Прекрасное начало дня – это когда ты старший эконом-класса и курс лежит на Франкфурт! Я с удовольствием раскладываю по полочкам и ящикам чай, кофе, лимоны, молоко, пакеты со льдом для аперитива. Ровно укладываю касалетки на подносы в печках, застилаю телеги, вешаю на боковую дверцу сложенную пополам длинную салфетку, любуюсь приготовленной стойкой и вдруг понимаю, что обычно в этот момент борт уже кишит пассажирами, а сейчас в салоне тишина! Нервно выглядываю в салон и слышу по громкой связи худшее, что можно услышать в данный момент: «Экипаж, у нас замена борта». Нет!! Только не это! Наш шеф Константин заходит ко мне в стойку и спрашивает, всё ли я успела разложить. Конечно, всё! Теперь нужно сложить всё это обратно, так как самолёт при осмотре оказался неисправным. Из хороших новостей только то, что новый борт стоит на соседней с нами стоянке. Я лихорадочно сгребаю всё в большие пакеты, ведь коробки из-под продуктов уже забрали! Командир торопит нас, нужно успеть подготовить новый борт за десять минут. Я, чуть не плача, выгребаю всё с полок и тащу первые два мешка на новый борт. Бегать на каблуках не очень удобно, я снимаю туфли и бегу босиком. Возвращаюсь за второй партией пакетов, надеваю туфли, так как асфальт слишком горячий для бега босиком, тащу всё на новый борт и тут в изумлении наблюдаю картину: к новому самолёту подъезжает машина службы питания, по трапу поднимается служба бытового имущества… Я швыряю пакеты у трапа и кричу шефу: «Что всё это значит?!». Константин улыбается и говорит: «А, нам решили загрузить новое питание и бытовое». Я чувствую себя униженной и оскорблённой. Зачем мне были нужны эти пакеты? Таскали бы сами! Демонстративно не глядя на шефа, прохожу в стойку и принимаю новое питание. Я только успеваю поставить подпись в документах, как слышу голос командира: «Пассажиры». Он, что, шутит?! К самолёту подъезжает автобус с пассажирами. Я чуть не с ноги впихиваю касалетки в печи, кидаю лимоны вместе с чаем в ящик и как попало застилаю телеги. Тут в стойку забегает запыхавшийся сотрудник службы питания с подносом: «У вас довоз, ещё три пассажира, одному из них Sea Food». Потрясающе, как раз их мне не хватало.
Шеф сам звонит мне по интерфону, чтобы узнать о готовности салона, так как я всё ещё не доложила. Я честно говорю, что ничего не готово, даже конфеты на подносы не разложены. Константин даёт нам две минуты на всё, ребята помогают мне найти коробки с конфетами, сами готовят демо-комплекты, хотя работы хватает сегодня у всех на этом рейсе. Шеф читает информацию о подготовке к взлёту, и мы мчимся в салон раздавать конфеты и контролировать готовность. Спешка спешкой, но шутить с этим нельзя, всё должно быть по правилам. Повезло ещё, что это европейский рейс, тем более в Германию, тут никто не станет пререкаться, надо убрать столик – значит надо. Мы уже заруливаем на взлётку, когда шеф читает информацию по АСС, а мы, бросив в стойке подносы, бежим в салон с демо-комплектами. Едва мы успеваем вернуться в стойку, командир даёт команду: «Экипажу приготовиться к взлёту». Мы плюхаемся на свои места, пристёгиваемся и тут же чувствуем, как самолёт начинает разгоняться. В такой спешке я ещё никогда не летала.
После набора высоты ребята помогают мне – раскладывают лёд, лимоны, салфетки, а я грею касалетки и готовлю напитки. Быстро и слаженно мы выходим в салон с обслуживанием всего через семь минут после отключения табло «Пристегните ремни». Дальше можно не торопиться.
На обратном рейсе у нас шестьдесят пассажиров, самых милых, дружелюбных, покладистых и улыбчивых, то есть немецких. Приятно.
