должен выбрать битву. А если полагаю, что у неё всё-таки побольше мозгов, чем у меня, — разговор.

Несколько мучительных секунд — и решение принято. Посмотрев в горящие синим огнём глаза Алисы, я начал издалека:

— Я сказал, что у тебя есть младшая сестра. Я готов рассказать тебе всё, во что верю… но не уверен, захочешь ли ты слушать.

Сложно сказать, что именно услышала Алиса в моих словах. Несколько секунд она колебалась, а затем вдруг разжала ладонь.

Я плюхнулся на террасу, а девушка всё так же стояла на коленях и сверлила меня взглядом. Скорее всего, даже выслушивать слова мятежника — уже неприемлемый шаг для любого уважающего себя рыцаря единства. Разум Алисы наверняка приказывал ей немедленно разрубить меня клинком, но с ним спорило желание узнать из моего рассказа что-то новое.

Наконец она решилась, села и глухо проговорила:

— Рассказывай. Но знай: если мне покажется, что ты лжёшь, я прикончу тебя на месте.

Переварив сказанное Алисой, я медленно вдохнул и кивнул:

— Хорошо, я не против. Ведь если ты убьёшь меня, это будет твоё и только твоё решение. Возможно, ты не понимаешь, почему я это подчеркнул… Дело в том, что ты сама не замечаешь, как изнутри тобой управляют чужие приказы.

— Ты намекаешь на мой долг как рыцаря единства?

— Именно на него.

Как только я подтвердил её догадку, глаза рыцаря единства сощурились, вглядываясь в меня как во врага. Но в то же время я разглядел слабую волну эмоций. Они показались мне душой настоящей Алисы, и именно к ним я обращался, когда продолжил:

— Должно быть, ты считаешь, что Первосвященница Церкви Аксиом Администратор, говорящая от лица богов, призывает рыцарей единства с небес, чтобы они боролись за порядок и справедливость в мире людей. Но в эти сказки верят только в Центральном соборе. Десятки тысяч простых жителей мира людей считают иначе.

— Что?.. Ты спятил?

— Спустись на землю, выйди в Центорию и спроси у любого прохожего, какова награда победителя ежегодного Единого турнира четырёх Империй. Тебе тут же ответят: честь стать рыцарем единства Церкви Аксиом.

— Стать… рыцарем единства?.. Не может быть, это какая-то чушь. Я разговаривала со многими рыцарями, но никто никогда не рассказывал, что прежде был человеком.

— Как раз наоборот. Все вы без исключения когда-то были людьми.

Я выпрямился, неотрывно глядя в глаза девушки. Там, в глубине, несомненно, пряталась человеческая душа, и я пытался достучаться до неё:

— Алиса! Я правильно понимаю, что ты не помнишь своих якобы небесных родителей и не помнишь, где и как росла? Твоё самое первое воспоминание — это как с тобой говорит Администратор и называет тебя призванным с небес рыцарем, верно?

Алиса слегка вздрогнула и прикусила губу. Кажется, я угадал.

— Она… сказала, что богиня Стейсия запечатала мои воспоминания о небе, когда послала на землю… и что, когда я уничтожу всех злодеев Дарк Территори и исполню свой долг как рыцаря, меня вновь призовут в мир богов… Госпожа Первосвященница обещала… что тогда же я вспомню своих родителей, братьев и сестёр… — поначалу решительный голос девушки в золотых доспехах вдруг истончился и потух.

В тот момент я понял: в глубине души рыцарь единства Алиса, сама того не осознавая, жаждала воспоминаний о своей семье. Именно поэтому она так бурно отреагировала, услышав имя Сельки.

Я продолжал, тщательно подбирая слова:

— В словах Администратор есть правда, но её немного. Да, твоя память запечатана, но в этом виновата не богиня Стейсия, а сама Первосвященница. К тому же она скрывает от тебя не память о небесах, а твою прежнюю жизнь в мире людей. Это же касается и всех остальных рыцарей единства, даже Эльдриэ. На самом деле он — сын высокопоставленного аристократа Северной Империи Нолангарт. Он выиграл Единый турнир этого года и заслужил право стать рыцарем.

— Нет… Это ложь! Мой ученик Сёрти Ван не может быть сыном прогнивших аристократов!

— Возможно, ты не знаешь, но мы победили Эльдриэ не силой клинков. Ты ведь заметила, что у него не было серьёзных ран? Мой напарник вспомнил настоящее имя рыцаря — Эльдриэ Вулсберг — и с его помощью расковырял запечатанные воспоминания твоего ученика о матери. Эльдриэ хотел вспомнить свою мать, но, как он ни старался, у него не получалось. Оно и понятно, ведь Администратор вырезала эти воспоминания из его головы и спрятала на верхнем этаже собора.

— Воспоминания… о матери? — губы Алисы мелко задрожали. Она отвела взгляд и посмотрела куда-то в пустоту. — Мать Эльдриэ была… человеком, аристократом?

— Не только его. Сдаётся мне, половина всех рыцарей единства — победители Единого турнира. И в большинстве своём это дети аристократов, которых с самого детства обучали лучшие наставники. Аристократы отдают своих детей Церкви Аксиом, а та в ответ осыпает их деньгами и властью. Так повелось уже больше сотни лет назад.

