Эйнар сын Скули был человеком братьев Сигурда и Эйстейна[1645]. Они с Эйстейном конунгом были большими друзьями, и Эйстейн конунг попросил его сложить драпу об Олаве[1646]. Он сочинил ее, и когда он исполнял ее на севере в Трандхейме в церкви Христа, случилось великое чудо и церковь наполнилась дивным благоуханием. Люди говорят, что эти знамения были посланы самим конунгом, потому что песнь пришлась ему по душе. Эйстейн конунг очень ценил Эйнара.
Рассказывается, что однажды конунг Эйстейн сел за стол, а Эйнара все не было. Эйстейн конунг к тому времени сделал его своим окольничим[1647]. Дело было на севере в Трандхейме. Эйнар только что побывал в Нуннусетре на Бакки[1648].
Конунг сказал:
— Тебе, скальд, полагается штраф за то, что ты не явился к столу[1649], при том что ты — конунгов скальд. Мы не помиримся, если ты не сложишь вису прежде, чем я осушу этот кубок.
Эйнар сказал тогда вису:
Голод гложет скальда—
что ж, беспечны жены, —
аббатиса с Бакки
не пеклась о госте.
Окольничий коль уж
к сестрам зван в обитель,
не след им без снеди
длить бы день в беседе.
Конунг был очень этим доволен.
Рассказывают, что как-то раз, когда Сигурд конунг был в Бьёргюне[1650], случилось так, что в городе находились двое скоморохов. Одного из них звали Ярлманн. Этот Ярлманн стащил козленка и съел его в пятницу. Конунг решил наказать его за это. Он повелел схватить Ярлманна и задать ему порку.
Эйнар подходит и говорит:
— Жестоко же вы намереваетесь обойтись с нашим приятелем Ярлманном.
Конунг сказал:
— Что ж, это в твоих руках. Сложи-ка вису, а пока ты ее не закончишь, его будут пороть.
Эйнар сказал:
— Ярлманну, верно, захочется, чтобы мне не пришлось долго подыскивать слова.
Ему отвесили пять ударов.
Тогда Эйнар сказал:
— Теперь виса готова.
Ярлманн, нечестивец,
днесь у бонда сбондил —
ох, охоч же нехристь
до харча — козленка.
Крут, — корабль оглобли —
поет кнут паяцу
заутреню — в путах
треплет прут с бесстыжим[1651].
Одним летом случилось, что в Бьёргюн приехала знатная женщина по имени Рагнхильд. Она была женой Паля сына Скофти[1652]. У нее был большой боевой корабль, и она плавала на нем так же величаво, как лендрманны. Она остановилась в городе.
А когда она собралась в обратный путь, конунг увидал ее отплытие и сказал:
— Кто из скальдов нынче с нами? — говорит конунг.
Там был Снорри сын Барда[1653]. Ему не удалось сразу подыскать нужные слова, и он не смог сложить стихи так быстро, как хотелось конунгу.
Тогда конунг сказал:
— Будь Эйнар с нами, дело обстояло бы иначе.
Тот тогда по оплошности отстал от конунговой свиты, и конунг спросил, в городе ли он, и послал за ним.
Когда он пришел к причалам, конунг сказал:
— Добро пожаловать, скальд! Ты только погляди, сколько великолепия в снаряжении этой женщины. Сложи-ка об этом вису и закончи ее прежде, чем корабль проплывет мимо Хольма[1654].
Эйнар отвечает:
— Без вознаграждения не пойдет.
Конунг спросил:
— И что же ты хочешь взамен?
Эйнар ответил:
— Ты и семеро твоих дружинников должны запомнить по одному стиху из висы, а ежели не сумеете, вы дадите мне столько кувшинов меда, сколько не запомнили стихов.
Конунг согласился.
Затем Эйнар сказал вису:
Вдрызг взрывает волны
штевнем у Утстейна[1655] —
ветр — жена, отважна, —
парус рвет на рее.
Лучше ношу нес ли
где скакун отменный
влаги[1656]? Влек сквозь брызги
бриз межой прибрежной[1657].
Тогда конунг сказал:
— Сдается мне, я запомнил: «Вдрызг взрывает волны» — и, да видит Бог, — «бриз межой прибрежной».
Никто из них так и не смог припомнить, что было между этим[1658].
Эйнар оставался потом в свите конунга, и у него были добрые отношения с его людьми.