За дверью оказалось неожиданно просторно и глубоко.

— А-а-а-а-а! — жалобно завопил я, кувыркаясь, и трижды перевернулся в воздухе.

Наконец я ударился спиной об упругий пол, отскочил и приземлился на пятую точку.

Юджио грохнулся рядом, проделав примерно такой же путь. Мы тряхнули головами, восстанавливая чувство равновесия, и боязливо огляделись по сторонам.

— Э-э… — растерянно протянул Юджио, и я его понимаю.

Мы только что пробежали через дверь в заборе розария. За ней мы должны были обнаружить продолжение лабиринта, но вместо этого оказались в каком-то коридоре, со всех сторон обитом старыми досками. Именно благодаря им пол был таким упругим. Окажись тут камни, как в розарии, мы бы серьёзно пострадали.

Коридор уходил вперёд метров на десять, на дальней стене плясало отражение приятного оранжевого света. В воздухе вместо влажной ночной прохлады царил запах сухой старой бумаги.

«Куда мы попали?» — подумал я, и в это же время за спиной раздался металлический щелчок. Обернувшись, я увидел на редкость крутую лестницу, наверху которой виднелась маленькая дверь и чья-то фигурка.

Я забыл и о ране на груди, и о пробитой ноге, медленно встал и осторожно поднялся по лестнице. Я мог бы поклясться, что мы с Юджио влетели в бронзовую решётчатую дверь, однако эта, как стены и пол, была сколочена из досок. Причём из свежих и белых, в отличие от коридора.

Как только я забрался на третью сверху ступень, стоявшая лицом к двери фигурка подняла правую руку, призывая остановиться. Маленькая рука держала огромную связку латунных ключей. В двери красовалась гигантская замочная скважина. Кажется, щелчок, что я слышал несколько секунд назад, был звуком захлопнувшегося замка.

— Простите, а…

«Где мы и кто вы?» — хотел было я спросить, но вдруг услышал звук.

О закрытую дверью билось нечто маленькое и твёрдое. По коже пробежали мурашки.

— Заметили… Лазейка приказала долго жить, — пробормотала загадочная незнакомка и ещё раз взмахнула рукой, словно отгоняя меня.

Пришлось оставить вопросы до лучших времён и спуститься обратно. Я подошёл к Юджио, который тоже поднялся на ноги, и развернулся. Девочка как раз почти спустилась.

В самом коридоре света не было, и в тусклых отблесках я мог лишь примерно разобрать очертания нашей спасительницы. Большая пухлая шапка, мантия фокусника, субтильная фигурка. В правой руке связка ключей, в левой — палка длиной с саму незнакомку.

Девочка направила на нас свою палку (или всё-таки волшебный посох?) и опять заговорила:

— Молодые люди, шевелитесь! Мне ещё весь проход выбраковывать.

Каким-то образом этот, несомненно, девичий голос заключал в себе не меньше силы, чем голос заведующей Азурики. Мы с Юджио мигом развернулись и беспрекословно пошли на свет. Короткий коридор быстро кончился и привёл нас в причудливое место.

Просторная квадратная комната. В настенных лампах плясало пламя, наполняя помещение уютом. Никакой мебели, одна лишь тяжёлая деревянная дверь с противоположной стороны.

Остальные стены изобиловали проходами вроде того, которым воспользовались мы. Я попробовал заглянуть в ближайший. Он тоже заканчивался лестницей и маленькой дверью.

Пока мы с Юджио осматривались, девочка в мантии прошла коридор. Затем она прокрутилась на месте и направила посох в проход:

— Оп-ля! — очаровательным голоском издала она старомодный клич и взмахнула посохом.

Я уже думал, меня больше ничто не удивит, но в очередной раз ошибся. К моему глубочайшему изумлению, доски по бокам коридора стали вылезать из стен и с грохотом складываться, начиная с дальнего конца.

Всего через несколько секунд десятиметровый коридор полностью закрылся. Последние доски перед проёмом выскочили, соединились со стеной, и от прохода не осталось ни следа, ни даже вмятинки!

Если это священное заклинание, то весьма сложное и масштабное. Чтобы разом передвинуть такое количество объектов, нужен длинный текст и солидный уровень системных полномочий. Однако, к моему удивлению, девочке хватило всего одного возгласа «оп-ля». Она даже не сказала «Систем колл», а ведь на уроках академии нас учили, что без этой фразы не обходится ни одно священное заклинание.

Девочка фыркнула как ни в чём не бывало, стукнула посохом об пол и наконец повернулась к нам.

Теперь, при свете я разглядел, что она очаровательна, как куколка. В блестящей, будто сшитой из вельвета, мантии и большой шапке она напоминала даже не колдунью, а умудрённого годами учёного, однако выбившиеся из-под шапки каштановые кудряшки и молочно-бледна я кожа сияли так, как это бывает только у юных.

Но сильнее всего впечатляли карие, под цвет каштановых волос, глаза. Спрятанные за пенсне и обрамлённые длинными ресницами, они излучали глубокий ум и даже мудрость. Я тонул в них, словно в бездонных озёрах, но не мог понять, о чём она думает.

Впрочем, самое главное — она спасла нас от рыцарей единства, и за это её следовало поблагодарить.

— Э-э… спасибо за помощь! — произнёс я, кланяясь.

— Пока сложно сказать, стоило ли тебе помогать.

Сухость как она есть. За время наших с Юджио странствий я успел хорошо уяснить, что у него лучше получается говорить с незнакомыми людьми. Поэтому я и на этот раз пихнул напарника локтем.

Юджио шагнул вперёд, склонил свою мокрую голову в поклоне и представился:

— Это самое… очень рад знакомству, меня зовут Юджио, а его Кирито. Огромное спасибо вам за помощь! Вы… здесь живёте?

Он тоже явно нервничал. Девочка вздохнула, поправила пенсне и ответила:

— Вот ещё. Не здесь, конечно… За мной!

Она ударила посохом в пол и направилась к большой двери, мы поспешили следом. Я в который уже раз искренне удивился, когда она открыла створы взмахом посоха.

Пройдя через дверной проём вслед за девочкой, мы оказались в столь необычном месте, что были поражены до глубины души и застыли как истуканы.

Моим глазам открылась просто невероятная картина: гигантская библиотека, иначе и не скажешь.