— Я не верю… Твои слова не могут быть правдой!

Девушка, до сего дня не сомневавшаяся в правоте Церкви Аксиом и рыцарей единства, замотала головой, словно капризный ребёнок:

— Аристократы четырёх Империй… конечно, я не могу говорить за все семьи, но большинство из них погрязло в роскоши и лени. Поэтому миру нужны другие защитники — мы, рыцари единства. Но ты говоришь… что Эльдриэ и остальные рыцари выросли в семьях мерзких аристократов? Это невозможно, и я не могу в это поверить.

— Аристократы прогнили из-за того, что Церковь Аксиом дала им слишком много власти и привилегий. Но, с другой стороны, именно поэтому их дети учатся фехтованию и священным заклинаниям у лучших наставников. В отличие от них, деревенские дети уже в десять лет получают Призвание, у них просто нет времени учиться воевать… Затем Единый турнир четырёх Империй выявляет самых лучших детей из знатных семей и дарует победителям право пройти через двери Центрального собора. Алиса, ты когда-нибудь видела в соборе победителей турнира?

Алиса потупилась и покачала головой:

— Нет, но… на нижних этажах живут священники и их ученики… Возможно, среди них есть и победители турнира, которых берут на обучение…

«Это неправда», — хотелось мне возразить, но я сдержался.

После воссоединения с верными клинками на третьем этаже собора мы с Юджио отправились прямиком на пятидесятый (двадцать этажей нас тащили Физель и Линель, парализовав отравленными клинками), однако за всё это время не встретили ни одного священника. Тем не менее я уже начинал догадываться, кто они на самом деле.

Полагаю, основная часть священников и священниц, исполняющих рутинную работу Церкви Аксиом на нижних этажах собора, попала в башню не снаружи. Они родились и выросли в этих стенах, прямо как Физель и Линель. С точки зрения Администратор, она всего лишь производила рабочую силу для собора прямо внутри него.

Не думаю, что Алиса знает о зловещих тайнах Церкви, и незачем попусту перегружать её этим рассказом.

— На самом деле ты встречала их. Ты видела победителей Единого турнира, но не помнишь об этом. Воспоминания рыцарей единства меняются не только во время ритуала синтеза… Администратор стирает их даже у действующих рыцарей.

— Чушь! — выкрикнула Алиса, вскинув голову. — Это невозможно! Госпожа Первосвященница ни за что на свете не стала бы играть с нашими…

— Но это правда! — выпалил я в ответ. — Потому что вы забываете не только победителей турнира… но и всех преступников, которых приводите в собор!

— «Преступников»?.. — повторила Алиса, наморщив лоб.

Я вновь обратился к глазам, подсвеченным звёздным светом:

— Да, именно. Вчера утром ты привязала меня и моего напарника к лапам дракона и привезла в собор. Надеюсь, хоть про это ты ещё не забыла?

— Разумеется, я не могла забыть, ведь это первый раз, когда мне доверили поиск и поимку преступников.

— А вот Дюсольберт Синтесис Севен тебя не запомнил, хотя восемь лет назад… — я выждал небольшую паузу и наконец решился произнести это имя: — …он лично похитил маленькую Алису из деревни Рулид на севере Империи.

Лицо Алисы сделалось белее мрамора. Обескровленные губы задрожали, послышался сухой шёпот:

— Деревня Рулид… моя родина? Дюсольберт арестовал меня как преступницу? Ты хочешь сказать, что я… нарушила один из запретов?

Я медленно кивнул, отвечая на сбивчивые вопросы:

— Да, так и есть. Помнишь, я сказал, что половина рыцарей — победители Единого турнира? Вторая половина — это люди, которых доставили в собор как преступников. Благодаря своей твёрдой воле они способны нарушать Кодекс Запретов, но она же превращает их в несравненных бойцов, когда они становятся рыцарями. Администратор решает одновременно две задачи: берёт людей, которые могли бы пошатнуть власть Церкви, и превращает их в могучих слуг. Давай я расскажу, кем была ты.

Именно сейчас станет ясно, поверит ли Алиса моим словам.

Я посмотрел на рыцаря единства, вкладывая во взгляд все свои чувства. Алиса робко втягивала голову в плечи и смотрела на меня, полуприкрыв глаза, словно ожидала от меня какого-то откровения.

— Твоё настоящее имя — Алиса Цуберг. Ты родилась и выросла в маленькой деревне Рулид — это далеко на севере, почти у самого подножия Краевого хребта. Юджио… в смысле, мой напарник — твой ровесник, значит, в этом году тебе исполняется девятнадцать. Церковь арестовала тебя восемь лет назад, когда тебе было одиннадцать. Вы на пару с Юджио пошли изучать пещеру под Краевым хребтом и прошли её насквозь. Там ты слегка заступила за границу между миром людей и землёй тьмы. Другими словами, ты нарушила запрет на вторжение в Дарк Территори. Ты ничего не воровала и никого не убивала… Более того, границу переступила потому, что хотела спасти умирающего тёмного рыцаря.

Вдруг я осёкся. Неужели Юджио рассказывал мне об Алисе в таких подробностях?

