Дом на Валдае я выбрала ещё три недели назад, пересмотрев массу объявлений и фотографий в интернете, забронировала его на двое суток. Я отправляюсь туда прямо из Челнов, с двумя пересадками. Хозяева встречают меня на вокзале, так как поезд приходит ночью, в такое время кроме как на машине до дома никак не добраться. Очень трогательный сервис! Несмотря на поздний час, хозяева, пожилая супружеская пара, с интересом рассказывают мне про их небольшой город, музей колоколов, Иверский монастырь (я и не знала про него), про озеро и рыбалку. Мы подъезжаем к большому двору с двумя домами, один хозяйский, двухэтажный, а рядом поменьше – гостевой. Мне проводят краткую экскурсию на местности, показывают где кухня, ванна, постельное бельё и оставляют меня отдыхать. Хозяин говорит, что утром может свозить меня в монастырь, если я хочу. Не знаю, хочу ли я, но соглашаюсь: лучше увидеть, чем не увидеть. Пью чай в большой комнате с зелёными стенами, разбираю рюкзак и ложусь спать. Утром хозяева приносят мне завтрак, хотя это не входит в плату, и говорят, что ждут меня во дворе. Как мило! Домашний завтрак – овсянка, омлет и чай с молоком. Юбки у меня, конечно, нет, и я еду в джинсах. У больших монастырских ворот меня оставляют одну и говорят, что заберут через час, у них тут дела. Первым делом иду на пирс и любуюсь на озеро, слушаю воду. Потом иду искать, где выдают юбки, заматываюсь в какую-то тряпку и прохожу на площадь монастыря. Я думала, что монастырь – это церковь и какое-то общежитие, а тут аж несколько церквей – зачем? Они что, во всех одновременно служат? И вообще я думала, что в монастырь нельзя прийти на экскурсию, думала, это закрытое заведение, где люди в чёрном круглосуточно молятся. Но нет, ходят вот по двору, даже разговаривают… Захожу в одну из церквей и толкусь с краю, не зная, куда тут можно, а куда нет. Люди ставят свечи, а я как-то не любитель – ну что изменится от возжигания свечи? С трудом представляю, что вообще должен чувствовать человек в церкви, но стараюсь возбудить в себе хоть какое-нибудь возвышенное чувство. Вся моя вера заключается в знании «Отче наш». Стою минут десять и, не зная, чем тут ещё заняться, выхожу во двор. Зато здесь красиво. Стою на пирсе до самого возвращения хозяев, они увозят меня обратно в дом и не спрашивают, как я провела время, за что я им благодарна – что бы я ответила, что озеро у них тут симпатичное?
В доме я готовлю борщ из купленных в ближайшем магазине продуктов, потом иду гулять по городу. Музей колоколов недалеко от дома, он размещён в бывшей церкви святой Екатерины, это необычное белое здание круглой формы с высокими колоннами. Колокола здесь всевозможные, большие и крошечные, с изображениями, годами и надписями, в некоторые колокола можно позвонить.
Прогуливаюсь по узкой улочке со старыми домами, покупаю газету и возвращаюсь в дом, хозяин предлагает вывезти меня порыбачить на озеро. Когда-то мне нравилось рыбачить, но теперь я просто сижу в лодке, слушаю тихие всплески воды, читаю книгу, а хозяин рыбачит. Час мы проводим в тишине, не поймав ни одной рыбы. Смеркается, в воде красно-жёлтыми отливами заходящего солнца отражаются купола церкви. У меня прямо паломничество получается, а не путешествие. Перед сном долго читаю у себя в домике, потом пересматриваю фотографии на ноутбуке и ложусь спать с воспоминаниями о прошлом.
Утром иду пешком до автовокзала, чтобы купить себе билет в Бологое на завтра. Но билетов нет. Провожу остаток дня у озера, в раздумьях и прострации. Валдай приятное место, тихое и уединенное, но в отличие от Твери, я бы не хотела остаться здесь жить.
