Впервые мой путь лежит в Узбекистан. Удивительно, но на рейсе нет ни одного русского человека! И ни одного туриста. Хотя Бухара ведь очень красивый древний город – почему бы нет? Он основан в VI веке до нашей эры! Его основатели и подумать не могли, что спустя две с половиной тысячи лет люди будут прибывать в их город на огромных летающих посудинах.

Пассажиры плохо меня понимают и плохо ориентируются в самолётных премудростях. Дорожные наборы, которые мы им раздаем, включают в себя носки, маску для сна и беруши. Многие начинают всячески вертеть безразмерные носки и в итоге надевают их на руки. Не могу скрыть смеха, вспоминая, как делала то же самое в Анадыре. Они не обижаются на мой смех, наоборот, искренне улыбаются, думая, что я исключительно приветливый и добродушный бортпроводник. Гораздо хуже обстоит дело с теми, кто не догадывается надеть носки на руки, и надевает их на ноги вместо своих. К такому решению приходит преимущественно вторая часть салона, и теперь там невозможно дышать от развешенных на подлокотниках носков очень давней свежести. Нет, я не хочу знать, что они придумают сделать с маской для сна. И ведь какие спокойные у них лица, будто им ничего не портит воздух!

По прилёту в Бухару пассажиры покидают борт, торопливо ступая ногами на родную землю, а нам хочется провести небольшую дезинфекцию салона или хотя бы полное проветривание с открытием всех дверей, но к нашему удивлению на борт поднимаются трое таможенников с собакой для досмотра салона. Такого с нами ещё нигде не случалось, максимум могли проверить загранпаспорта, но никак не полный досмотр воздушного судна. В общем-то, я лично не против, пусть досматривают, а я пока поиграю с очаровательной служебной овчаркой, они ведь для этого сюда её привели – чтоб мне не было скучно, пока они работают? Какая же она огромная, пушистая, с лоснящейся шерстью, высунутым языком, блестящими глазами, и чего шеф на неё так испуганно уставился? Я сижу рядом с ней на коленках, забыв про грязный пол и чистую форму, крепко обнимая, как старого друга после десятилетней разлуки, как вдруг ловлю на себе опешивший взгляд таможенников. Зато овчарка явно обрадована нежданной нежностью в её суровых служебных буднях. Наверное, узбекский должен быть хоть сколько-то похож на татарский, и я с широченной улыбкой задаю вопрос, составленный из остатков воспоминаний уроков в челнинской гимназии: «Сезнен этне сыйпарга момкинме?». Возможно, они поняли, что я хочу, потому что, переглянувшись и переведя взгляд на собаку, один из них строго отвечает: «Момкин».

Таможенники уже начинают досмотр борта без собаки, поняв, что высвободить её из моих объятий им просто не удастся. Но и это ещё не всё, предел человеческой наглости и непосредственности поражает их, когда я жестами прошу сфотографировать меня и собачку, которая к этому моменту уже ласково пыхтит, растянувшись на полу. Как тут откажешь? У меня так светятся от счастья глаза, что один из таможенников невольно улыбается, словно только что купил дочке новую куклу, и берет в руки мой телефон, чтобы сделать фото. Так овчарка прогуляла рабочую смену. Мужчины с собакой выходят на трап, а я, вспомнив нужное слово, выкрикиваю: «Рахмат!», они снова улыбаются.

Шеф, наконец, опоминается:

– Что это ты им сказала там, с овчаркой?

Смеюсь и отвечаю:

– Это на татарском «Можно погладить вашу собаку?».

– И давно это «Екатерина» стало татарским именем?

– Да нет, я русская, просто жила в Татарстане.

– Ясно. Ладно, иди открывай задние двери, пусть хоть немного вонь от носков выветрится.

Уже через десять минут всё готово к встрече пассажиров, но времени ещё достаточно, и мы с лётчиками спускаемся на лётное поле, где делаем ещё пару фотографий на фоне здания аэропорта, самолётов авиакомпании «Узбекистан», раскрашенных под флаг страны, снующих пассажиров и невысоких хвойных деревьев. На фюзеляжах радостно пляшет солнце, и зелень отливает золотом. Исключительно чудный день, самый разгар лета, невероятное оранжевое солнце Узбекистана, сливочные облака и густой пышущий воздух. И я гладила собаку прямо в самолёте!

Да, кстати, лётные фото – особая ценность. Так редко удается их сделать, всё время нет подходящего момента или фотографировать строго запрещено. Мой лётный альбом так медленно пополняется, но я стараюсь урвать каждую маленькую возможность отложить в свою копилку воспоминаний подтверждения – да, я была в Узбекистане. Иначе как в старости внукам доказывать, что их бабушка была стюардессой?

03 июля 2008 г.