Но как иначе? Не могу же я, попавший в Андерворлд всего два года назад, знать о событиях, которые случились за шесть лет до этого. Но почему-то, когда я говорил, в моей голове живо всплыл кровавый след, оставленный в воздухе падающим рыцарем, и спина бегущей к нему Алисы. Я даже расслышал тихое шарканье девичьей руки о чёрную землю Дарк Территори. Словно я видел всё это сам.

Видимо, та сцена, которую я вообразил себе со слов Юджио, непонятно когда смешалась с моими собственными воспоминаниями из реальности. Сказав себе это, я снова взглянул на Алису. К моему удивлению, она будто не обратила внимания на неестественную паузу в моей речи. Бледные щёки вздрогнули, и она едва слышно пролепетала:

— Алиса Цуберг… Это моё имя?.. Рулид… Краевой хребет… Я ничего не помню… Ничего…

— Не мучай себя, а то будет как с Эльдриэ, — тут же перебил я её.

Не хватало ещё, чтобы модуль набожности Алисы дал сбой. Это может привести к тому, что Алиса отключится, как Эльдриэ, а остальные рыцари, почуяв неладное, примчатся сюда.

После моих слов взгляд Алисы стал слегка увереннее. Она посмотрела на меня и сказала хоть и дрожащим, но уже более твёрдым голосом:

— Что на тебя вдруг нашло? Я… хочу знать всё. Не думай, что я уже поверила тебе… Я приму решение только после того, как ты расскажешь мне всё от начала и до конца.

— Хорошо… Только учти, я не так уж много знаю о твоём прошлом. Твой отец — старейшина деревни, его зовут Гасуфт Цуберг. Увы, имени твоей матери я не знаю. Помимо них, как я уже сказал, у тебя есть младшая сестра по имени Селька. Я думаю, она до сих пор учится в церкви Рулида, чтобы стать следующей настоятельницей. Два года назад деревенская церковь приютила меня, и я много беседовал с Селькой, пока жил там. Она очень заботливая девочка… Она постоянно думала о своей похищенной сестре. В Рулиде ты тоже была ученицей настоятельницы, тебя считали гениальной заклинательницей. Селька продолжает твоё дело и изо всех сил стремится стать достойной священницей.

На этом мои знания иссякли, и я замолчал. Алиса никак не реагировала.

Её дрожь отступила, лицо было бледным и неподвижным, как у фарфоровой куклы. Похоже, она пыталась отыскать озвученные мной имена в своей памяти, но безрезультатно.

«Всё-таки не получилось?» — мысленно пробормотал я.

Я полагал, что и без украденного фрагмента воспоминаний Алиса что-то вспомнит, если поговорить с ней в спокойной обстановке… Но печать Администратор оказалась крепче, чем я думал.

Как я и боялся, вернуть прежнюю Алису может только Кардинал, обладающая властью над системой. И даже ей для этого понадобится фрагмент воспоминаний Алисы, который Администратор куда-то упрятала.

Вдруг губы Алисы сдвинулись, и она произнесла короткое слово:

— Селька.

Небольшая пауза, и снова:

— Селька…

Глаза, казавшиеся в ночи тёмно-синими, посмотрели на звёзды.

— Я не помню её… Ни лица, ни голоса, но… Я знаю: я произносила это имя раньше. Мой рот, мой голос… и моё сердце помнят его.

— Алиса… — обратился я к ней, еле дыша, но Алиса будто не заметила.

— Я так много звала её, — продолжала шептать она. — Каждый день и каждую ночь… Селька… лька…

Я не поверил своим глазам, когда на длинных ресницах Алисы появились прозрачные капли и скатились, сверкая в ночи, словно жемчужины. Слёзы вытекали одна за другой, падая на мрамор между нами.

— Значит, это всё правда… У меня есть семья… Папа, мама и родная сестрёнка… И все мы под одним небом…

Наконец прерывистая речь перешла в тихие всхлипы.

Я машинально протянул руку, но Алиса отмахнулась от меня.

— Не смотри! — крикнула она плачущим голосом и грубо толкнула меня в грудь одной рукой, другой вытирая глаза.

Но слёзы не прекращались. Наконец рыцарь единства обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Её плечи сильно вздрагивали.

— У… у-у… у-у…

Глядя, как девушка тщетно пытается заглушить свои рыдания, я и сам невольно прослезился.

«Обещаю… Обещаю, что одолею Администратор и верну Алису на родину», — вновь поклялся я самому себе, запоздало понимая, почему в моих глазах тоже появились слёзы.

Даже если у меня всё получится, в Рулид к Сельке вернётся вовсе не эта девушка в золотистых доспехах, плачущая сейчас передо мной. Обретя запечатанные воспоминания, Алиса мигом вспомнит Юджио, Сельку и жизнь в Рулиде, но, скорее всего, забудет о том, как служила Церкви Аксиом в качестве рыцаря единства.

Это значит, что личность Алисы как рыцаря единства перестанет существовать.

«Она станет тем, кем должна быть», — пытался убедить я себя. Но меня не покидала жалость по отношению к этой рыдающей девушке, уткнувшейся в свои колени.

Несмотря ни на что, я сочувствовал Алисе Синтесис Сёрти, которая долгие годы жила в соборе, мечтая о тепле навсегда утраченного семейного очага.

Прошло немало времени, прежде чем громкие рыдания сначала превратились в редкие всхлипы, а затем и вовсе сошли на нет.