На следующее утро собираю рюкзак, сдаю дом хозяевам, которые добродушно меня провожают и зовут погостить ещё разок, и направляюсь к выходу из города пешком. Конечно, я не смогу дойти пешком до Бологого, но, может быть, меня кто-то подвезёт. Я ещё никогда не ездила автостопом, да и не решилась бы, если бы смогла уехать на автобусе. На улице прохладно, моросит дождь, я закутываюсь в шарф и капюшон, и ни одна машина не останавливается, чтобы меня подбросить. Мимо свистят фуры, и мне становится страшно. Чего меня понесло пешком?! Ехала бы на любом автобусе в какой-нибудь другой город… Наконец, останавливается КамАЗ и подбирает меня. Добродушный дедушка болтает со мной всю дорогу и оставляет меня в центре города Бологое около озера. Иду пешком до железнодорожного вокзала и обнаруживаю, что в здании вокзала есть комнаты отдыха. Интересно, они всегда тут были? И что я раньше их не нашла. Здесь сдаются койко-места в больших комнатах на три и более человек. Но я бы не хотела ни с кем делить свое пространство, а цены здесь смешные, так что оплачиваю все три койко-места и занимаю комнату целиком. Уже вечер, и мне не хочется никуда выходить после моего путешествия. К слову, прежде чем меня подобрал КамАЗ, я прошла пешком почти три часа – наверное, около 15 км. Поэтому сажусь за ноутбук и включаю кино, укрывшись колючими одеялами со всех трех кроватей.
20 сентября 2009 г.
Утром просыпаюсь от голода. И правда, когда я кушала в последний раз? Кажется, это был завтрак на Валдае. Первым делом захожу в простенькое кафе «Встреча», где на этот раз нет никаких бандитов. Уплетаю очень объёмный завтрак, включающий свинину под овощами, пельмени и два вида десерта, выпиваю три кружки чая и отправляюсь на осмотр города. Вдруг в этот раз он мне понравится больше?
Радуют вывески типа «Великолукский мясокомбинат», свидетельствующие о том, что я не в своем городе. Великие Луки – это где вообще? Надо бы побывать. Погода прекрасная, солнечная, и на сытый желудок город кажется мне чудесным. Вокзал – это, наверное, самая оживлённая точка города. За его пределами только пустые улицы, невзрачные магазины, безлюдный парк и потрёпанные временем здания.
По возвращении на вокзал беру билет на утро до Осташкова. Вечером ужинаю в том же кафе и до самой ночи сижу одна с книгой в своём номере советско-общежитского типа.
21 сентября 2009 г.
Утром поезд везёт меня в полюбившийся мне город Осташков. На этот раз это для меня уже уютное знакомое место, а не забытый в советских временах странный уголок. Стою на ветру у причала, всматриваясь в мутный воздух. Селигер сегодня неспокоен. Я не искала заранее, где буду жить, понадеявшись на удачу прошлого раза. Но сейчас в упор не вижу ни одного объявления об аренде жилья. На столбах что угодно, от продажи бруса до потерянных кошек, но ничего про аренду. Прохожу несколько улиц, захожу в магазины, читаю стенды с объявлениями. И вот оно – сдаётся посуточно дом всего за двести рублей в сутки. Мне уже всё равно, где жить. Так что звоню хозяину, получаю добро и отправляюсь прямиком по записанному адресу. Это обычный деревенский дом из дерева, с удобствами на улице. Большая комната с телевизором и мягкой кроватью, застеленной самошитным пледом, узкая кухонька у дверей, электрическая плита, умывальник. Во дворе небольшая веранда с мангалом. Чего ещё мне хотеть за двести рублей? Оплачиваю сразу двое суток и остаюсь одна в большом сером доме. Разложив вещи в старый комод, отправляюсь на поиски ближайшего магазина. Оказывается, тут за углом довольно крупный супермаркет, покупаю там продукты и не спеша возвращаюсь в дом. По крыше начинают стучать крупные капли дождя, в комнате становится совсем темно. Включаю настольную лампу, ноутбук и смотрю кино во время приготовления куриного супа. Под вечер дождь усиливается, и я ни разу за весь день больше не выхожу в город. Во дворе холодно, в беседке не посидишь, так что я мирно читаю книгу, завернувшись в клетчатый плед. В центре комнаты стоит классический круглый стол со скатертью, я накрываю себе ужин и механически смотрю в окно – может, кто зайдет в гости? Ужинаю одна в полной тишине. Может, это от желания иметь хоть какую-то временную самостоятельную жизнь? У родителей я уже в гостях, а не дома. У Максима я тоже не хозяйка, но надо же мне хоть где-то почувствовать себя свободной, ощутить себя дома. Нелепое решение, конечно, жить в Богом забытом городе, в каком-то старом доме, в полном одиночестве, где даже интернет не ловит. Но именно это мне сейчас так необходимо.