Целый мир, состоящий из одних только книг и шкафов. Огромный цилиндр, вдоль стен которого в несколько рядов тянутся лестницы и проходы, заставленные книжными шкафами с одной или обеих сторон. Мы стояли на самом дне этого трёхмерного лабиринта, до крыши было метров сорок — десять этажей по меркам реального мира. Сколько всего книг на этих полках — даже представить было невозможно…

Как ни крути, эта библиотека не может прятаться на территории розария. Я вгляделся в скрытый полумраком потолок и хрипло пробормотал:

— Мы что… внутри Центрального собора?

— В некотором смысле да, а в некотором — нет, — в голосе девочки слышны были нотки самодовольства: — Дверь, которая вела сюда изначально, я стёрла. Великая библиотека находится внутри собора, однако никто не может попасть сюда без моего приглашения.

— Великая библиотека?.. — прошептал Юджио, растерянно озираясь по сторонам.

— Да. Здесь хранятся исторические записи этого мира с момента сотворения; формулы, описывающие каждый аспект мироздания; а также все системные команды, которые вы называете священными заклинаниями.

«Системные команды»?!

Я уставился на девочку, не веря своим ушам. Неожиданно из моих приоткрытых губ вырвалось:

— Кто… кто ты такая?

Она улыбнулась так, словно прекрасно знала, чем именно вызвано моё потрясение.

— Имя мне Кардинал, — представилась она. — Бывший регулятор этого мира, а ныне одинокий смотритель Великой библиотеки.

Кардинал.

Мне известны три значения этого слова.

Первое: высокий католический сан в реальном мире.

Второе: семейство певчих птиц. В Японии встречается красный кардинал, малиновое оперение которого напоминает традиционную одежду католических кардиналов.

И третье… Система «Кардинал» — сложная автономная программа, которую разработал Акихико Каяба для того, чтобы она управляла его VRMMO. Первая версия программы использовалась в SAO, она регулировала деньги, предметы и численность монстров, управляя балансом игры, а заодно и жизнью игроков.

После прохождения SAO Каяба погиб во время сканирования своего мозга прототипом STL, однако перед этим он создал уменьшенную версию системы и встроил её в пакет для разработки VRMMO под названием «Семя».

Усилиями программы-имитатора Каябы, оставшейся в виртуальном пространстве, «Семя» пошло по миру и легло в основу GunGale Online и многих других игр. Я сыграл не последнюю роль в безвозмездном распространении «Семени» и с тех пор много думал над истинными намерениями электронного Каябы. Но до сих пор не нашёл ответа, который бы меня устроил. Слабо верится, что он решил пустить в народ бесплатный инструментарий просто из чувства раскаяния за SAO…

Впрочем, главный вопрос оставался без ответа. Неужели эта девочка — та самая система «Кардинал», принявшая человеческий облик?

Возможно, это просто искусственный флактлайт, занимающий высокий пост в Церкви Аксиом и потому названный в честь церковного сана. Вот только девочка представилась «бывшим регулятором этого мира». «Кардинал» — это не правитель, не владыка, а именно регулятор.

Но что система «Кардинал» делает в этом мире? Значит ли это, что Андерворлд построен на «Семени»? Если да, то почему регулирующая система — сугубо закулисная функция, «незримая рука бога» — приняла человеческое обличье? В отличие от Юи, созданной для психологической поддержки игроков, сама по себе система «Кардинал» не способна с ними контактировать. По крайней мере, мне так казалось.

Я замер под грузом вопросов. Тем временем Юджио изумлялся совсем другому.

— Исторические записи?.. — дрожащим от волнения голосом переспросил он. — Здесь хранятся полные летописи с самого основания четырёх Империй?

— Не только. Тут есть даже история сотворения мира — того, как Стейсия и Вектор разделили его на мир людей и Дарк Территори.

Большой поклонник истории, Юджио чуть не грохнулся в обморок от таких слов. Девочка, представившаяся как Кардинал, снова поправила пенсне и кокетливо улыбнулась:

— Рассказ будет длинным, так почему бы нам перво-наперво не поесть и не передохнуть? Если хотите, читайте всё, что на полках, — любые книги в любых количествах.

Ещё один взмах посоха, ещё одно «оп-ля» — и снизу, из пола, выехал круглый столик. На нём высились горы бутербродов, пирожков, сосисок и всевозможной жареной снеди.

Вчера вечером я сидел на сухом хлебе и воде, так что при виде этих яств желудок немедленно завёлся, но на лице Юджио читалась неловкость. Ему не хотелось устраивать праздник живота посреди операции по спасению Алисы. Поняв это, я пожал плечами и попытался объяснить… вернее, оправдать свои намерения:

— Мы еле справились с Эльдриэ, через лучника на драконе тоже так просто не пробьёмся. Нам нужно передохнуть и придумать план, а здесь вроде бы безопасно. К тому же мы потеряли немало Жизни.

— Верно. Я заговорила еду — она излечит раны. Только сначала дайте мне ваши правые руки, — скомандовала девочка тоном, не терпящим возражений.

Мы послушно протянули руки с браслетами узников. Два лёгких удара посохом — и тяжёлый металл осыпался на пол.

Нерешительность не исчезла окончательно с лица Юджио, даже когда он впервые за два дня потёр правое запястье. Вдруг он громко чихнул. Посреди боя с Эльдриэ мой напарник упал в фонтан и промок до нитки. Такими темпами недалеко до дебаффа «простуда».

— А тебе, наверное, стоит согреться перед едой. Иди вон туда, там по коридору ванная, хоть и маленькая. Поесть и почитать всегда успеешь.

Юджио кивнул, понимая, что сейчас не время валяться больным.

— Хорошо, уважаемая К… Кардинал, я принимаю ваше предложение. A-а… где книги о сотворении мира?

Кардинал подняла посох и указала куда-то под самую крышу — в уголок, весь заставленный высоченными шкафами.

— От той лестницы и дальше — коридор книг по истории.

— Спасибо вам! Тогда я пойду.

Откланявшись, Юджио ещё раз чихнул и поспешно скрылся в узких проходах между шкафами.

— Но увы… — прошептала Кардинал, проводив взглядом его удаляющуюся фигуру. — Все те истории — выдумки, записанные со слов Первосвященницы Церкви Аксиом.

Я повернулся к большой шапке и тихо уточнил:

— То есть не было никаких богов-творцов? Ни Стейсии, ни Солус, ни Террарии… ни Вектора?