Я победил свои слёзы на пару-тройку минут раньше Алисы и уже думал о том, как быть дальше.

Самый рациональный сценарий, который я только мог себе вообразить, выглядел примерно так. Как только взойдёт луна, мы продолжим карабкаться по стене, доберёмся до девяносто пятого этажа и вернёмся в башню. Там я, как и планировал, отговорю Алису сражаться со мной и отыщу Юджио. Пригодится ли нам нож, который дала ему Кардинал, — разберёмся уже на месте.

Затем мы должны либо победить, либо договориться с последней серьёзной преградой на нашем пути — рыцарем единства Беркули Синтесисом Ваном. Лучше всего было бы услышать, что Юджио и без меня обо всём позаботился, но на это надежды мало.

Потом мы должны попасть на верхний этаж собора, где спит Администратор, наш самый главный враг. Нам предстоит обезвредить её, пока она не очнулась, отыскать в комнате фрагмент воспоминаний Алисы и вернуть девушке память и личность.

Наконец, я должен связаться с сотрудниками «Рэс» в реальном мире при помощи системной консоли, чтобы убедить их сохранить Андерворлд в текущем состоянии и отказаться от стресс-теста, то есть от вторжения армии тьмы…

Даже в таком виде мои задачи кажутся крайне сложными — и это я ещё не задумывался о возможных трудностях. Шансы на успех на каждом шаге — пятьдесят на пятьдесят… если не тридцать на семьдесят.

Но я не мог позволить себе сдаться, ведь смысл двух лет, проведённых в Андерворлде (а может, правильнее вести отсчёт с того дня, когда я зашёл в SAO и оказался в смертельной игре?), наверняка был в том, чтобы я познакомился с человечеством этого мира и защитил его.

Когда Акихико Каяба смотрел на крушение Айнкрада на фоне алого заката, он сказал мне, что хотел создать настоящий параллельный мир. Хоть я и не собираюсь продолжать его дело, сейчас перед моими глазами раскинулось то, что иначе как «настоящий параллельный мир» и не опишешь.

Копия личности Каябы доверила мне «Семя», с помощью которого в реальности расцвели бесчисленные виртуальные миры. Случайно ли, ожидаемо ли, но с кластером «Семени» совместимы и лайткубы — души людей Андерворлда. И у меня предчувствие, что если в SAO был смысл, выходящий за границы целей Каябы, то он отыщется именно здесь, в Андерворлде.

Я уже не могу повернуть назад. Очнувшись однажды в лесу к югу от Рулида, я потратил целых два года и сейчас уже стою на пороге моей окончательной цели — вершины Центрального собора.

Тем не менее остаётся один маленький, но требующий ответа вопрос.

Одна из моих многочисленных целей отличается от остальных — и я до сих пор не могу с уверенностью сказать, что хочу её достичь…

— Ты сказал одну вещь, — пробормотала Алиса, всё ещё обнимая свои колени.

Я выбросил из головы путаные мысли и поднял глаза.

После небольшой паузы до ушей вновь донёсся тихий голос, слегка гундосый от плача:

— Когда стена башни сломалась и нас вышвырнуло наружу… ты сказал, что пошёл против Церкви, чтобы исправить ошибки Первосвященницы и защитить мир людей.

— Да… это так, — я кивнул, глядя на струящиеся по спине волосы Алисы.

Спустя ещё несколько секунд девушка медленно продолжила:

— Я до сих пор не готова поверить всем твоим словам, но в чём-то ты прав… Да, миньонов королевства тьмы поставили сюда намеренно… И рыцарей единства действительно не призвали с небес, а создали из обычных людей, запечатав им воспоминания… И поэтому я должна согласиться с тем, что госпожа Первосвященница действительно обманывает своих верных слуг…

Я слушал её затаив дыхание.

Похищенные воспоминания и вживлённый во флактлайт модуль набожности заставляют рыцарей единства верно служить Администратор. Мы с Юджио убедились в этом на деле: никакие увещевания не смогли заставить встреченных нами рыцарей усомниться в правоте Церкви.

Поэтому можно только изумляться тому, что Алиса произнесла такие слова. Может, у неё и правда есть нечто, чего нет у других искусственных флактлайтов?

Я молча смотрел на обхватившую колени девушку, а она тихо продолжала:

— Но, с другой стороны, самая главная задача, которую возложила на рыцарей госпожа Первосвященница, — защищать мир людей от вторжений из Дарк Территори. Даже сейчас не меньше десяти рыцарей верхом на драконах сражаются в небе над Краевым хребтом. Если бы госпожа Первосвященница не создала нас, мир людей давно бы пал под натиском армии тьмы.

— Но…

«Но этот мир должен был пойти по другому пути».

Рыцари единства присвоили себе весь ресурс роста — грубо говоря, аналог очков опыта, — который, по-хорошему, должен был распределяться между всеми жителями мира. Жители деревень должны были брать в руки мечи, отражать вторжения гоблинов и становиться сильнее, прямо как мы с Юджио во время вылазки в Северную пещеру. Но Администратор отобрала у них этот путь.

