Ли подняла на него глаза, и он осторожным движением отвел волосы от ее лица. Его пальцы были нежными и теплыми; Ли чуть было не упала в обморок от их прикосновения.

- Я... - неуверенно начала она. Но он уже целовал ее. Его губы скользили по ее раскрытым губам, вызывая одобрение публики, выглядывающей из раскрытых окон в попытке досмотреть концовку любовной пьесы, так неожиданно разыгравшейся на их глазах.

- Вот это любовь! - крикнул один из них и, выдернув гвоздику у себя из петлицы, бросил цветок им.

Гвоздика упала Ли на плечо. В полном отчаянии она оглянулась - состав уже отходил от платформы. Это был последний поезд, и он медленно уплывал вдаль.

Нет, я все-таки должна уехать, подумала она, хватаясь за ручки своих чемоданов в надежде нагнать поезд.

- А может, лучше по чашечке кофе? - невозмутимо предложил Николас.

Она не ответила. Ей хотелось ругаться, топать ногами, кричать. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Она так долго сохраняла контроль над собой, что теперь больше не было сил сдерживаться. А он еще тянет в это дурацкое кафе, в котором ей совершенно нечего делать. Как всегда, он сделал так, как хотел.

Они вышли из здания вокзала, уже пустого в столь поздний час, и сели в первое попавшееся такси.

- Я думала, кафе прямо за углом, - вяло сказала Ли, не заботясь о том, куда он везет ее.

- Все зависит от того, какой угол иметь в виду, - пошутил Николас.

Он дал таксисту адрес в Найтс-Бридже, и дальнейшая дорога прошла в полном молчании. Ли даже не смотрела в его сторону. Она не хотела, чтобы сердце снова начало работать с перебоями, как это бывало раньше.

Когда они вышли из такси, Николас велел водителю отвезти багаж Ли домой. У нее не хватило духу протестовать. Да и вряд ли стоило теперь возвращаться на вокзал, чтобы ждать там до утра следующего поезда.

Кафе, в которое он ее привез, располагалось в очень дорогом отеле. Вокруг царили уют и спокойствие.

Она вспомнила замечание того пожилого мужчины, который сказал, что вокзальный перрон не слишком подходящее место для беседы, и на какой-то миг вдруг захотелось вернуться на перрон. Там обстановка усиливала ее гнев. Здесь же все располагало к расслаблению.

Ли села на удобный стул и только теперь поняла, что ужасно проголодалась. Николас, должно быть, прочел ее мысли и тут же заказал кофе и сэндвичи, сообщив мимоходом, что и сам умирает с голоду.

- Давай-ка перекусим, - предложил он, а она, хоть и пожала недовольно плечами, тем не менее быстро управилась с тремя сэндвичами и куском шоколадного торта, показавшимся каким-то необычайно вкусным. В желудке ощущалось полное довольство, и это расслабило ее еще больше.

Вот за это она тоже любила его. Он всегда каким-то образом угадывал, что ей в данный момент необходимо, и умел тут же ей это предоставить. Так ли было у него с леди Джессикой? Словно нож вонзился в сердце Ли, стоило только подумать об этом; и слезы выступили на глазах.

- Почему ты так спешно решила уехать? - небрежно спросил он, словно их разговор на вокзале прервался лишь секунду назад. - Из-за этой статьи в газете?

- В газете? - Ли попыталась изобразить удивление, но голос прозвучал скорее виновато.

- Гм. Я нашел ее на твоей кровати, и открыта она была там, где объявляется о моей помолвке с леди Джессикой Томпсон.

Ли ничего не ответила. Отрицать то, что она видела эту заметку, было бы глупо. Но, с другой стороны, согласиться, что она прочла ее, а вернее, вызубрила от строчки до строчки, было бы равносильно признанию.

Она приклеила к пальцу крошку от торта и слизнула ее, решительно игнорируя его слова.

- Ну так что? - настаивал он.

- Хорошо, - раздраженно уступила Ли. - Я прочла статью, и она повергла меня в некоторое изумление, но уезжаю я не из-за нее.

- Ага. - Николас откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и испытующе посмотрел на нее.

- Я уезжаю, потому... - Она на мгновение задумалась и выпалила:

- ..потому что у меня дома дела. Возникла кое-какая проблема.

Вот так. Прозвучало правдоподобно. Недаром самодовольное выражение сразу исчезло с лица Николаса. Он выглядел сбитым с толку и озабоченным. Ли вежливо улыбнулась и слизнула с пальца еще одну крошку торта.

- И какого рода эта проблема? - нахмурившись, спросил он.

Это начинало становиться нелепым. Одна маленькая невинная ложь вела к другой, уже более подробной и большой.

- Вода.

- Вода?

- Да. Прорвало одну из труб.

- В таком случае, - сказал Николас, упорно держась за начатую тему, как собака за любимую кость, - почему ты не сказала об этом перед уходом? С чего вдруг такая скрытность? Ты рассчитывала, что я примчусь и, как истинный троглодит, насильно увезу тебя с этого вокзала?

