Сегодня международный день бортпроводника гражданской авиации! Нашей профессии уже более восьмидесяти лет. До появления первого стюарда на борту обслуживанием во время полета занимался второй пилот. Само собой, это отвлекало его от основной работы и угрожало безопасности полёта. Так впервые на борт поднялся стюард. Первое время стюардами были только мужчины, в основном бывшие официанты элитных ресторанов. Чуть позже появились и девушки, как украшение рейса, да и весили они меньше, что было в то время немаловажно. Первый экипаж бортпроводников был подобран из медсестёр весом не более 52 кг. В наше время главная задача бортпроводника – это обеспечение безопасности полёта. Многогранная профессия, которая требует знаний в конструкции самолёта, аварийно-спасательной подготовке, навыков медицинской помощи и так далее. Профессия развивается!
И в этот праздничный день нам достаётся настоящий подарок, нежданный и необычный! Мы собираемся перед рейсом в брифинговой комнате, шеф объявляет, что летим в Хорватию, город Пу́ла, на Боинге 747, сообщает о полной загрузке вперёд, насчёт обратной информации нет. Я сразу пишу в блокноте полную загрузку – чего ещё ждать от сезонного рейса.
Из гардеробной выбегают девочки в форме с чемоданами. Мне так и не досталось шкафчика там, хотя спорное удовольствие оставлять там вещи, ведь после каждого рейса форму надо стирать.
Прямой рейс забит до отказа, но пассажиры довольно спокойные. Хорватия сверху чудесно зелёная, маленькие пушистые островки среди моря цвета полуночного неба окаймлены жемчужно-белой кромкой песка, на воде пестрят белоснежные узоры от проезжающих катеров, дружно ютятся оранжевые и коричневые крыши домов. Вдоль берега тянется цепочка гостиниц, сквозь лазурную воду просвечивают большие камни, постепенно уходя в бездонную васильковую глубину; как десятки зубочисток тычутся в воздух своими мачтами маленькие яхты, дружно пристроенные в небольшом заливе. Виднеется даже церковь, окружённая кипарисами и соснами среди двухэтажных зданий у самого моря. Хорошо, что мы летим на 47-м, он снижается медленно и степенно, можно успеть вдоволь полюбоваться видом.
После прощания с пассажирами выхожу на трап и с закрытыми глазами вдыхаю ласковый нагретый воздух. Рядом стоит Боинг 767 нашей авиакомпании, видимо, уже собирается улетать. Экипаж машет нам руками – приятно встретить коллег в чужом аэропорту.
Уборка закончена, чистые подголовники развешаны, готовы подносы с конфетами. А питания почему-то нет. Шеф приносит нам в среднюю стойку три подноса с пассажирской едой. Это уже не смешно, я даже начинаю возмущаться – неужели остальное питание загрузили в нос самолёта?! Это ведь страшно неудобно, везти оттуда телеги! Да и как они их там разместили? Внутренне злюсь, предвкушая предстоящие неудобства, но стараюсь не показывать вида, иду встречать пассажиров, а их нет. Шеф уже объявляет по громкой связи: «Пассажиры!», а их всё нет. Ну вот, ещё и задержка рейса будет из-за них. Невероятно, как можно не заметить Боинг 747 с огромным названием авиакомпании – куда они все пропали?
Шеф звонит по интерфону и даёт команду закрывать дверь. Тут я совсем захожу в тупик, но иду закрывать свою дверь. Дверь на 47-м огромная, и закрывать её всегда страшно, можно нырнуть в проём и разбиться об асфальт. На этот раз обходится. Растерянно иду в стойку за демо-комплектом. И тут вижу во втором салоне троих пассажиров. Троих! Из них один – ребёнок, мальчик лет десяти. Тут шеф снова звонит по интерфону и смеётся: «Неплохой подарочек на день бортпроводника? Давайте, развлекайте вашу толпу пассажиров». Мы не можем поверить в это. Джамбо, рассчитанный на 530 пассажиров, летит почти пустой!
Мы с коллегами смеёмся, выглядывая в пустой салон из средней стойки. Выходим в салон по очереди, один показывает аварийно-спасательное оборудование, другой (я) выносит целый поднос конфет, пассажиры смеются. Питание выносят аж три бортпроводника, каждый для своего пассажира. Такого сервиса они явно не ожидали, первый класс отдыхает!
Вообще бывает так, что пассажиры, осознав, что летят на полупустом самолёте, впадают в панику и снимаются с рейса – им кажется, что с самолётом что-то не в порядке, и все остальные пассажиры знают об этом и потому отказались лететь. Ну как тут объяснишь, что нам в любом случае нужно вернуть воздушное судно на базу? Как правило, никакие доводы не помогают. В данном случае нам повезло – наши трое пассажиров просто счастливы. Да и мы тоже.