Увы, Алиса вряд ли поймёт, что именно я пытаюсь сказать. Я замолчал, не зная, что делать, и девушка обратилась ко мне негромким, но строгим голосом:

— Ты сказал, что я родилась и выросла там, где до сих пор живут мои родители и сестра, — в деревне Рулид, которая находится далеко на севере у подножия Краевого хребта. Другими словами, когда начнётся вторжение из Дарк Территори, эта деревня попадёт под удар в первую очередь. Если вы вдруг победите рыцарей единства и свергнете госпожу Первосвященницу, кто будет защищать Рулид и другие приграничные районы? Неужели ты думаешь, что вы вдвоём сможете остановить всю армию тьмы?

Пускай в глазах Алисы ещё не высохли слёзы, в её голосе была слышна такая сталь, что я не сразу нашёлся с ответом. В отличие от меня, хранящего множество тайн, ею движет лишь искренняя решимость защищать мир людей — во что бы то ни стало.

Мне захотелось выложить перед ней все свои знания и рассказать даже то, что она живёт в искусственном мире, но я сдержался и вместо этого сказал:

— Тогда и я тебя спрошу. Ты и правда веришь, что рыцари единства, пусть даже полностью вылеченные и готовые к бою, смогут выстоять перед массированным вторжением из Дарк Территори?

Пришёл черёд Алисы замолчать. Я повернул голову, посмотрел в звёздное небо и углубился в воспоминания:

— Я уже говорил, что мы с моим напарником сражались против отряда гоблинов, пришедших из Дарк Территори? Даже они устрашающе сильны и искусны, хотя это всего лишь рядовые пехотинцы армии тьмы. Дарк Территори кишит ими, а кроме того, там есть тёмные рыцари на таких же драконах, как у вас, тёмные заклинатели с миньонами и так далее. Когда они нападут все вместе, рыцари единства не выстоят, даже если вместе с ними будет сражаться сама Первосвященница.

Конечно, по большей части я лишь пересказал прогноз Кардинал, но Алиса не торопилась возражать. Возможно, она разделяла его. После недолгого молчания девушка опустила голову и вымучила из себя ответ:

— Да, я заметила, что дядюшка… то есть командир Беркули… тоже затаил в душе похожие опасения. В Дарк Территори собирается армия из десятков тысяч солдат, и он считает, что, если все они разом навалятся на Великие восточные врата, рыцари не смогут их остановить… Но даже если это и так, у мира людей всё равно нет защитников, кроме нас. Хоть ты и говорил, что дети аристократов учатся фехтованию и заклинаниям у лучших наставников, они стремятся в первую очередь к красоте и изяществу каждого удара и не выстоят в настоящем бою. Нам остаётся лишь уповать на милость богинь и надеяться на рыцарей и немногочисленных драконов. Ты должен понимать, что это так.

— Да, ты права… Пока что в мире людей только рыцари единства способны дать отпор армии тьмы, — осторожно согласился я, по-прежнему глядя в небо. — Но так получилось, потому что этого хотела Администратор. Первосвященница всегда боялась, что в мире людей появится сила, непокорная её власти. Именно поэтому она собирала победителей Единого турнира и нарушителей Кодекса Запретов, запечатывала их воспоминания и превращала в послушных рыцарей. Другими словами, Администратор нисколько не доверяет жителям мира людей.

Я услышал, как Алиса шумно вдохнула. Но на этот раз, в отличие от всех предыдущих, за вдохом не последовало возражений. Поэтому я продолжил, молясь о том, чтобы мои слова достигли её сердца:

— Если бы Первосвященница доверяла людям и создала хорошо оснащённую и обученную армию, сейчас мир людей уже мог бы достойно сражаться против Дарк Территори. Но Администратор этого не сделала. Она разрешила аристократам, которые должны были первыми бросаться в бой, жить в лени и вседозволенности. Из-за этого у них зачерствели души. Те аристократы, на которых мы с Юджио напали в академии, — тому пример.

Всего два дня назад Райос Антинус и Гумберт Жижек попытались опорочить честь Тизе и Ронье. Если к началу стресс-теста ничего не изменится и армия Дарк Территори вторгнется в нынешний мир людей, подобных трагедий будет ещё очень и очень много.

— И всё же… пока ещё не всё потеряно. Я не знаю, сколько осталось времени до вторжения из Дарк Территори. Может, год, может, два… но если люди соберут как можно больше войск к началу войны…

— Они не смогут собрать! — выпалила Алиса. — Ты же сам только что говорил, что наши аристократы прогнили до основания! Даже если мы прикажем императорским семьям и старшим аристократам сражаться на войне, они лишь сделают вид, что послушали нас. Дураку понятно, что на самом деле они будут защищать только свою жизнь и своё богатство!

— Да, большая часть старших аристократов действительно не слишком горят желанием сражаться с армией тьмы. Но некоторые из них ещё помнят о чести; к тому же среди младших аристократов и простолюдинов много тех, кто любой ценой будет защищать свои семьи, родные города… и даже весь мир. Если вы раздадите им все безумные запасы оружия и брони, которые хранятся в соборе, научите сражаться по-настоящему и использовать священные заклинания, то уже за год сможете собрать вполне боеспособную армию.

— Что?.. Простолюдинов? — ошарашенно переспросила Алиса.