Мы возвращаемся в Домодедово в 20:35, по расписанию, несмотря на задержку прямого вылета. Я сдаю питание и усаживаюсь отдыхать в кресле бизнес-класса, заваленном мешками с пледами. Вот мы и дома. Через 19 часов у меня явка на рейс в Шарм-Эль-Шейх, хорошо бы успеть постирать форму и обработать чем-то обожжённые об печки руки.
19 августа 2009 г.
Раннее утро в Египте. Я считаю паллеты с багажом, зеваю и не могу поверить, что нам ещё лететь обратно четыре часа. Иногда обратный рейс кажется чем-то невозможным, когда итак полночи летишь, не сумев поспать днём накануне. Но потом открывается второе дыхание: машинально наливаешь сок, раздаёшь питание, собираешь посуду, сдаёшь самолёт и едешь домой. Никогда раньше я не испытывала такой усталости, как после рейса.
Ох уж эти прилёты в четыре утра. Ну и что мне делать? Брать такси или ждать первый автобус до Авиагородка? В гостиницу меня уже не заселят, уже ведь не глубокая ночь. Вместо того чтобы тратить деньги на такси, пойду потрачу их в кафе аэропорта. Заказываю себе горячий шоколад и вишнёвый пирог, не спеша наслаждаюсь своим ранним завтраком и рассматриваю сонных пассажиров вокруг. Этот город и правда никогда не спит.
21 августа 2009 г.
Не часто мне выпадает возможность поработать в стойке на 747-м, туда всегда ставят работать парней, если они есть в экипаже. Там всё немного иначе – стойка не в хвосте, а посреди салона, хоть и отгороженная стенками, приготовить нужно четыре телеги, в том числе для себя, ведь на Анталии всегда минимальный экипаж, а значит помимо работы в стойке нужно работать в салоне вместе со всеми. После такого рейса чувствуешь себя лошадью в мыле, зато он проходит очень быстро. Коллеги стараются тебя не дёргать и не задавать лишних вопросов, по возможности самостоятельно делать себе дополнительные чайники и тарелки с лимонами. На стоянке в Анталии нужно принять новые телеги от местной службы питания, всё пересчитать и проверить, а эти парни всё время торопятся и норовят удрать с самолёта как можно быстрее. Мне вдруг приходит в голову, что турецкий язык очень похож на татарский, и начинаю считать телеги и контейнеры при них на татарском, стоит видеть их лица! Они даже перестают спешить и умолкают, ведь вдруг я понимаю их пошлые шуточки.
Обратный рейс задерживается, обнаружилась какая-то неисправность самолёта. Мы час ждём, когда техники всё исправят, в тайне надеясь, что отремонтировать борт не смогут, и нас отправят отдыхать в гостиницу, пока не прилетит другой самолёт. Но нет, сегодня нам выдаётся самая обычная Анталия туда и обратно, без приключений и выхода в город.
Мы с Надей теперь стабильно летаем вместе, это так здорово. Конечно, часто мы работаем в разных салонах и за весь рейс не успеваем даже поговорить, но иногда можно поговорить перед брифингом или вместе заселиться в гостиницу после рейса и болтать хоть всю ночь. Именно так мы поступаем сегодня, ведь мы вместе прилетаем из Анталии в час ночи. На улице тепло, аэропортовский шум не умолкает в наших ушах всю недолгую дорогу до гостиницы. Приятно вот так сразу после рейса распустить причёску, принять душ, улечься в свежую постель! Особенно после работы в стойке, когда с тебя сходит восемь потов, на пальцах ожоги, на порванных колготках жирные пятна от курицы или томатный сок, а форма такая грязная, что в ней было бы стыдно сесть в автобус. Мы пьём чай и спокойно спим до 8 утра, потом идём на завтрак. За столиками уже завтракают ребята из нового дневного резерва, им ещё 12 часов торчать в гостинице, а мы можем ехать домой! Минус ночёвки в гостинице только один – что можно было бы проснуться уже дома, но это ерунда.