В углу комнаты на полке стоят три большие иконы на ажурной салфетке. Богородица, Христос и Николай Чудотворец. Смотрю на них перед сном из кровати. С ними как-то уютнее, как у своей бабушки в доме. Если бы я умела молиться, я бы, наверное, о чём-нибудь попросила в этой непривычной тишине. Может, чтобы решилась моя неустроенность, чтобы я нашла успокоение. Чтобы понять, почему на душе так тяжело, куда мне идти дальше, чтобы ни о чём не жалеть. Или я просто должна сама всё решить?
Засыпаю глубоким сном до самого утра. Солнца всё ещё нет, пасмурно, но дождь перестал. Пахнет сыростью, влажным деревом, нетопленой печью. Завтракаю и налегке отправляюсь пешком на остров Кличен. Так же сидят рыбаки в кустах, поют птицы в лесном тумане, скользит тропинка после дождя, и я с улыбкой иду к берегу, о который раскидисто бросает воду Селигер. Брожу по пирсу, кидая камни в тревожные волны, думаю о своей работе, о самолётах, о лесе за Авиагородком. Что вообще должен делать человек, запутавшись в своих чувствах?
22—24 сентября 2009 г.
Из Осташкова я прибываю в Тверь, последний пункт моего путешествия перед возвращением в Москву. Хоть ещё и есть время, оно уже напряжённое, испорченное ожиданием. Я снимаю квартиру недалеко от площади Ленина, она стоит в четыре раза дороже, чем дом в Осташкове, но это не мешает огромному красному ковру висеть на стене зала. Шкаф, занимающий всю противоположную стену, от низа до верха набит книгами – пожелтевшие детективы, романы и повести изобилуют в таком диком количестве, что мне стоило бы снять эту квартиру лет на двадцать, чтобы их прочитать. Широкое полотно Волги успокаивает меня. На мосту ветрено и шумно от автомобилей, но вряд ли в этом городе есть более умиротворяющее место. Отсюда открывается вид на мой любимый старый дом с колоннами, кинотеатр «Звезда» и соседний мост. Если бы город умел слушать, я бы рассказала обо всем, что было со мной. Я бы сложила половину груза со своих плеч на собеседника и попробовала встряхнуться, влюбиться заново в Авиагородок и всё, что с ним связано. Но город молчит, и рядом никого. И говорить я не хочу. Мне нужны ответы на мои размазанные печальные думы, но их негде взять. Если я расскажу о них Элиане, что она скажет? А если поговорю с Рамилёй? Мне хочется успеть решить что-то прямо здесь, на этом мосту, прежде чем я вернусь в свою жизнь. И я твердо принимаю решение, что буду летать дальше. Пока что-то не изменится само собой.
Вот и всё, в руках последний билет на поезд на ближайшие полгода. Впереди только небо, самолёты, пассажиры, и я ничуть не сомневаюсь, что это мой единственно правильный путь сейчас.
25 сентября 2009 г.
Отпуск всегда неизбежно заканчивается. Хорошо, что у меня есть ещё 11 дней до выхода на работу, они нужны мне, чтобы прийти в себя. На этот раз все тяжелее. Неделя, проведённая в Валдае, Бологом, Осташкове и Твери дала мне наконец то самое чувство уединения, в котором я остро нуждалась. Теперь нужно собраться и жить дальше, у меня больше нет времени копаться в себе.
30 сентября 2009 г.
Четыре дня провожу у Кати и Вовы. С ними проще снова войти в московский ритм, их поддержка даёт мне уверенность в том, что всё идёт как должно.
Один день провожу дома у Элианы и Риты. Мы всё делаем вместе – гуляем, идём по магазинам, готовим, обедаем. Вечером они разъезжаются на свидания, а я остаюсь у них дома одна. Не хочется раньше времени возвращаться к Максиму. Я беру себе мороженое, бутылку шампанского и смотрю три фильма подряд, пока не возвращаются девочки.