— Именно, — я медленно кивнул. — Я уверен, что, даже если не вводить воинскую повинность и набирать только добровольцев, соберётся немало людей, тем более что в городах и деревнях уже есть стражники. Правда, прямо сейчас об этом не может быть и речи.

— Потому что госпожа Первосвященница ни за что не согласится…

— Ага. Её даже уговаривать бесполезно. Администратор одинаково боится и армии тьмы, и армии людей, которые не будут её покорными пешками. Короче говоря, есть только один выход: нужно положить конец правлению Первосвященницы Администратор и с умом потратить оставшееся время, чтобы к началу вторжения у мира людей было войско защитников, — объявил я, глядя на профиль Алисы, и невольно ощутил себя отъявленным циником.

Судя по всему, компания «Рэс», которая создала Андерворлд и проводит в нём грандиозный эксперимент, тесно связана с Сэйдзиро Кикуокой, а он, в свою очередь, вероятнее всего, действующий офицер сил самообороны. Поэтому можно не сомневаться, что этот эксперимент преследует цели, связанные с вопросами национальной безопасности. Я даже готов предположить, что Кикуока надеется использовать Юджио, Алису и прочие искусственные флактлайты для управления каким-то оружием.

Но хотя, с одной стороны, я считаю, что этого ни в коем случае нельзя допустить, с другой — я только что предложил Алисе превратить десятки тысяч людей в солдат этого мира.

Алиса, даже не подозревавшая о моей подлости, вновь замолчала, но причина её безмолвия была в другом.

Скорее всего, прямо сейчас она мысленно взвешивает навязанную извне преданность Церкви Аксиом и слова преступника, которого она сама же и арестовала. Лицо Алисы оставалось спокойным, но я знал, что внутри неё бушует такая буря эмоций, которую я не могу даже представить.

Наконец ночной ветерок донёс до меня слова:

— Я увижу её?..

— А?

— Если я помогу тебе… и верну свои воспоминания, смогу ли я вновь увидеть Сельку… мою сестру?

Я стиснул зубы.

Сможет. В этом нет ничего сложного. Но…

Я растерялся, не зная, стоит ли делиться с Алисой моими недавними мыслями. Но меньше всего хотелось обнадёживать её пустыми словами.

— Сможешь, — решившись, я кивнул. — На драконе ты долетишь до Рулида за один-два дня, но… Слушай меня внимательно, Алиса.

Я всмотрелся в лицо девушки, сидящей в полутора метрах от меня, и продолжил:

— К тому времени, когда ты найдёшь Сельку, это будешь уже не совсем ты. Вернув воспоминания, ты снова станешь Алисой Цуберг, которой была до ритуала синтеза, а рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти исчезнет навсегда. Твоя нынешняя личность умрёт вместе с твоими воспоминаниями рыцаря и уступит тело настоящей тебе. Прости за жестокие слова, но сейчас ты — фальшивая Алиса, созданная Первосвященницей.

Плечи Алисы задрожали, но на этот раз я не услышал всхлипов. Спустя несколько секунд послышался голос столь хриплый, что стало ясно: девушка изо всех сил боролась со своими эмоциями:

— Я начала догадываться, ещё когда ты сказал, что всех рыцарей единства создала госпожа Первосвященница… Выходит, я шесть лет жила в теле, которое несправедливо отобрала у девочки по имени Алиса Цуберг.

Я не знал, что на это ответить. В груди Алисы наверняка бушевала буря, но храбрая девушка не переставала улыбаться.

— Я должна вернуть то, что украла, ведь этого хотят и Селька, и мои родители, и твой друг… и, может быть, даже ты сам.

— Алиса…

— Но я… хочу кое о чём попросить.

— О чём?

— Можешь ли ты проводить меня в Рулид… перед тем, как я верну это тело настоящей Алисе? Я хочу увидеть их хотя бы одним глазком, хотя бы украдкой. Прошу… покажи мне Сельку и мою семью. Больше мне ничего не нужно.

Договорив, Алиса медленно повернула голову и посмотрела на меня.

В тот же миг взошедшая на востоке луна послала луч света сквозь щель в облаках. Разодетая в блестящие золотом доспехи Алиса улыбалась, и улыбкой светились даже её глаза, опухшие от горьких слёз. Я отвернулся к луне, не в силах смотреть в это лицо.

Вернуть воспоминания Алисы — вот единственная мечта моего незаменимого напарника Юджио. Казалось бы, его мечта должна быть и моей.

Но если она исполнится, то этого рыцаря единства… нет, эту девушку, сидящую возле меня, обхватив колени, ждёт смерть.

Неизбежная жертва, неизбежный ответ на вопрос, что важнее. Неизбежность, с которой я ничего не могу поделать.

— Ладно… обещаю. Нет, клянусь, — объявил я, глядя в ночное небо. — Я обязательно свожу тебя в Рулид перед тем, как вернуть твои воспоминания.

— Надеюсь, ты сдержишь слово, — добавила Алиса.

Я вновь посмотрел на неё и кивнул.

Девушка кивнула в ответ, глубоко вдохнула и приняла невозмутимый вид:

— Хорошо. И раз так… то ради защиты мира людей и всех его жителей я, Алиса Синтесис Сёрти, отныне отказываюсь исполнять долг рыцаря единст… в… а-а!