— Нет, — ответила сухо Кардинал. — Жители Андерворлда верят в легенды, созданные для оправдания власти Церкви. Хотя имена богов зарегистрированы в качестве администраторских учётных записей, сами эти записи создавались на случай непредвиденных обстоятельств и ни разу никем не использовались.

В её речи содержались ответы на часть моих вопросов. Я вгляделся в тёмно-карие глаза и спросил:

— Ты ведь не житель Андерворлда, верно? Ты извне… и хорошо знаешь администраторов этого мира.

— Да. Как и ты, незарегистрированный житель Кирито.

— Ты права…

Спустя два года и два месяца после пробуждения в этом мире я наконец-то отыскал неопровержимое доказательство того, что это не параллельный мир, а виртуальный, созданный живыми людьми.

Ощутив неожиданно сильный прилив эмоций, я глубоко вдохнул и выдохнул. Столько всего нужно спросить, что я даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, в первую очередь необходимо кое в чём убедиться.

— Андерворлд создали люди из «Рэс»… R-A-T-H, так?

— Истинно так.

— А ты — система «Кардинал», автономная программа для управления виртуальным миром?

Глаза девочки слегка округлились.

— О, ты знаешь, кто я? Сталкивался с моими сородичами снаружи?

— Ну… вроде того.

Не просто «сталкивался». Два года в Айнкраде система «Кардинал» была в некотором смысле моим злейшим врагом. Только вряд ли девочка поймёт мой рассказ.

— Но, насколько мне известно, у системы «Кардинал» никогда не было человекоподобного интерфейса. Что… ты такое? И что это за место?

Кардинал улыбнулась в ответ на бесконечные вопросы, спрятала выбившиеся на лоб пряди обратно под шапку и заговорила удивительным голосом, одновременно юным и старческим:

— Это будет долгий… очень долгий рассказ. Почему я отсекла эту библиотеку от остального мира, почему ждала встречи с тобой… Да, говорить придётся много… — на секунду она замолчала, словно заблудившись в своих мыслях, но затем подняла голову.

— Буду сокращать, как могу. Но сначала поешь, твои раны наверняка болят.

Из-за сплошной череды невероятных событий я совсем забыл о боли, но стоило девочке напомнить, как и рана от кнута, и пробитая нога немедленно дали о себе знать.

Я послушно взял горячий пирожок и жадно откусил. Он нисколько не уступал лакомствам из лавки Готторо, ради которых я частенько покидал территорию академии. Уминая угощение за обе щёки, я позабыл обо всём на свете. Не знаю уж, какими командами она заговорила еду, только с каждым кусочком боль утихала, а раны затягивались.

— Ты и правда администратор мира… Управляешь параметрами пищи как захочешь? — восхищённо спросил я.

Кардинал фыркнула:

— Ты дважды неправ. Во-первых, сейчас я уже не администратор. Во-вторых, я могу управлять только параметрами объектов, которые находятся в библиотеке.

С этими словами она развернулась и пошла по коридору, закруглявшемуся у стены. Я взял в охапку столько пирожков и бутербродов, сколько смог унести, и мельком глянул в проход на противоположной стороне, ведущий в ванную. Чтобы защититься от простуды, нужно греться довольно долго, поэтому Юджио ещё не скоро освободится…

— Гм?.. Ты ведь можешь лечить раны едой. Разве нельзя с её помощью избавиться от простуды? — заметил я.

Кардинал на миг обернулась и хмыкнула. Похоже, она всего лишь искала повод остаться со мной наедине.

Пока я шёл за этой удивительно хитрой учёной, нам то и дело попадались развилки. Мы всё время поднимались и опускались, и скоро я перестал понимать, в каком уголке библиотеки нахожусь. Я как раз доел всю прихваченную еду — прямо на ходу, наплевав на правила приличия, — как впереди показалась круглая площадка, окружённая книжными шкафами. В центре стояли стол и два старомодных стула.

Кардинал тут же села на один и молча указала посохом на второй. Я послушно занял предложенное место.

На столе появились две чашки чая. Кардинал взяла свою, отпила из неё и заговорила:

— Думал ли ты когда-нибудь, почему в этом тихом искусственном мире существует феодализм?

На такие темы беседовать я не привык, поэтому пару секунд пришлось вспоминать, что означает термин, прежде чем я понял вопрос.

Феодализм. Строй, при котором общество делится на землевладельцев и привязанных к ним вассалов. В общем, мир с императорами, королями, графами, баронами и так далее — типичная средневековая сословная система, которая часто встречается в фэнтези. Настолько часто, что игры и книги, где её нет, можно считать редким исключением.

Андерворлд тоже построен по средневековому европейскому шаблону, поэтому существование императоров и знати ничуть меня не смутило. Признаться, вопрос Кардинал сбил меня с толку.

— Что значит «почему»?.. Потому что таким мир сделали его создатели, разве нет?

— Неверно, — с лёгкой улыбкой на губах отрезала Кардинал. Она отозвалась так быстро, словно предвидела мой ответ. — Люди извне, породившие этот мир, создали лишь сосуд. Нынешнее общественное устройство от начала и до конца — творение жителей Андерворлда.

— Ясно…

Да уж, от таких рассказов Юджио надо беречь.

Я кивнул, и лишь потом до меня дошло, что именно следовало спросить в первую очередь. Кардинал знает про внешний мир и про «Рэс». Стало быть…

— П-погоди-ка. У тебя что, есть связь с реальным миром? Ты можешь обмениваться с ним информацией? — с надеждой в голосе спросил я.

— Глупец. Умей я такое, стала бы сотни лет торчать в пыльной библиотеке? — удручённо возразила Кардинал. — К сожалению, связь есть только у неё… у Первосвященницы.

— По… нятно…

Мне снова захотелось расспросить про Первосвященницу, но я отложил вопрос на потом и ухватился за последний лучик надежды:

— Но может, ты хотя бы знаешь время реального мира? Или что там сейчас с моим телом?..

— Прости, прямо сейчас у меня нет доступа к самой системе, только к данным, да и то к ничтожной их части. Я слаба и беспомощна по сравнению с теми системами «Кардинал», которые ты встречал раньше.

Видимо, ей было настолько стыдно это признавать, что она поникла, на миг превратившись в настоящую девочку. В душе я пожалел её и покачал головой.