Дома я варю суп и зову Максима к обеду, всё равно мне не съесть столько одной. Он рад моему приглашению, ведь домашнюю еду приходится кушать не часто. Нам удаётся адекватно вести себя в сложившейся ситуации, мы оба понимаем, что это от безвыходности. Он не пристаёт с расспросами, я тем более. Но мирно общаемся как соседи, «как дела, куда летала». Всё не так плохо. А когда его нет дома, то просто чудесно.
23 августа 2009 г.
Сегодня густой туман. Холодно. Первая ночь приходящей осени, даже воздух пахнет ей. От всего этого немного лирическое настроение, ностальгия. Осень – тяжёлая пора, тянет на воспоминания. Тоска. Скоро полечу домой в Челны, уже не знаю, как скоротать время. Много думаю о том, как нереально тяжело будет возвращаться сюда. У меня иногда проскальзывает желание вернуться домой насовсем. Хотя… Смогла бы я снова там жить? После того как моя жизнь полностью изменилась. Возможно, просто надо что-то снова изменить. Может, переехать в другой город, найти другую работу… Иногда думаю о том, чтобы устроиться в авиакомпанию «Татарстан» и снимать квартиру в Нижнекамске. Но это кажется мне чудачеством. Что бы я ни придумала и куда бы ни ушла – я всегда буду очень жалеть. Это сейчас я устала от такого образа жизни, а как только он сменится – станет невыносимо больно, и я это знаю. И безумно захочется вернуться. Но что тогда делать? Когда привычный ритм вымотал, а сменить его на что-то другое не хватает ни смелости, ни желания. Когда любимая работа становится замкнутым кругом… Это так больно. Я уже сомневаюсь, стоит ли мне дальше летать. Мне нужен очередной знак. Также как я уехала сюда – должно произойти что-то подобное, что перевернёт мою жизнь снова с ног на голову. Эта холостая жизнь, потерянная в небе – рано или поздно надо остановиться. Грустная улыбка, палец без кольца, идеальный макияж и форма, но тяжесть на душе, всё это я вижу каждый день. Мне кажется, я оказалась тут, чтобы временно сбежать от себя, от жизни, хлебнуть свободы и определиться, как жить дальше. Это мой перевалочный пункт, моё восхождение на новую высоту, возможность посмотреть другие стороны жизни. Эти съёмные квартиры, гостиницы, самолёты, одноразовые люди – уже недостаточно. Да, возможно, это то, что мне нужно. Идеально подходящая мне по темпераменту работа. Но что делать, не могу же я всю жизнь летать. Пора что-то менять. Да, мне нравится в любое время суток везти за собой чемодан по заснеженной дороге или под дождём, никогда не зная, где окажусь завтра. Особенно люблю ночные зимние рейсы. Я очень люблю! Я люблю шум двигателей, идеально застеленные телеги, приём и сдачу борта, новые города, аэропорты, гостиничные номера, рестораны, экипажные посиделки в эстафетах. Но такое ощущение, будто я переросла всё это! Мне этого стало мало. Или, наоборот, слишком много. Эту любовь может заменить только другая такая же большая любовь. И я уверена, что скоро она появится. Сама собой. Нет, я не буду ничего предпринимать. Может, у меня временное помешательство, оно пройдет, и я буду летать ещё лет двадцать. А может всё изменится в одну секунду, и жизнь уже не будет прежней. Я пока не знаю, что будет. Но знаю точно одно – что-то скоро неизбежно изменится. Не знаю, сбегаю ли я снова или просто ищу новые пути. На этот раз мне особо не от чего бежать. Просто от этой работы у меня ощущение пустоты, как будто жизнь проходит мимо, пока я летаю. Она будто течёт в отдельном русле, в которое не попадают мои друзья и родные, мои желания и планы. Эту работу надо пережить, попробовать и потом начинать жить снова. С чистого листа. Мне сложно разобраться в этих чувствах, ведь моя жизнь ещё никогда не была более интересной и наполненной. Откуда все эти мысли… Я как тот цыпленок из советского мультика, мечусь по миру в поисках самоидентификации:
«Надо в дорогу, в дорогу, в дорогу мне торопиться,
Надо
узнать, надо узнать мне, что я за птица.