Решительная речь перешла в вопль. Тело в золотой броне выгнулось дугой, правая рука вцепилась в правый глаз. Прекрасное лицо перекосилось от сильнейшей боли.

Я опешил и вскочил на ноги, невольно вспоминая случившееся два дня назад.

Пытаясь спасти Ронье и Тизе, Юджио отрубил левую руку курсанту-кандидату Гумберту Жижеку. Когда я ворвался в комнату, у Юджио не было правого глаза, а из пустой глазницы по щеке стекала кровавая слеза.

Мы провели ночь в темнице академии, где Юджио постепенно рассказал мне обо всём. Когда он захотел ударить Гумберта, его правая рука вдруг онемела, отказываясь слушаться, а правый глаз пронзила обжигающая боль. По его словам, он видел красный свет, а на его фоне — непонятные слова на священном языке…

Похоже, с Алисой сейчас происходит ровно то, о чём говорил Юджио. Возможно, это какой-то психологический барьер, который включается, когда искусственный флактлайт пытается нарушить навязанные ему правила.

— Не думай! Выкинь из головы все мысли! — воскликнул я, приближаясь к Алисе.

Я положил правую руку на левый наплечник девушки, левой обхватил запястье страдающего рыцаря единства и осторожно отвёл ладонь от глаза.

У меня спёрло дыхание, когда я увидел, как сапфировый глаз Алисы мерцает красным. Я пригляделся получше, пытаясь понять, что это за мерцание.

Широко раскрытый правый глаз. Идеально круглая голубая радужка. А вокруг — медленно вращающиеся лучи красного света, расходящиеся во все стороны. Лучи были разной толщины, расстояние между ними тоже было неравным. Они напомнили мне… штрихкод.

Когда Юджио рассказал, что с ним произошло, я предположил, что Администратор установила психологические барьеры в души жителей Андерворлда. Однако за два года жизни в этом мире я ещё ни разу не видел ничего похожего на штрихкод.

«Значит, это сделала не Администратор? Но кто же тогда?»

Я тихонько вздохнул.

Вдруг похожий на кольцо штрихкод замер, зрачок Алисы сократился, и на него наложились странные буквы. Светящийся алым текст гласил: «».

Я на миг замешкался, не сумев распознать буквы, но затем всё понял.

Я смотрел на них в зеркальном отражении. Эти буквы были написаны так, чтобы их могла прочесть Алиса. Другими словами, текст читался как «SYSTEM ALERT».

«Системное предупреждение» — неприятный термин, хорошо знакомый мне по оповещениям, которые иногда выскакивают во время работы за компьютером, но Алиса и прочие жители Андерворлда увидят в этой надписи лишь бессмысленные закорючки. В этом мире в повседневной жизни используется только «бытовой» язык, то есть японский. Практически никто не понимает английского, или «священного», языка: считается, что человеку незачем разбираться в нём.

Даже те, кто изучает священные заклинания, учатся лишь произносить всевозможные английские фразы, вроде «систем колл», но я не думаю, что хоть кто-то из них задумывается над смыслом этих слов. Когда я рассказал Юджио о том, как переводятся названия навыков айнкрадского стиля, он сильно удивился моим познаниям в священном языке.

То есть с точки зрения жителя Андерворлда в словах «SYSTEM ALERT» нет никакого смысла. Это означает, что психологический барьер внутри Алисы и Юджио — дело рук не Администратор, а кого-то из реального мира. Другими словами, одного из сотрудников «Рэс»…

— A-а!.. — тихо воскликнула Алиса мне в лицо, прерывая поток моих мыслей. — Мой правый глаз будто горит!.. И я вижу… какие-то… символы?!

— Прекрати думать! Освободи свою голову! — встревоженно воскликнул я, положив руки на щёки Алисы. — Ты наткнулась на мысленную защиту: скорее всего, она срабатывает, когда ты пытаешься идти против Церкви. Эта защита терзает твой правый глаз, чтобы заставить тебя покориться… И если не остановишься, твой глаз лопнет!

Я сгоряча объяснил Алисе суть происходящего, но мои слова возымели обратный эффект. В мире нет человека, который бы прекратил думать, услышав такую команду.

В ответ на мои слова Алиса крепко зажмурилась, но я не думаю, что это избавило её от красных букв, отпечатавшихся на глазу. Ладони девушки потерянно блуждали в воздухе, затем нащупали мои плечи и крепко вцепились в них. Иногда Алиса тихо стонала, и тогда мои кости и мышцы тоже стонали под натиском её пальцев, но я знал, что моя боль не идёт ни в какое сравнение с мучениями девушки.

Я не отпускал щёки Алисы, пытаясь помочь ей хоть как-то успокоиться. Тем временем половина моего разума продолжала строить догадки.

Алиса, как и некоторые другие рыцари единства, уже нарушала Кодекс. Именно поэтому Церковь Аксиом арестовала её и поработила ритуалом синтеза.

Но, с другой стороны, Алиса не лишилась правого глаза, когда восемь лет назад ступила на землю Дарк Территори. Во всяком случае, Юджио о таком точно не рассказывал. С его слов, маленькая Алиса всего лишь переступила границу между землями, сама того не заметив. Другими словами, в тот раз она нарушила запрет не потому, что сознательно хотела этого.

