Следующей весной Хельги сын Асбьёрна собрался в поездку по фьорду и прежде, чем уехать из дома, сказал Тордис, своей жене:

— Может статься, — говорит Хельги, — что наши с тобою добрые отношения будут теперь зависеть от того, могу ли я доверить тебе Гуннара на то время, что буду в отъезде[1838].

Она отвечала, что не проверишь — не узнаешь. После этого Хельги уехал из дома.

Рассказывается, что однажды вечером ко двору на Узком Мысе прибыли всадники, было их двенадцать человек. Тордис хозяйка вышла к ним навстречу вместе со своими домочадцами. Это приехал Бьярни сын Бродд-Хельги, ее брат. Она приглашает их всех погостить.

— Спасибо за приглашение, — говорит Бьярни, — только, по правде говоря, я приехал сюда за тем, что ищу Гуннара Убийцу Тидранди, который сразил нашего родича и побратима. Мне сказали, что он может скрываться здесь в клети, и мы взломаем ее, если ты не пожелаешь сама ее отпереть.

Тордис отвечает:

— Не дело начинать с угроз, брат, когда ты и без того можешь добиться своего. Оставайся здесь ночевать, и это будет по-родственному. Я и сама так любила Тидранди, что, по мне, чем раньше он будет отомщен, тем лучше. Хельги, мой муж, оттого-то и был со мною начеку всю зиму, что знал, что я желаю Гуннару смерти. А теперь мы с тобой позаботимся об этом прежде, чем ты уедешь отсюда.

Бьярни и его спутники спешились и остались там на ночь. А Тордис тем временем послала двух человек по округе созывать к себе людей на подмогу. К утру туда явились три десятка человек, ее соседей и друзей Хельги. Утром Бьярни оделся и сказал, что желает теперь, чтобы его сестра выдала им Гуннара.

Тордис отвечает:

— Не знаю, брат, с чего это ты решил, что можешь явиться вот так ко мне в дом, к своей сестре, и заставить меня совершить этакое дурное дело — выдать тебе на расправу человека, которого мне наказал охранять мой муж. Я не собираюсь выбирать между вами. Может статься, в чем-нибудь другом тебе повезет больше, да только не в этом, и на этот раз тебе не удастся заполучить Гуннара, не применив силу.

Бьярни отвечает:

— Нас обвели вокруг пальца, и видать, ты, сестра, горазда говорить не то, что у тебя на уме.

Бьярни уезжает оттуда, так ничего и не добившись. После этого Тордис подходит к клети, в которой сидел Гуннар, отпирает ее и спрашивает, как он смотрит на то, чтобы угодить в лапы к Бьярни. Гуннар отвечает, что, будь дома Хельги хозяин, с ним ни за что не случилось бы такого.

Тордис отвечает:

— Тебе это и теперь не грозит.

Гуннар поблагодарил ее. Возвращается Хельги, и ему рассказывают, что произошло.

Хельги отвечает:

— Я знал, что удачно женился, и это хорошо, что она пошла в своих предков.

Гуннар оставался у Хельги все лето. В то же лето на тинге он был объявлен вне закона[1839], и этого решения добился Торкель сын Гейтира.

А спустя недолгое время вспыхнула ссора между Хельги сыном Асбьёрна и Гримом сыном Дроплауг, так что Хельги был убит[1840]. Тордис сказала тогда, что хочет послать Гуннара на запад к Священной Горе, к Гудрун дочери Освивра[1841], чтобы та предоставила ему кров и защиту. Они расстались друзьями. Он прибыл оттуда на запад как раз в то время, когда состоялась помолвка Гудрун с Торкелем сыном Эйольва[1842].

В то лето, когда Гуннар уехал к Священной Горе, Торкель сын Гейтира отправился вниз в Залив Ньёрда, намереваясь захватить имущество Гуннара, поскольку тот был объявлен вне закона. Братья Торкель и Эйольв, сыновья Кетиля, выехали ему навстречу, взяв с собою несколько человек.

Когда они встретились, Эйольв сказал Торкелю сыну Гейтира:

— Ты, верно, рассчитывал забрать имущество Гуннара, раз он объявлен вне закона.

— Таково мое намерение, — говорит Торкель.

— Что ж, там немало добра и есть чем разжиться, — говорит Эйольв, — только должен тебе сказать, что все оно уже вывезено из Исландии, так что тебе не достанется ни единой монеты.

Торкель решил, что так и есть, и на этом они расстались.