— Ничего, я рад уже тому, что реальный мир всё-таки существует, спасибо. И прости, что сбил с темы. Ты… спрашивала о причинах появления феодального строя, да? — и, немного подумав, продолжил: — Может… людям понадобились сильные руки, которые следили бы за порядком и распределяли блага?

— Гм. Я полагаю, тебе известно, что жители этого мира, как правило, не нарушают законов. Никто не нападает на ближнего, не грабит, не присваивает себе весь урожай. В условиях, когда сущность человека принуждает его к усердию и законопослушности, вероятнее всего появление коммунизма. Сейчас в Андерворлде живёт всего лишь около ста тысяч человек, на которых приходится четыре императора и свыше тысячи аристократов разных мастей. Тебе не кажется, что это перебор?

— Сто тысяч?..

Я впервые узнал численность населения Андерворлда. Хотя Кардинал сказала «всего лишь», масштаб мира поразил меня до глубины души. Какие ещё исследования искусственного интеллекта, тут целый симулятор развития цивилизации!

Но в то же время Кардинал права: двадцать пять тысяч подданных на императора — крайне мало по сравнению с Римской Империей, Франкским государством и другими странами глубокой древности. Поэтому мне опять стало казаться, что этот феодальный строй возник не сам по себе, а выстраивался как подражание реальному миру.

Пока я раздумывал об этом, Кардинал сделала ещё одно неожиданное заявление:

— Недавно я сказала, что в этом мире нет богов. Но в самом его начале, четыреста пятьдесят лет тому назад, были похожие на них люди. Во времена, когда Центория была крохотной деревушкой, в мире жили четыре бога.

— Что? Четыреста пятьдесят? Разве не триста восемьдесят? Ведь по календарю мира людей сегодня… — не к месту возразил я.

Девочка-учёный вздохнула и развела руками.

— Я же сказала, легенды о сотворении мира придуманы Церковью. Точку отсчёта для нового календаря тоже выбрали они.

— В-вот оно как… И что это были за боги? Настоящие люди… в смысле, сотрудники «Рэс»?

На этот раз я выбрал правильные слова. Кардинал слегка улыбнулась и кивнула:

— Всё-таки сам догадался?

— В этом мире курица должна была появиться раньше яйца. Кто-то же воспитал первых младенцев с искусственными флактлайтами — как иначе объяснить, что они умеют говорить и писать по-японски?

— Весьма разумное предположение. Ты совершенно прав. В самом начале, когда я ещё была лишённой сознания программой, в этот мир извне пришли четыре человека. Они жили двумя семьями в крестьянских домах, каждая семья воспитывала по восемь детей. Чтение, письмо, земледелие, скотоводство… и понятия о добре и зле, позже заложенные в основу Кодекса Запретов.

— И правда, боги… Это ведь такая ответственность. Всего одно неосторожное слово могло навсегда изменить будущее общество.

Как только я произнёс «одно неосторожное слово», Кардинал кивнула с самым серьёзным видом.

— Именно. Лишь в этой библиотеке, отгородившись от мира, я смогла всё обдумать и сделать выводы. Зачем в этом мире появился ненужный феодальный строй? Почему существуют Кодекс Запретов и другие выходящие за рамки здравого смысла законы, почему всё равно есть знать, которая ищет в них лазейки ради личной выгоды и удовольствия? Напрашивается лишь один ответ на все эти вопросы, — девочка поправила маленькое пенсне и мрачно заявила: — Учитывая, что четвёрка прародителей справилась с возложенной на них сложнейшей миссией, можно утверждать, что все они были умнейшими людьми. А поскольку они наделили будущие поколения Андерворлда благочестием, стало быть, обладали ещё и похвальными нравственными качествами. Вот только не все…

— Что?..

— Один из них был, несомненно, умный, но нечистый сердцем. Именно он, так сказать, испортил одного-двух своих детей. Не думаю, что сознательно, но сущность ведь не скроешь. Его жажда богатства и власти, его эгоистичные желания передались детям. От тех детей и ведут свой род императоры и аристократы этого мира, а также высшие священники Церкви Аксиом…

«Нечистый сердцем»?

Выходит, коварство, которое кроется в сердцах некоторых аристократов, на самом деле передалось им от одного из работников «Рэс»? Его алчные помыслы передавались через гены и в конце концов привели к появлению на свет Райоса Антинуса и Гумберта Жижека?

Я ощутил, как по телу пробежали мурашки. В реальном мире я сейчас лежу без сознания, подключённый к STL на какой-нибудь базе «Рэс». При мысли, что рядом может находиться человек, похожий на Райоса, меня бросило в дрожь.

Знаю ли я его? Я попытался вспомнить всех известных мне сотрудников «Рэс», но на ум приходили только главный исследователь Такэру Хига и загадочный чиновник Сэйдзиро Кикуока, который и познакомил меня с компанией. Конечно, в Роппонги я видел и других сотрудников, но даже имена почти стёрлись из памяти, ведь по моим внутренним часам я подрабатывал у них больше двух лет назад.

Вопрос в том, действительно ли это просто самовлюблённый человек или же некто, проникший в «Рэс» с определённой целью: выкрасть, продать… или даже уничтожить плоды исследований…

— Кардинал, а ты… знаешь имена прародителей?

Увы, девочка медленно покачала головой:

— Мне потребуется полный доступ к системе, чтобы ответить на твой вопрос.

— Ничего страшного… прости, что прошу об одном и том же.

В конце концов, его имя мне бы сейчас никак не помогло. Правда, теперь появилась ещё одна причина как можно скорее связаться с внешним миром.

Я откинулся на спинку стула, отхлебнул из чашки сладковатый чай и вернулся к теме:

— Теперь понятно… Если среди жителей Андерворлда изредка попадались жадные до власти, разумеется, со временем они превратились в привилегированное сословие. Это ведь всё равно что запустить лису в курятник.

— Или запустить в систему вирус, который невозможно вывести. Когда в этом мире рождаются дети, они наследуют не только внешность, но и характер родителей. Поэтому среди младшей знати, часто заключающей браки с простолюдинами, эгоизм выражен не так сильно…

Слова Кардинал напомнили мне о Ронье и Тизе — добросердечных аристократках шестого ранга, обладательницах похвального чувства справедливости.