Скорее всего, психологический барьер возник именно в ответ на её осознанное стремление нарушить навязанные правила. Как только какой-либо бунтарь подумает об этом, его правый глаз пронзает адская боль, а красные буквы «SYSTEM ALERT» пытаются запугать и вновь внушить страх перед Кодексом. Жители Андерворлда и без того не слишком-то рвутся нарушать законы, что в сочетании с этой системой защиты, больше похожей на небесную кару, превращает их в бесконечно послушные создания.

Но если эту защиту придумали сотрудники «Рэс», то выходит, что они сами себе противоречат.

Я догадываюсь, что суть эксперимента, который проводится в Андерворлде, именно в непослушании. Другими словами, исследователи хотят создать искусственные флактлайты, которые могут самостоятельно решать, справедливы ли навязанные им правила. Однако на деле получается шиворот-навыворот: когда кто-то приближается к долгожданному прорыву, жестокий психологический барьер отбрасывает его назад.

Возможно, человек, придумавший это «системное предупреждение»… сознательно пытается замедлить ход эксперимента?

Тогда кто это и чего он добивается?

На миг мне показалось, что за этим может стоять копия Хитклифа, вернее, Акихико Каябы, но я тут же отверг эту мысль. Человек, мечтавший о настоящем параллельном мире, ни за что бы не стал мешать искусственным флактлайтам. К тому же он бы не стал прибегать к таким грубым методам. Всё-таки я склоняюсь к тому, что это некая диверсия либо врагов «Рэс», либо чья-то личная.

Мне нетрудно представить, что у Сэйдзиро Кикуоки, руководителя «Рэс» и кадрового военного, полным-полно врагов: например, ведущие подковёрную борьбу соперники в рядах сил самообороны или монополисты военно-промышленного комплекса. Если включить фантазию, можно добавить к этому списку иностранных производителей оружия и даже шпионские агентства.

Но разве крупные и сильные противники стали бы вести борьбу с «Рэс» такими хитроумными методами? Если у них настолько свободный доступ к Андерворлду, что они умудрились встроить в него зловредную программу, они могли бы просто разрушить кластер лайткубов и вместе с ним весь этот мир.

Выходит, что некто пытается затянуть эксперимент, но при этом уничтожение мира в его планы не входит. Что эта задержка может ему дать? Может быть, время, чтобы подготовить очень крупный и сложный манёвр? Например…

Перехват всего эксперимента и кластера лайткубов.

Как только я пришёл к этой невероятной догадке, Алиса вдруг тихо обронила:

— Это ужасно…

Я опомнился и снова посмотрел на лицо рыцаря единства.

Ровные брови почти встретились посередине её наморщенного лба, в уголках глаз блестели слёзы, нижняя губа прикушена чуть ли не до крови.

Дрожащая девушка с обескровленным лицом заговорила снова:

— Это так ужасно… Понимать, что тобой управляет кто-то другой… не только воспоминаниями… но и душой… — Ладони на моих плечах дрожали не то от горя, не то от гнева. — Эти… красные буквы, жгущие мой глаз… Это тоже… госпожа Первосвященница?

— Нет… я думаю, это не она, — не задумываясь ответил я и покачал головой. — Это сделал кто-то, кто смотрит на этот мир снаружи… один из богов, о которых не пишут в легендах.

— Боги… — Слёзы беззвучно скатились по щекам Алисы. — Мы, рыцари единства, ведём бесконечную битву, защищая мир, который они создали… Неужели мы не заслужили того, чтобы боги доверяли нам? Почему они украли мою память о родителях и сестрёнке и наложили эту печать? Почему требуют покорности?

Я не мог даже представить себе глубину шока, смятения и отчаяния Алисы, которая посвятила всю свою жизнь долгу святого рыцаря. Я молча смотрел на неё, почти не дыша. Вдруг Алиса резко открыла глаза.

Отзеркаленный текст на фоне голубой радужки горел ещё ярче, чем раньше. Но Алиса словно не замечала боли. Она посмотрела в небо на выглядывающую из-за облаков луну и воскликнула хриплым, но громким голосом:

— Я не кукла! Да, я искусственная, меня создали, но у меня есть моя собственная воля! Я хочу защищать этот мир и всех, кто в нём живёт. Я хочу защищать моих родителей и мою сестру. И это единственное, что я должна!

Текст в правом глазу вспыхнул и заскрежетал. Штрихкод вокруг радужки вновь закрутился.

— Алиса!.. — воскликнул я, предчувствуя, что скоро случится именно то, о чём я предупреждал.

— Кирито… — сдавленно проговорила Алиса, не поворачиваясь ко мне. — Прошу, держи меня крепко.

— Ладно, — только и смог ответить я после долгой паузы.

Я убрал руки с её лица, положил их на латные наплечники и крепко обнял дрожащее тело девушки-рыцаря.

Алиса посмотрела точно вверх, взмахнув длинными волосами, и глубоко вдохнула.

— Услышьте меня, Первосвященница Администратор… и безымянный бог! Чтобы исполнить свой долг, я должна… сразиться с вами! — прозвучало в ночи её решение.

Я всё ещё слышал отзвуки эха, когда алый свет столбом вырвался из правого глаза Алисы.

Капли тёплой крови упали на мою щёку.