12 июля 2008 г.
Ранним утром, едва придя в себя от короткого беспокойного сна после предыдущего рейса, я уже снова стою на лётном поле. На пустой стоянке. Почему, собственно, она пустая? Никак не пойму. Обычно нас привозят на борт, когда на самолёте уже началась уборка. Экипаж, сонный и бездумный, катает чемоданы на маленьких колесиках туда-сюда, чтобы не уснуть стоя. Может, стоянку перепутали? Шеф звонит в диспетчерскую, и в конце нам слышно только: «Понял. Ждём». И мы ждём. Видимо, самолёт ещё просто не прилетел. День только начинается, но уже чувствуется, что солнце намерено испепелить столицу.
Вдали виднеется огромный призрак Джамбо, который медленно и уверенно направляется к нам. Не могу удержаться и не начать ныть – ведь сейчас пройдет целая вечность, пока выйдут пассажиры, пока разгрузят багажные отсеки, сделают уборку… Как же хочется спать, а не стоять здесь под рёв двигателей со всех сторон. Зачем нас так рано привезли на стоянку? И вообще, Джамбо, малыш, почему ты так долго?
Рейс ещё не начался, а у меня уже устают ноги от долгого стояния на каблуках. Гигантский нос самолёта стоит прямо перед нашими чемоданами, вокруг шумит наземная техника, бегает уборка с огромными мешками мусора, из больших синих окон аэропорта выглядывают любопытные пассажиры. Неужели у меня правда хватит сил отработать этот рейс.
Итак, курс на Монастир. Туда обратно и домой, спать. Держись, боец, завтра выходной!
13 июля 2008 г.
Нечто странное творится с рейсами – их нет. Видимо, мой налёт на этот месяц начал зашкаливать, и оставшиеся часы решили растянуть на конец месяца. Хорошо бы взяли и сказали – у вас не будет рейсов несколько дней. Такая жизнь на иголках выматывает, а ведь подумать только, я могла слетать домой на пару дней! Распирает тихая злость, но я должна быть всегда готова надеть форму и лететь куда угодно.
От досады мне даже не хочется ехать в Москву. Мало того, что мне итак могут позвонить в любой момент, так ещё не хватало, чтобы меня застали в Москве. Тогда придется нервничать, сетовать, негодовать и торопиться.
В Авиагородке дни тянутся одинаково. Ровно, спокойно, как будто всё здесь обеспечивают надежный тыл аэропорту. Хорошо, что рядом лес – часто я провожу там по несколько часов. У небольшого озера в лесу всё время много народа, днём загорают, вечером пьют. А я брожу там, среди высоких берёз, слушая в наушниках что-нибудь вроде «Jetzt noch nicht» или «Tag für Sieger» группы «Unheilig». Или читаю Александра Житинского, представляя, куда бы хотела перенестись, имея волшебные часы для перемещения во времени, как у героя книги «Часы с вариантами».
Я люблю этот кусочек природы, разделяющий Авиагородок и взлётно-посадочную полосу. Здесь пахнет совсем по-другому, уже не асфальтом и машинами, а пряной зеленью, иван-чаем, одуванчиками, крапивой, сладкими берёзовыми листочками. От городка до озера проходят две довольно широкие асфальтовые дорожки, по ним всегда прогуливаются женщины с колясками. Около дорожек много цветов – ромашки, тысячелистник, дикая гвоздика. У озера стоят одинокие скамейки и железные зонтики, под которыми земля усыпана пустыми бутылками. Кто-то здесь даже рыбачит. А за озером лес разделяется на две части и открывает большое поле почти круглой формы, которое упирается в забор, загораживающий взлётно-посадочную полосу. Через поле идут несколько тропинок к стареньким дачным домам, стоящим прямо около забора. Мне нравится гулять здесь перед рейсом, вдыхать запах душистой таволги, мышиного горошка, слушать, как звенят аметистовые колокольчики на ветру, вздрагивают нежные цветочки лесной герани, колышутся заросли молодого кипрея… люблю набрать здесь пахучий букет из этих драгоценностей и поставить на кухне, чтобы после рейса прийти в квартиру и вдохнуть частичку жаркой июльской природы, а не подвальной сырости.
А ведь самолёты летают. Из леса прекрасно видно только что оторвавшиеся от взлётно-посадочной полосы брюшки фюзеляжей. Летают, а я нет.
17 июля 2008 г.