— Значит… если аристократы поколениями вступают в брак друг с другом, эгоизм, наоборот, сохраняется?

— Именно. Его главные очаги — семьи четырёх императоров, высшие священники Церкви и та, что обладает абсолютной властью над этим миром… Первосвященница Церкви Аксиом, а ныне и администратор системы. Ей даже хватило наглости взять себе имя «Администратор».

— Админи… стратор, — машинально повторил я английское слово, означающее и должность, и привилегированного пользователя компьютера.

Кстати, а ведь когда с Эльдриэ творилось нечто непонятное, он тоже произносил это имя. Получается, рыцари единства приносят клятву верности именно Первосвященнице Администратор?

Тут я решил, что пора задать один очень важный вопрос, не дававший мне покоя:

— А это… и правда женщина? Ну, Первосвященница?

Ещё совсем недавно я был в плену своих предрассудков, из-за которых представлял главой Церкви Аксиом пожилого мужчину, но теперь понял, что ошибся. Кардинал кивнула, с отвращением поморщилась и добавила:

— Так и есть. И, что самое мерзкое… она в некотором роде моя старшая сестра-близнец.

— Как?.. В смысле? — переспросил я, не в силах переварить её слова.

Женщина-учёный в образе маленькой девочки ответила не сразу. Она долго и с нескрываемым отвращением смотрела на бледную ладонь своей правой руки и наконец заговорила:

— Обо всём по порядку… Орган абсолютной власти, известный как Церковь Аксиом, появился около трёхсот пятидесяти лет назад, или спустя примерно сто лет после запуска симулятора. В то время браки в мире людей заключали примерно в двадцать лет, и каждая пара имела в среднем пятерых детей. Таким образом, пятое поколение жителей Андерворлда насчитывало уже больше шестисот человек. Общая численность, учитывая родителей и стариков, приближалась к тысяче…

— П-погоди, а как в этом мире устроены брак и роды? — машинально задал я вопрос, не дававший мне покоя уже два года.

Через миг я спохватился и понял, что было бы неправильно обсуждать это с десятилетней девочкой, пускай даже её внешность нисколько не отражает настоящий возраст. Впрочем, Кардинал ответила, не поведя бровью:

— Я мало знаю о размножении людей в реальном мире, поэтому не могу говорить с уверенностью, однако с учётом принципов работы флактлайта сам по себе приводящий к воспроизведению акт должен так или иначе имитировать реальность. Если этот акт совершают мужчина и женщина, имеющие брачную запись в системе, то внутри матери с определённой вероятностью зарождается ребёнок. С технической точки зрения в один из свободных лайткубов кластера загружается копия протофлактлайта, к нему частично примешиваются компоненты внешности родителей, шаблоны мыслей и поведения. В результате рождается новый младенец.

— Ага, понятно… А где взять эту «брачную запись»?

— Простой системной командой, текст которой напоминает брачную клятву, обращённую к богине Стейсии. Поначалу свадьбы проводились старейшинами деревень, но позднее, когда повсюду появились церкви, эту роль взяли на себя священники и священницы.

— Хмм… А, прости, опять я перебиваю. Продолжай.

Кардинал кивнула и вернулась к теме:

— Спустя несколько десятилетий после ухода прародителей население Андерворлда достигло тысячи человек, которые уже были во власти первых землевладельцев. Вооружённые эгоизмом, унаследованным от предков, новоиспечённые правители без конца расширяли свои владения. Их соседи лишались полей и попадали в услужение знати, становясь подневольными вассалами. Не все смирились с этой судьбой — некоторые покинули центральные земли и начали осваивать дальние районы.

— Ясно. И благодаря им появились Заккария, Рулид и так далее?

— Именно. Землевладельцы, господствовавшие в центре, конечно же, не ладили друг с другом и поэтому долгое время не вступали в браки между собой. Но настал день, когда две такие семьи заключили политический союз… в результате которого родилась девочка — прекрасная, словно ангел, но по уровню эгоизма обгоняющая всех, когда-либо живших в Андерворлде. Её звали Квинелла.

Кардинал посмотрела в пустоту. Огоньки в карих глазах беспокойно дрожали, словно она блуждала в воспоминаниях о прошлом. Лампы, спрятанные между книжными шкафами, отбрасывали на её бледное лицо причудливые тени. Повисла такая тишина, что я услышал бы даже пролетающую муху. Наконец молчание прервал мягкий, но несколько печальный голос:

— На то время Призвания жителям Центории — доросшей уже до размеров города — раздавал отец Квинеллы, один из землевладельцев. К десяти годам девочка показала себя прирождённой мечницей, заклинательницей, певицей, швеёй — всё давалось ей легко. Никто не сомневался, что она блестяще справится с любым Призванием, которое ей назначат. Однако по этой же причине её отец… не захотел отпускать красавицу Квинеллу работать в город… — Кардинал грустно улыбнулась. — Глупец так привязался к своей дочери, что желал держать её рядом с собой вечно, и приказал «изучать священные заклинания», придумав новое, доселе неслыханное Призвание. Квинелла засела в глубине особняка и целиком посвятила себя анализу священных заклинаний… вернее, системных команд. До неё жители Андерворлда знали лишь самые простые команды, никто из них не понимал смысла слов, из которых те состоят. Это не нужно в быту.

Действительно, во времена жизни в Рулиде Юджио и другие селяне разве что смотрели Жизнь в окне Стейсии, не более.

— Но Квинелла была на удивление терпеливым и проницательным ребёнком. Благодаря этим качествам она постепенно вникала в смысл слов, из которых состоят команды. Она поняла, что означает «дженерейт», «элемент», «обжект» и другие слова загадочного потустороннего языка. Наконец ей удалось самостоятельно собрать из нескольких примитивных команд своё собственное заклинание — «Термальную стрелу». Она взяла системные команды, до сих пор лишь облегчавшие повседневную жизнь, и сделала из них оружие, способное уменьшать Жизнь. Скажи, Кирито…

Я неожиданно услышал своё имя, моргнул и посмотрел в лицо Кардинал.

— Ты уже понял, почему твои полномочия как заклинателя… почему твой уровень системных полномочий так резко вырос?

— Да… вернее, более-менее. Скорее всего, из-за того, что я обратил в бегство толпу гоблинов в пещере.