- Конечно, нет! - запротестовала Ли, с облегчением заметив, что в пределах слышимости нет посторонних.

- Как же нет, если все именно так и сработало?

- Я и не подозревала, что ты сюда явишься! - горячо заспорила она.

Но какой-то внутренний голос настойчиво твердил, что это было именно то, чего она на самом деле ждала. Так хотелось снова увидеть его! И сейчас она была рада сидеть здесь, рядом с ним, смотреть в его глаза.

- А я думаю, что хотела, - прямо сказал Николас, - и я ни черта не верю твоим россказням о каких-то прорванных трубах. Ты бы наверняка упомянула о них Фредди перед тем, как уехать, а он сразу бы сказал мне. - И потом, даже если бы все трубы там прорвало, зачем срываться среди ночи? Ты все равно не смогла бы ничего сделать, а здравый смысл подсказал бы тебе подождать до утра. Так что, как видишь, я не принял за чистую монету эту твою маленькую историю, поэтому попытайся придумать что-нибудь еще.

Но Ли молчала. Прорванная труба - лучшее, что она могла выдумать, однако этому и в самом деле не хватало достоверности. Она нервно повертела в руках кофейную чашку, так и не найдя, что ответить.

- Так что вернемся к этой статье, - ровным тоном продолжал он. Усталость, казалось, исчезла с его лица, и он набросился на нее, словно на заседании суда. Демонстрирует на мне свою адвокатскую тактику, уныло подумала Ли.

- Я понятия не имела, что ты собираешься жениться на леди Джессике, наконец призналась она, понимая, что он не отвяжется, пока не вытянет из нее всю правду.

- Я и не собирался.

- Тогда что же заставило тебе передумать? - Она не смогла скрыть нотку горечи в своем голосе. Впрочем, какая разница? Через несколько часов она все равно будет сидеть в поезде, уносящем ее из Лондона, а значит, и из его жизни.

- Говорю же, не собирался. Значит, нечего было и передумывать.

Ли горько рассмеялась.

- Ты хочешь сказать, что газеты все врут? Печатая фотографию с ликующей леди Джессикой? Мне доводилось слышать, что пресса преувеличивает факты, но не до такой же степени!

- Может, я все же сам тебе все разъясню! - воскликнул Николас.

- Как хочешь. Я внимательно слушаю.

- Когда в газете писали об этом, они ссылались на Джессику, - сказал он. Но для меня все это оказалось новостью.

- Так ты утверждаешь, что она лжет? - прошептала Ли. Краска, покинувшая было ее лицо, постепенно возвращалась. - Но почему?

- Полагаю, тут была и моя вина, - произнес Николас. - Надо было расставить все точки над "i". Я полагал, что мы с ней одинаково смотрим на наши отношения, но оказалось, что это не так. Она почему-то решила, что они должны перейти в нечто постоянное, но я и думать не думал о таком исходе. Хотя, может быть, невольно и давал ей поводы так думать.

- Да, - медленно проговорила Ли, - тебя иногда довольно трудно понять, да и сам ты не всегда понимаешь других.

- Может, ты и права, - помолчав, согласился Николас. - Я бываю туповат в некоторых вопросах. - Он прямо взглянул на нее, и Ли почувствовала, как сердце забилось быстрее. Усилием воли она постаралась тут же взять себя в руки. - Я не заметил, когда ее достаточно легкий флирт перерос в нечто более.., навязчивое, - мрачным голосом продолжал он. - Понял только, что, когда мы порвали наши отношения, она пришла в ярость.

- Ты разорвал их сам?

Николас взметнул брови:

- А что? Ты и в этом сомневаешься?

- Она поведала мне совершенно другую историю. Сказала, что инициатива была с ее стороны, а тебя она может вернуть в любой момент, стоит только поманить пальцем.

- Вот как?

- Да, - кивнула Ли. - Но, так или иначе, - сказала она, вставая, - теперь, когда мы уже все выяснили, нам пора возвращаться домой. Завтра мне нужно встать пораньше, чтобы успеть на утренний поезд.

Николас тоже поднялся. Лицо его было в тени.

- Я не хочу, чтобы ты успела на поезд, - сказал он низким голосом.

Внезапная слабость охватила девушку. Зачем он это говорит? Разве не понимает, как сильно способны подействовать на нее эти слова?

Ли молча подняла на него затуманившиеся глаза.

- Я так привык к тебе, - прошептал Николас с глубоким вздохом. - И не хочу тебя отпускать.

- Но ты же никогда мне не доверял, - беспомощно сказала Ли. Перед глазами все плыло, и она снова села, боясь, что иначе у нее подкосятся ноги. - Ты считал, что я лишь охочусь за состоянием твоего деда, что я "золотоискательница" и пройдоха. Ты сам говорил это!

