Экипаж при полном параде сидит в бизнес-классе, каждый в своих мыслях, наушниках, глядя в иллюминатор или закрыв глаза. Ночь. Слышно только, как мерно гудят двигатели. Никаких вызовов из салона, скандалов, очередей в туалет. Мы летим без пассажиров, огромный пустой Боинг 767 тихо и спокойно держит курс на Екатеринбург, чтобы выполнить оттуда рейс в Бангкок. Диспетчер сообщил, что мы не будем покидать борт, только заберём пассажиров и отправимся в Тайланд, но я на всякий случай взяла с собой тёплые вещи, всё-таки декабрь на Урале, а случиться может всякое.

Я уже пытаюсь влиться в образ для встречи пассажиров, как вдруг звучит команда: «Экипажу с вещами на выход». Переспрашивать у нас не принято, надо выполнять. Мы растерянно берём свои чемоданы, проверяем борт на забытые вещи и толпимся у двери в ожидании трапа. Мы успеваем передумать все версии от поломки самолёта до проблем со здоровьем пилотов, но всё проще – командир сообщает, что расписание изменилось, и мы вылетаем в Бангкок завтра ночью, у нас почти суточная стоянка в Екатеринбурге. Я улыбаюсь, поглаживая чемодан с тёплым свитером, и с неким превосходством поглядываю на летние туфли коллег. Вообще не понимаю людей, которые надевают только форму и туфли, даже не берут с собой пальто, отправляясь в такие дальние рейсы. Ну и что, что они добираются в аэропорт на машине? Наша работа ещё никому не гарантировала отсутствие сюрпризов. Трап стыкуется, и из открытой двери в салон залетают танцующие снежинки, напоминая, что мы всё ещё в России и никаким Тайландом здесь не пахнет, можно убрать свои купальники на самое дно чемоданов. Экипажный автобус везёт нас в гостиницу «Московская горка». Впервые после выполнения рейса мы выходим довольно бодрыми и в чистой форме. А без пассажиров летать гораздо приятнее!

Я заселяюсь в номер с Настей, кучерявой блондинкой-хохотушкой. Мы быстро переодеваемся и спускаемся в кафе на завтрак. За соседним столиком сидит компания, лица которой мне откуда-то знакомы. «Коламбия Пикчерс не представляет…». Да-да, это точно они, не помню, как называется группа. Официанты берут у них автографы, а я всё равно не слушаю ерунду, которую они поют. За окнами настоящее русское морозное утро, то самое, с солнцем и хрустящим снегом. Лично меня это не остановит в желании осмотреть город, а как насчёт коллег, прилетевших в осенних форменных пальто? Жаль, что я не знала о стоянке в Екатеринбурге, не подготовила возможный маршрут, но точно знаю, что здесь есть знаменитый Храм-на-крови. За завтраком решено отправиться именно туда в сопровождении всего бесстрашного экипажа, наряженного в лёгкие пальто и туфли, а на улице минус двадцать пять, к слову!

Храм-на-крови видно издали, он высотой шестьдесят метров, с большими золотыми куполами, отливающими на зимнем морозном солнце. Мы начинаем осмотр храма с лестницы, на которой выстроен памятник царской семье Романовых, изображённой спускающимися в подвал на расстрел. Потом бродим по первому этажу храма, где находится музей памяти царской семьи. Здесь всё о последних днях их жизни, письма, фотографии. Немного жутко и страшно представить, что такое было возможно в нашей стране. Нижний храм несколько унылый, мрачный, всё здесь заставляет вспомнить о смерти, о страшных временах нашей страны, о вечном… Мы молчим, рассматривая иконы в свете тусклых лампад, каждый думает о своём. Я думаю о том, что, наверное, мне стоит чаще бывать в церкви, здесь хоть и безрадостно, зато переключаешься с внешнего на внутреннее, мыслишь иначе, оказываешься вне времени. Я ведь тоже однажды умру. Как это случится? И что со мной будет потом? Буду ли я вообще?

В этих раздумьях поднимаюсь вслед за экипажем в верхний храм, там тихо и безлюдно, на огромном иконостасе из белого мрамора среди других икон крупным планом изображена царская семья. На верхнем этаже более светло и просторно, но всё равно уныло, грустно, и мысли о смерти не оставляют меня, особенно когда я смотрю на крест с распятым Христом, горящие свечи и позолоченные подсвечники. Хочется скорее уйти отсюда, иначе, кажется, я тоже умру, прямо здесь и сейчас. А мне ещё рейс выполнять!

Мы выходим из храма озадаченные и понурые, я фотографирую весь экипаж на фоне храма, а они фотографируют меня одну на фоне большого креста из композиции памятника.

Потом мы всем экипажем едем в трамвае, разглядывая город из окон, чуть пригревшись на тёплых сидениях. Фотографируемся на память около гостиницы и расходимся по номерам отдыхать до ужина. Настроение становится немного лучше, умирать расхотелось.

Довольные, уставшие и успевшие немного поспать ночью мы снова садимся в экипажный автобус и прибываем в аэропорт Кольцово, где нас ждёт сиротливо стоящий на краю аэродрома Боинг 767. Вокруг него уже пляшут наземные службы, грузится питание, багаж и почта. В темноте они снуют так быстро, что хочется притормозить – давайте без этой спешки! Нам, конечно, всем хочется скорее в Бангкок, отогреться под солнышком, но перед этим нам предстоит пережить горячую ночь с полным бортом туристов. Я сегодня отвечаю за экипировку салона – подголовники, пледы и прочее. Что может быть скучнее? В иллюминаторе мелькает на прощание надпись «Кольцово», и мы демонстрируем АСС, пошатываясь в салоне от движения самолёта в сторону ВПП.

Первая половина рейса проходит тихо, люди спят, мы с ребятами смеёмся и фотографируемся в стойке. А потом в салон проникает рассвет, и начинаются очереди в туалет; просьбы из разряда «что-нибудь попить» становятся такими частыми, что шеф принимает решение выйти в салон с полутелегами с водой. И мы послушно бредем по салону, кое-как объезжая ноги сонных пассажиров, разливая литры воды и «колы» тем, кто уже выспался. Собственно, те, кто не выспался, просыпаются от того, как шумно пьют уже выспавшиеся. Где-то справа остался Кабул, над которым запрещено пролетать гражданским самолётам. По ту же сторону остаётся Индия, в которую я видимо никогда не попаду, и вот мы уже летим над Бенгальским заливом под несмолкаемые комментарии командира. Пассажиры тоже увлечены его рассказами о маршруте, об Афганистане и о тайских островах, в салоне становится оживлённо и весело. Нам тоже не терпится долететь.

Один из пассажиров весь рейс всматривается в моё лицо, когда я иду по салону, и, наконец, говорит: «Знаете, девушка, я хирург, и должен заметить, лоб вам зашили идеально!». Искренне смеюсь в ответ, такого комплимента я ещё не получала. Да, я больше не ношу чёлку, мне тоже нравится мой идеально зашитый лоб.

22 декабря 2008 г.