— Совершенно верно. По идее, жители этого мира должны сражаться с вторгающимися врагами и становиться сильнее. Правда, вторжение начнётся только на этапе стресс-теста… Как бы там ни было, полномочия можно поднимать только в битвах с врагами или через однообразное повторение команд. Квинелле было всего одиннадцать, когда она открыла для себя правду. Это произошло случайно: она отправилась в лес рядом с домом, чтобы испытать «Термальную стрелу», и подстрелила безвредную золотую прыгучую лису…

— Получается, полномочия повышаются не только за убийство вторгающихся врагов и монстров королевства тьмы?

— Верно. Начисление «очков опыта» происходит при уничтожении любой единицы, в том числе человека. Разумеется, в этом мире люди не убивают друг друга, подавляющее большинство даже не подумает убить безвредного зверька. Но те, в ком сильны гены аристократов, — это особый случай. Они охотятся ради забавы и невольно повышают уровень собственных полномочий… А одиннадцатилетняя Квинелла занялась этим сознательно.

Кардинал прервалась, взяла чашку обеими руками, отпила чай и продолжила тихий рассказ:

— Как только девочка осознала, что убийство зверей повышает её полномочия как заклинательницы, она стала каждую ночь сбегать из дома, чтобы истреблять животных втайне от других аристократов и обычных жителей. Если бы я, регулятор мирового баланса, обладала сознанием уже тогда, то пришла бы в ужас от поведения Квинеллы. Она бездушно… даже с каким-то извращённым наслаждением ночь за ночью вычищала окрестности Центории от всех диких зверей. По воле системы в мир приходили новые единицы на замену утраченным, и следующей ночью всё повторялось…

Меня, игрока в VRMMO, этот рассказ не должен был задеть. Во времена SAO я и сам точно так же фармил монстров сутками напролёт, чтобы прокачать себе характеристики. В этом самая суть ММО-игр.

Однако сейчас я обливался холодным потом, слушая слова Кардинал.

Маленькая девочка в пижаме глубокой ночью блуждает по дремучему лесу, бездушно испепеляя всех повстречавшихся зверей. Я знал только одно слово, которым мог описать эту картину, — кошмар.

Кардинал стиснула чашку в ладонях, словно мой страх передался и ей.

— Полномочия Квинеллы росли день ото дня. Она продолжала расшифровывать команды и со временем освоила заклинания восстановления Жизни и предсказания погоды. На то время это были подлинные чудеса в глазах обычных людей. Жители Центории, особенно отец, боготворили Квинеллу и считали её посланницей небес. К тринадцати годам она стала божественно прекрасной. Ласково улыбаясь людям, она чувствовала, что настало время раз и навсегда удовлетворить безграничную жажду власти. Квинелла стремилась не к власти аристократа над землями и не к власти мечника над клинком. Она взяла выше и… и нацелилась на звание богини!

Сделав небольшую паузу, Кардинал обратила взгляд точно вверх, к высокому потолку библиотеки… или даже к реальному миру.

— Самая большая ошибка людей, создавших этот мир, заключается в том, что они объяснили неведомую силу системных команд помощью богов. Я считаю, что на людей вера в Бога действует как сильнейший наркотик. Она излечивает любую боль, оправдывает любую жестокость. К счастью, у меня нет чувств, поэтому я не слышу зова небес…

Карие глаза вновь остановились на чашке. Девочка постучала по фарфоровой кромке, и почти пустая чашка на моих глазах вновь наполнилась горячим чаем.

— Добиться слепой веры нетрудно, когда совершаешь чудеса на глазах людей и объясняешь их божественным провидением. Люди внимали каждому слову Квинеллы, ведь она в одночасье вылечила мужчину, получившего травму на полевых работах, и за три дня предсказала грозу. Девушка обратилась к отцу и остальным аристократам и сказала, что необходимо построить место для вознесения молитв богиням, потому что тогда чудеса станут ещё грандиознее. В самом центре посёлка немедленно возвели каменную башню. Тогда ей не принадлежала такая огромная территория, да и у самой башни было лишь три этажа… но именно она легла в основу Центрального собора. Так началась 350-летняя история Церкви Аксиом.

История о древней святой по имени Квинелла невольно заставила меня вспомнить одну девушку, о которой я знал лишь из рассказов Юджио и Сельки. Алису Цуберг, с детства обладавшую недюжинным талантом к священным заклинаниям и получившую за это Призвание ученицы церковной настоятельницы.

Разница между ней и Квинеллой в том, что Алиса, по словам Юджио, была добрейшим человеком из всех, кого он знал. К тому же старшей сестрой Сельки. Невозможно представить, чтобы она по ночам сбегала из дома и истребляла лесных зверей.

Но как же тогда она повышала уровень системных полномочий?

Моё сознание почти ушло в пучину глубоких раздумий, но голос Кардинал привёл меня в чувство.

— На то время все без исключения считали Квинеллу жрицей, благословлённой Стейсией. Денно и нощно они молились в белой башне и с радостью отдавали ей часть урожая. Поначалу её возвышению были не очень рады землевладельцы из других семей… однако Квинелла нашла выход. От имени богинь она превратила землевладельцев в аристократов, то есть даровала им титулы. До сих пор подневольные крестьяне возмущались, что должны отдавать хозяевам часть урожая, теперь же право на сбор дани стало священным, и пришлось смириться. Ставшие знатью феодалы поняли, что служить Квинелле выгоднее, чем спорить с ней.

Чашка звякнула, когда Кардинал поставила её на блюдце. Девочка посмотрела мне в глаза.

— Рассказ затянулся, но теперь ты знаешь историю феодализма Андерворлда.

— Ясно… Получается, сословный строй возник не ради поддержания порядка, а чтобы властвовать над ним… Неудивительно, что старшие аристократы не чувствуют себя ни перед кем обязанными, — пробормотал я.

Кардинал кивнула и поморщилась.

— Не думаю, что тебе доводилось видеть это собственными глазами, но на личных территориях аристократы и родственники императора ведут себя просто ужасно. Если бы Кодекс не запрещал ранить и убивать людей, там творился бы настоящий ад.

— Но разве Кодекс Запретов придумала не сама Квинелла? Получается, ей всё-таки не чужда нравственность?