- Я ошибался. По правде говоря, я никогда не верил в это реально. Но иногда умышленно заставляешь себя верить в худшее. - Он провел ладонью по ее волосам, и его взгляд стал непривычно робким. - Я опасался, что ты засядешь у меня в печенках, черт побери! В прошлом у меня было несколько промахов с женщинами - все они рассматривали меня как денежный мешок.

- Та девушка в университете? Николас удивленно взглянул на нее.

- Она была одной из них. Но откуда ты о ней знаешь? Впрочем, догадываюсь. Наверное, мой старый болтливый дед?..

Ли кивнула.

- Я так и думал, что он не пожалеет усилий в этой своей закулисной игре, цель которой - свести нас вместе.

- Однако его план не сработал, не так ли? - протянула она задумчиво. - Так что все его старания пропали даром.

- Не думаю, - отозвался Николас, глядя на нее таким любящим и проникновенным взглядом, что она вся затрепетала. - Ты такие вещи вытворяешь со мной, что я даже не могу подобрать слов. А ведь я по этой части мастер. Я люблю тебя, Ли. И я хочу тебя. Прямо здесь, прямо сейчас, там, наверху, в уютном номере.

- Нет, - едва слышно пробормотала Ли, - я же тебе сказала. Почему ты меня не слушаешь? Я не игрушка. И не желаю принадлежать тебе только одну ночь, чтобы потом, вдоволь наигравшись, ты меня выбросил.

- Это будет наша первая ночь, - сказал он охрипшим голосом. - А потом им не будет конца...

Он протянул руку, и, словно повинуясь какой-то гипнотической силе, она взяла ее. И в тот же миг почувствовала, как напряженная страсть, словно ток, пронизала ее.

Как в тумане, она видела, что Николас заказал номер, самый лучший в отеле, и послушно поднялась вместе с ним на лифте. Все происходило словно во сне. Это было то, о чем она все время думала, чего порой страстно желала, но чему отчаянно сопротивлялась столько дней и ночей. И вот теперь сопротивляться уже не было сил.

Гостиничный номер, в который они вошли, поразил девушку своей роскошью. Ее знакомство с отелями практически равнялось нулю, но даже при этом она понимала, что номер страшно дорогой. Огромная кровать прекрасной работы, стильная мебель, хрустальная люстра и толстый ковер густо-розового цвета, при виде которого хотелось сразу же сбросить туфли и погрузить ступни в мягкий пушистый ворс.

- Ты сводишь меня с ума, - прошептал Николас, обнимая ее, и Ли почувствовала, что он тоже взволнован и напряжен.

- Но будет ли так всегда? - еле слышно спросила она.

- Да, - проговорил он, поднимая ее на руки и бережно укладывая на кровать, - так будет всегда.

Николас примчался на вокзал прямо с какой-то деловой встречи и все еще был в строгом темном костюме. Он рывком стянул с себя галстук и стащил через голову рубашку, не тратя времени на то, чтобы расстегнуть пуговицы. Смуглый сухощавый торс с шелковистой порослью волос, покрывавших грудь, показался ей ослепительно прекрасным. Николас сел на кровать и потянулся к ней.

Глаза Ли томно закрылись, а он, медленно расстегнув лиф ее платья, стал покрывать поцелуями обнажившуюся грудь. Однажды он уже делал это, но сейчас был в тысячу раз нежней.

Тихонько застонав, Ли отдалась во власть пламенных ощущений. Твердые мышцы Николаев, обтянутые гладкой атласной кожей; заставляли ее трепетать.

Очень осторожно он снял с нее платье, бросил его на пол и положил голову между ее беззащитно открытых грудей. Его руки нежно и ласково поглаживали их до тех пор, пока ей не захотелось кричать от наслаждения.

- Скажи мне, Николас... - прошептала она.

- Что сказать? Что я люблю тебя?

- Да, пожалуйста, еще один разочек, - сказала она еле слышно. - Нет, лучше миллион раз. Я все никак не могу в это поверить: ведь мне казалось, что ты меня нисколько не любишь...

- Моя дорогая! - Запрокинув ей голову, Николас стал осыпать ее шею и грудь поцелуями, пока она не начала извиваться от страсти. - Разве ты не догадывалась сама? Я вел себя так глупо, ничего не мог скрыть. Как зеленый юнец, который никогда еще не любил. Да, я люблю тебя! Ты колдунья, ты перевернула всю мою жизнь. Я часто с тоской думал, что жизнь не таит уже для меня никаких сюрпризов, но оказался не прав. Я встретил тебя, ты в моих объятиях, и теперь я никуда не позволю тебе уйти!

То, что последовало за этим, было прекрасней, чем Ли могла вообразить. Она умирала в его жарких объятиях и, умерев, тут же воскресала вновь. Смерть в любви была так же сладостна, как воскрешение, как сама любовь...

А потом, когда они отдыхали в объятьях друг друга и его рука мягко ласкала ее волосы, Николас задумчиво произнес: