Торстейн сын Торварда, зять Торфинна с Яра, тот, что был женат на Хельге дочери Торгейра, сестре аббата[1931], соблазнил Стейнвёр, жену Хёскульда Жениха. У них родился ребенок.
И как раз когда у Торстейна были все эти неприятности, случилось ему однажды, возвращаясь домой поздно вечером, увидеть нечто необычное. Он тогда зашел в небольшую лощину и приметил там могильную насыпь. Он пошарил у себя под ногами и обнаружил человеческие кости и меч. Торстейн поднял меч и прихватил его с собой. Он решил опять наведаться туда назавтра после заутрени.
Вечером Торстейн улегся в постель со своей женой. Он быстро уснул. Приснилось ему тут, что к нему подошел здоровенный человек, в руке у него была большущая секира, выложенная золотом. Человек этот был красив с виду. Он стал угрожать Торстейну и требовать, чтобы тот вернул ему меч, и сказал, что так этого не оставит. Торстейн весьма устрашился его угроз и стал метаться во сне. Жена разбудила его и спросила, отчего это он вел себя так беспокойно, но тот не захотел ей ничего говорить и тотчас же снова уснул. И вот к нему явился тот же человек и сказал такую вису:
Прежде в пре я красил
клинок с кленом копий[1932],
храбрый, в вихре Хротти[1933]
сталь пытал бывало.
Встарь секли мы в сече
мужей, вражду множа.
В ту ж игру сыграть я
горазд с тобой, тезка.
Торстейн отвечает человеку из сна такой висой:
В раже кровью вражьей
кропить сталь я стану,
где разить придется
ужом ножен[1934] мужу.
Врану корм бывало,
удал,задавал я,
за удар ударом
воздам другу брани[1935].
Тогда отвечает могильный житель. Он сказал:
— Вот теперь, Торстейн, ты поступил правильно: никакого другого достойного ответа и не могло бы быть.
Тут Хельга спросила, отчего он вел себя так беспокойно, но он не захотел ей ничего говорить.
Вскоре стало светать. Немного погодя Торстейн поднялся и пошел к тому месту, где, как он думал, находилась могильная насыпь, но ничего там не нашел, сколько бы он туда потом ни наведывался. После этого он отправился домой и рассказал обо всем своей жене и другим людям.
Это произошло в Скалистой Земле, к востоку от Усадьбы на Мысу Дымов[1936], что в Широком Фьорде.