— Вот уж не думаю, — возразила Кардинал, очаровательно фыркнув. — Долгие годы я пыталась найти ответ, но так и не выяснила, почему жители этого мира не могут нарушить данные свыше законы. Как и я сама. Я не связана Кодексом Запретов, поскольку для меня Церковь Аксиом — не «свыше»… но не в состоянии спорить с ограничениями, наложенными на меня как на программу. Можно сказать, моё многовековое заточение в библиотеке — тоже следствие того, что я не воспротивилась приказам.

— Но Квинелла так же не может перечить указаниям свыше, верно?

— Истинно так. Конечно, Кодекс Запретов создан ею, поэтому на неё саму этот глупый закон не распространяется, но… в детстве она не нарушала правил, а ныне подчиняется другим указаниям. Подумай сам, разве ограничилась бы она убийством животных, если бы родители не запретили ей ранить людей? Конечно, она бы начала убивать себе подобных, потому что от этого уровень полномочий растёт быстрее.

По спине вновь пробежали мурашки, но я не подал виду и ответил:

— Хм-м… то есть запрет на вред другим людям появился в этом мире с самого начала, поскольку четвёрка прародителей так воспитала своих детей? А Квинелла лишь сделала его письменным и добавила множество уточнений?

— На первый взгляд, всё так и есть, но Квинелла издала Кодекс отнюдь не потому, что желала спокойствия этому миру. К двадцати пяти годам она стала ещё прекраснее, а её башня — ещё выше, у Квинеллы даже появились ученики. Похожие белые башни возникли в разных уголках мира. Власть правительства Квинеллы, которое она уже начала называть Церковью Аксиом, становилась всё крепче… Но население увеличивалось, люди селились всё дальше от центра мира, и Квинелла начала беспокоиться о землях за горизонтом. Что, если где-то у самой границы некто раскроет тайну системных полномочий? Квинелла решила издать закон, чтобы окончательно установить власть над человечеством. В первом пункте она потребовала верности Церкви Аксиом, во втором запретила убивать людей. Почему? — Кардинал остановилась, посмотрела на меня и продолжила: — Потому что убийство человека резко поднимает уровень полномочий преступника. Это единственная причина, по которой Церковь запрещает убивать людей. В этом пункте нет ни нравственности, ни морали, ни доброты.

Я настолько опешил, что попытался возразить:

— Н-но ведь запрет на убийство и ранение существовал и раньше как табу, оставшееся от прародителей. Люди бы придерживались этой морали и без Церкви, разве нет?

— Что, если родители ничего не расскажут ребёнку? Вдруг ребёнка сразу после рождения оторвут от родителей, от первого в жизни авторитета, и он вырастет, ни разу не услышав этих наставлений? Если у него будут гены знати, он, повинуясь жажде, станет убивать всех людей вокруг себя и в конце концов превзойдёт в полномочиях даже Квинеллу. Пытаясь обезопаситься от такого исхода, она сочинила Кодекс Запретов, издала его и распространила по всем городам и деревням. Родителей обязали читать своим детям первую страницу Кодекса, как только те начнут понимать слова. Представляешь, Кирито? Ты скажешь, что мир людей полон доброты, усердия и человеколюбия, но это исключительно ради удобства настоящих правителей — Церкви Аксиом.

— Н… но ведь… — я снова покачал головой, не в силах смириться с её словами.

Я отказывался верить, что все замечательные люди, которых я встретил в Рулиде, в путешествиях и в Академии — Селька, Ронье, Тизе, Сольтилина и, конечно же, Юджио — вели себя человечно и доброжелательно только потому, что их к этому принуждала программа.

— Ты ведь что-то недоговариваешь, правда? Должна ведь быть заслуга и… как ты выразилась, протофлактлайта? В наши души изначально заложено нечто, благодаря чему…

— Ты уже видел опровержение своих слов.

— Что?.. — я заморгал, сбитый с толку её ответом.

— Я о гоблинах, которые пытались без всякой жалости убить тебя и Юджио. Ты ведь не думаешь, что это были куски программного кода? Они — протофлактлайты, которым даны противоположные Кодексу приказы: убивай, грабь, делай что пожелаешь. В некотором смысле они тоже люди, такие же, как ты.

Я притих.

Я уже и сам догадывался, что всё так и есть. Когда чуть больше двух лет назад я сразился с монстрами… с гоблинами под Краевым хребтом, они разговаривали и вели себя совершенно естественно. В них не было ни капли той шаблонности, которая неизбежно проявляется в поведении монстров и NPC любых VRMMO. И, что самое главное, злобный блеск жёлтых глаз никак не мог быть искусным наложением текстур.

И в то же время я не мог согласиться с Кардинал, которая назвала их настоящими людьми с флактлайтами. Спасая Юджио и Сельку, я убил двух гоблинов. Ими управляли желания, навязанные извне, но если Юджио освободился от власти Кодекса Запретов, то и гоблины могли отвернуться от убийств и грабежа. Однако я счёл их монстрами за уродливую внешность, убедил себя, что в них нет ничего, кроме злобы, и безжалостно зарубил…

— Не мучай себя, глупец, — привели меня в чувство хлёсткие слова Кардинал, когда я невольно повесил голову. — Или ты тоже считаешь, что можешь быть богом? Думай хоть сотни лет, не найдёшь ответа. Даже я, наконец-то повстречав тебя, до сих пор сомневаюсь…

Подняв глаза, я увидел, как Кардинал хмурит тонкие брови и пристально глядит в свою чашку.

— Когда-то и я была администратором, не знавшим сомнений, — продолжила она певучим голосом. — Я не задумывалась над судьбами крошечных людишек, что возятся подо мной, и управляла миром, как велели незыблемые законы. Но очень многое осознала, когда обрела человеческое тело и ощутила привязанность к жизни… Скорее всего, сами создатели этого мира до конца не понимают, что именно создали. Они — тоже боги, поэтому рассказ об ужасах, которые творила Квинелла, вызовет у них не грусть, а любопытство. А ведь если запустить стресс-тест, пока мир находится в таком состоянии, наступит такой ад, который не описать и не пересказать никакими словами…

— К… кстати, о каком стресс-тесте ты постоянно говоришь? — вставил я.