Утром Рита улетает в Анталию, и мы с Элианой остаёмся вдвоём. Я рассказываю ей про свои навязчивые мысли о том, что в моей жизни что-то пошло не так, и она советует мне срочно изменить что-нибудь. Хотя бы причёску! Мне и правда поднадоели длинные волосы, и я решительно собираюсь в парикмахерскую. Через час возвращаюсь к Элиане уже с коротким каре, и она радостно восклицает: «Ну вот, другое дело! Теперь всё пойдет ровно». Мы едем в Домодедово смотреть кино. Зал уже полон зрителей – мы опоздали. Но комедия оказывается такой убойной, что мы начинаем смеяться ещё до того, как находим свои места.
Вечером мы со знакомыми бортпроводницами идём на местную дискотеку, с нами Вика Филиппова, никогда прежде мы не встречались вне рабочей обстановки. В жизни она такая же строгая и закрытая. Через час у Вики крадут телефон, начинается жуткий скандал, парни в спортивных костюмах кричат Вике, что никому её телефон не нужен и вообще пусть проваливает отсюда. А всё так весело начиналось… На улице Вика плачет, ведь в телефоне остались все номера телефонов, фотографии из эстафет и сообщения от любимого. В таком взбудораженном настроении я прихожу домой, уже к себе домой, точнее, к Максиму. Он как будто даже рад меня видеть, хотя уверена, что без меня ему тут жилось гораздо уютнее. Завтра он уезжает в отпуск на две недели к своей маме в Таганрог, так что моя очередь хозяйничать дома.
Может, с выходом на работу всё прояснится в моей голове. А то сейчас полный туман. Неопределённо, больно и тяжело. Готовлю форму, морально настраиваюсь на первый после отпуска рейс и думаю – так почему же я тут? Моя жизнь здесь основана на одиночестве. Я так хотела его. Точнее, хотела самостоятельности, но она неизбежно ведёт к одиночеству. И я чувствую, что нужно провести переоценку своих чувств. Что меня держит здесь теперь, когда я перешагнула этот этап? Или, может, меня держит что-то ещё? Я не знаю. Знаю только, что хочу идти вперёд, стремиться, меняться, но не могу! Меня что-то неумолимо держит на месте.
09 октября 2009 г.
А тем временем, оказывается, наступил октябрь. На рейс нужно ехать в форменном плаще, который я не знаю где. Я вообще не помню, где что лежит в этой квартире. Удивительно, что Максим за время одиночного проживания не навёл здесь полный бардак, чего бы я легко могла ожидать от одинокого мужчины.
Складываю лётную сумку, проверяю документы, запасные колготки, лак для волос, лак для ногтей, информацию для чтения в полёте… Отвыкшими руками делаю форменную причёску и макияж, глажу форму, завязываю шейный платок. В зеркале снова появляется девушка, которую я когда-то знала. Сегодня открываю новый лётный сезон, по курсу Франкфурт!
В службе встречаю много знакомых, и мне по-настоящему радостно их видеть. На этой работе редко спрашивают: «Почему тебя долго не было видно?», потому что с другим человеком можно просто не пересекаться рейсами или явками ровно столько же, сколько пробыть в отпуске. Я немного волнуюсь, вдруг что-то забыла. Два раза проверяю макияж перед брифингом. Листаю лекции по 737—500. Ой, да что тут можно забыть.
На брифинге присутствуют целых три лётчика, один из них командир-инструктор, видимо, будет проверять кого-то из лётного состава. Меня назначают работать в бизнес-класс, на прямом рейсе у меня всего два пассажира – идеальная обстановка для возвращения после отпуска. Всё проходит чётко и гладко, по возвращению я не перестаю улыбаться – оказывается, я очень скучала по полётам. Так бывает, будто перед долгожданной встречей волнуешься, сомневаешься, стоило ли вообще её устраивать, а потом чувствуешь, как тепло от этой встречи наполняет всё твоё существо, и жалеешь только об одном – что она не случилась раньше.
В аэропорту встречаю Элиану, она только что прилетела из Лондона. Мы вместе берём такси и едем по домам, они всё ещё находятся рядом, хотя я переехала по Авиагородку уже третий раз. Перед домом Элианы я вспоминаю, что Максима нет дома и зову её к себе ночевать. Мы три часа болтаем и ложимся спать под звуки вечернего леса с приоткрытого балкона.
10 октября 2009 г.