А почему? А потому, плохо на свете, плохо на свете
Жить одному, жить одному, жить одному!».
Возможно, я просто очень устала. И соскучилась по всем. Так хочу домой. С другой стороны – так ли я нужна там? Надолго ли я буду счастлива от возвращения? Неделя, две, три, а потом годы сожаления? Я столько сделала, чтобы быть сейчас там, где я есть! Что за бред в моей голове, разве всё происходящее не делает меня счастливой? Что же я за птица?
Сегодня неделя, как я отправила посылки родным, наверное, скоро получат. Мне бы так хотелось думать, что они все тоже любят меня, по-настоящему. Что они думают обо мне, когда получают мои письма, что скучают по мне. По-настоящему! Чувствуют всё как я. Так хочется думать, что они всё понимают.
24 августа 2009 г.
Снова лечу в Анталию. Вылет ранний, и я с вечера отправляюсь в гостиницу, чтобы не ехать утром на такси. К рейсу заселяюсь, оказывается, не я одна, на первом этаже я встречаю Надю, и мы вместе заселяемся в номер, будто и не расставались. Ужинаем в ресторане вместе с ребятами из резерва, а потом ещё час разговариваем, хотя давно пора спать.
На прямом рейсе работаю в салоне, а обратно прошу шефа поменять меня с парнем из экипажа и работать в стойке. Довольно дерзко с моей стороны, в рейсе обязанности вообще меняют крайне редко, но у меня вдруг разболелась голова, и в салоне мне будет тяжко, лучше без посторонних глаз раскидывать касалетки. И вот я обжигаю руки об печки, три раза проливаю кипяток себе на пальцы, ставлю синяки об контейнеры, но в целом остаюсь довольна. Вчерашние мысли ещё блуждают в моей голове, но я стараюсь выкинуть их. Вот же, я работаю, и я счастлива, что ещё надо. На улице ливень. С рейса возвращаюсь промокшая, туфли сушу на обогревателе, долго сижу на кухне за горячим чаем. Максим приходит поздно, а я всё сижу на кухне. Увидев мой лирический настрой, заводит разговор о бренности бытия и о том, что ему одинокая жизнь в съёмной квартире тоже наскучила, но что и как изменить, он не понимает. На этой минорной ноте мы допиваем чай и ложимся спать в разных углах нашей квартиры.
Завтра мне лететь в Одессу. Потом выходной. Надо как-то встряхнуться.
25 августа 2009 г.
Одесса – город, куда я впервые летела стажёром и куда впервые летела уже действующим экипажем. Мы с Вадимом тогда сильно налажали. Теперь это для меня простой, быстрый и понятный рейс с элементарной технологией обслуживания. Конечно, когда он битком, беготни не избежать, и посуду часто собираем на посадке, но битком он бывает не так часто. Главное, чтобы повезло с шефом, и сегодня это так. Виктория Филиппова ставит меня с собой в бизнес-класс, я отвечаю за бытовое. Ну конечно, я же так люблю бытовое. Зато на прямом рейсе у нас всего три пассажира бизнес-класса, я быстро кормлю их, и мы с Викой принимаемся за подготовку обеда лётчикам, сегодня у нас командир со знакомой фамилией Жванецкий. В эконом-классе тоже не густо, всего 34 человека, это ерунда даже для одного бортпроводника в салоне. Обратно летим уже веселее, 12 человек в бизнесе и 88 в экономе, плюс два ребёнка. Я иногда заглядываю в эконом, чтобы посмотреть, успевают ли ребята. У них всё идёт по плану. Ещё бы, два парня на один эконом! А я разливаю дорогой коньяк своим драгоценным пассажирам. Нет, правда, с чего бы мне уставать от этой работы?
Четыре часа чистого налёта, и мы дома. Самолёт шуршит к стоянке, командир тараторит что-то невнятное о прибытии, Вика заполняет документы. Одесса. Город, с которого всё началось, и город, который я никогда не видела.
26 августа 2009 г.