Я переезжаю вот уже девятнадцатый раз в своей жизни. Удивительно, я думала меньше, пока не посчитала. На этот раз мы переезжаем вместе с мужем, и самые тяжёлые этапы на мои хрупкие плечи уже не ложатся. Я даже рада, что мне не нужно самой тащить на пятый этаж диван, стиральную машину и прочее. Мои переезды по Домодедово были куда проще – ни мебели, ни техники, только одежда, обувь и книги. Как быстро человек обрастает вещами, привязывает себя к земле. У меня не вышло всю жизнь прожить налегке.
И сейчас мой муж тащит сумки в крошечную однокомнатную квартиру на пятом этаже пятиэтажки, и я обречённо отмываю очередные чужие стены. Мне нравится здесь, уютно и спокойно, никаких бомжей в подъезде и алкоголиков под окнами. Но это снова не моя квартира, не мой дом. Просто очередной зал ожидания. Но это неважно. Важно, что рядом человек, который переживёт со мной ещё хоть миллион переездов. Девятнадцатый раз раскладываю свои вещи по шкафам и не могу сказать, что мне не грустно. Кто-то, прожив всю жизнь в одном доме, наверное, скажет, что это дикая скукота. Может, так и есть. Но жить на чемоданах тоже надоедает. Мой муж – я словно втянула его в эту игру, в эту шальную жизнь бродячего цирка. «Да-да, ставь сюда». Отличный вид из окна. Во дворе детский сад, много деревьев, полосатые кошки, припаркованные чуть не друг на друге машины. Похожий вид из окна у меня уже был, где-то в Авиагородке. Моя жизнь переплетается этими образами, бликами, «вроде бы то же самое». Мне нравятся эти шторы и утреннее солнце, которое радостно гуляет по ним своими весенними лучами. А пахнет как два года назад, в Австрии, когда я гуляла по только что проснувшемуся Зальцбургу. Кажется, ничего не прошло, ничего не изменилось. Вот он, запах того дня. Разве что шрам на моём лице, наконец, посветлел и уже не кричит так громко о событиях во Вьетнаме. Девятнадцатый раз я выбрасываю чужой хлам и превращаю этот дом в свой, пусть и временный. До сих пор на моём холодильнике красуется магнит из Анапы, подаренный мне пассажиркой в июле 2009 года.
Однажды я умру, и кончатся мои скитания. Мои вещи, наверное, продолжат путешествовать по чьим-то рукам, а душа продолжит путешествие в ином мире. А тело навсегда найдет покой. Иногда мне кажется, что я живу уже слишком много. Надолго затихаю у окна, всматриваясь в небо. Такое же небо было в городе Линц в день моего рождения. Такие же берёзы разбрасывали свою аллергичную пыльцу в лесу Авиагородка, где я любила гулять перед рейсами. Так изменилось ли что-то? Или всё это живёт внутри меня и, посмотрев в небо, я могу вернуться в любой из этих дней? Если я ещё могу вспомнить небо Магадана или гладь Амура, значит ничего не исчезло. Автобусные билетики, магнитики, посадочные талоны, крошечное гостиничное мыло из Вьетнама. Как части собственного сердца, раскладываю на кровати потрёпанные карты и заметки. А потом снова собираю в коробку, убираю в шкаф и ещё долго сижу молча. Но ведь иначе не бывает. Рано или поздно заканчивается кочевая жизнь и начинается настоящая. Я бы не пошла сейчас снова работать бортпроводником, это точно. Но я безумно скучаю по путешествиям. Скучаю по уменьшающейся под фюзеляжем земле. Я любила ту жизнь.
Я – это тысячи местечек на планете. Я – чемодан с частичками измотанной души.
28 марта 2015 г.
И вот жизнь снова возносит меня над землёй. Моя палата в роддоме находится на седьмом этаже. Я держу на руках свою маленькую дочку, а муж пытается рассмотреть нас с земли через объектив фотоаппарата. Дрожащим голосом он спрашивает меня по телефону, какая она, какие у неё глаза, какой носик, как она плачет и как шевелит маленькими ручками. Я смотрю на неё с замиранием сердца.
Вот она, моя новая жизнь! Там, внизу, с фотоаппаратом в руках. Здесь, у меня на руках, в этом маленьком свёртке. И тут, в сердце, которое теперь никуда не спешит и верит, что Бог меня не оставит. Теперь всё будет хорошо.
05 мая 2016 г.