Кардинал оторвала взгляд от чашки и кивнула:

— Продолжу с того, на чём остановилась, иначе ты не поймёшь. Итак, Квинелла написала Кодекс Запретов и распространила его по миру. Благодаря этому закону власть Церкви Аксиом становилась ещё крепче. Дело в том, что Квинелла раз за разом обновляла перечень запретов. Его пункты не только связывали людей выгодными для Церкви оковами морали, но и в корне устраняли источники угроз жизни. Кодекс запрещает заходить в болота, избавляя тем самым от эпидемий, Кодекс указывает название травы, которой нельзя кормить коз, потому что из-за неё портится удой… Достаточно бездумно следовать Кодексу, и ничего плохого в твоей жизни не случится. С годами вера людей в Церковь крепла, и вскоре во всём мире не осталось никого, кто поставил бы под сомнение первый пункт Кодекса: верность Церкви Аксиом.

Настоящее господство над миром. Идеальное общество, в котором нет голода, бунтов и восстаний…

— Население Центории резко увеличилось, появились строительные технологии, опирающиеся на сложные заклинания. Деревня преобразилась до неузнаваемости и превратилась в красивую столицу. Церковь Аксиом захватила ещё больше территории, башня продолжала расти… Вообще, Центральный собор прекрасно олицетворяет безграничную жадность Квинеллы. Ей всегда было мало. Квинелле исполнилось тридцать, затем сорок, её красота начала увядать, но жажда только росла. Однако она, в отличие от аристократии, не погрязла в чревоугодии и похоти. Наконец Квинелла перестала посещать оставшийся внизу мир. Она безвылазно сидела на самом верху растущей башни, полностью погружённая в исследования священных заклинаний. И жаждала столько власти и столько знаний… чтобы хватило на победу над последней стеной, стоявшей на её пути: Жизнью.

Характеристика под названием «Жизнь» безжалостно откровенна. Пока человек растёт, Жизнь увеличивается, достигает пика где-то к двадцати-тридцати годам, а затем начинает плавно снижаться, полностью иссякая между шестьюдесятью-семьюдесятью годами. За два года моя Жизнь заметно увеличилась, и мне страшно даже представить, что она может уменьшаться день ото дня. Как ни крути, именно Жизнь — настоящая владычица этого мира.

— Она занималась так усердно, что научилась даже управлять погодой, но предельное значение Жизни, которое и отвечает за долголетие, ей не покорилось, да и не могло покориться. Управлять им может только человек с правами администратора: либо кто-то извне, либо автономная система «Кардинал». Жизнь Квинеллы уменьшалась день ото дня. Ей исполнилось пятьдесят, шестьдесят… от чарующей божественной красоты не осталось и следа, она с трудом ходила и вскоре уже не могла покинуть роскошную кровать в спальне на самой вершине мира. Каждый час она открывала окно Стейсии и смотрела на неумолимо убывающую Жизнь…

Вдруг Кардинал прервалась и обхватила своё тело, будто замёрзнув.

— Но даже тогда Квинелла не сдалась. Она до ужаса упряма… День и ночь она издавала севшим, охрипшим голосом разные сочетания звуков, пытаясь отыскать заветную команду. Её усилия не могли принести плодов. Легче тысячу раз подбросить монету, чтобы она упала одной и той же стороной, чем случайно наткнуться на эти слова… а может, даже не тысячу… И тем не менее…

Мной вдруг овладело неописуемо зловещее предчувствие, тело бросило в дрожь. Хотя загадочная девочка по имени Кардинал называла себя частью системы и утверждала, что у неё нет никаких чувств, прямо сейчас я отчётливо ощущал её страх.

— Квинелла подошла к самому порогу смерти… В ночь, когда всё могло оборваться из-за малейшей раны или пустяковой болезни, она… распахнула заветную дверь. Случайность, но настолько невероятная и невозможная, что порой мне кажется, что ей помогли извне. Сейчас я произнесу эту команду, но учти, тебе она недоступна, — Кардинал взяла посох левой рукой, подняла и прошептала: — Систем колл! Инспект энтая команд лист!

Послышался гулкий и плотный незнакомый звук, перед Кардинал открылось крупное фиолетовое окно…

И всё. Не снизошёл небесный свет, не вострубили ангелы. И всё-таки я понял, насколько ужасной силой обладает эта команда.

Это и правда самое священное из заклинаний. Заклинание, которого не должно существовать.

— Вижу, ты уже понял. Да, в этом окне написаны все существующие системные команды. И это ещё одна ошибка, которую допустили создатели мира. Такая команда была нужна лишь прародителям. Её должны были стереть, как только они покинули этот мир, — Кар динал взмахнула посохом, закрывая заветный список. — Квинелла вытаращила помутневшие глаза и вгляделась в окно. Поняв всё, она возликовала так, что буквально пустилась в пляс. Слова, которые Квинелла так долго искала, нашлись в самом конце списка. Команда экстренного перехвата всех прав Системы «Кардинал», позволяющая в случае необходимости управлять миром изнутри. Команда, превращающая человека в настоящего бога…

В моей голове всплыла картина, ясная как день.

Верхний этаж уходящей в облака башни. В беззвёздном ночном небе видны лишь чёрные тучи и всполохи молний.

Посреди просторного зала одиноко стоит кровать с балдахином. Но её хозяйка не лежит. Её дряблое тело исполняет причудливый танец на мягком матрасе, в воздухе дёргаются растрёпанные седые волосы. Из белой шёлковой ночнушки торчат сухие руки-ветки, запрокинутая голова испускает клич ликования. Под аккомпанемент раскатов грома клокочущий, как у птицы, голос зачитывает слова, дарующие божественную власть…

Андерворлд перестал быть площадкой для экспериментов над искусственным интеллектом и симулятором развития цивилизации.

Создателям этого мира — Сэйдзиро Кикуоке, Такэру Хиге и другим сотрудникам «Рэс» — в среднем лет по тридцать. Но Квинелла, воплощение жажды власти, на момент перехвата администраторских прав была уже восьмидесятилетней. И если верить словам Кардинал, с тех пор прошло ещё триста лет. Невозможно даже представить, во что мог превратиться разум, проживший столько времени.

Действительно ли Кикуока держит ситуацию под контролем? Насколько он понимает, что происходит в этом мире?

Мы с маленькой учёной девочкой молча смотрели друг другу в глаза, погружённые каждый в свой страх.

У этой библиотеки нет входа, она полностью отрезана от внешнего мира… но мне всё равно мерещился далёкий рокот. Он нашёптывал, что хотя моё приключение уже должно было подходить к концу, прямо по курсу только что появилась новая буря неслыханной силы.