Пальцы Деллы Стрит коснулись правой руки Перри Мейсона, сжимающей руль.

– Босс, я могу что-нибудь сделать? Рассказать все окружному прокурору? – Мейсон покачал головой, не отрывая глаз от дороги. – Не могу я перевести стрелки на себя? Сказать, что ключ взяла я?

– Нет, Бергеру нужен я. Он не затаил на меня зло, но давно уже предсказывает мне провал. Естественно, он настроен против меня и стремится к тому, чтобы его предсказания сбылись.

– Босс, ты знаешь, я сделаю что угодно.

Держа руль левой рукой, Мейсон правой обнял ее за плечи и нежно прижал к себе.

– Ты хороший человек, Делла, но сделать ничего не можешь. Мы просто должны держать удар и действовать по обстановке.

– Послушай, босс, а как там все произошло? Версия окружного прокурора не представляется логичной.

– Джулия могла начать стрельбу в приступе ярости, – признал Мейсон, – но в этом случае сначала они должны были о чем-то поспорить. Она не заманивала его в портовый район, чтобы убить, это точно. Иначе не оставила бы за собой такой след.

– Тогда почему она его туда позвала?

– Вот этого я тебе сказать не могу, но как-то все связано с заикающимся епископом, исчезнувшей Джейнис Ситон и, возможно, еще с несколькими людьми.

– И она не собиралась его убить, когда уходила из квартиры?

– Ни в коем разе.

– Но ты сам сказал, что, прибыв туда утром, нашел Стеллу Кенвуд, не спавшую всю ночь, и по ее поведению определил, что она знала о намерении Джулии Браннер куда-то пойти и что-то сделать, а если бы ее поймали, она бы не избежала наказания.

Мейсон резко вдавил в пол педаль тормоза, и автомобиль выбросило на обочину. Он выжал сцепление, поставил ручку переключения скоростей на нейтралку и диким взглядом посмотрел на Деллу.

– Вот теперь ты дело говоришь.

– Ты о чем, шеф? Ты хочешь…

– Минуточку, – прервал ее Мейсон. – Мне надо подумать. – Они посидели молча, слушая, как мерно гудит двигатель на холостых оборотах, а мимо проносятся другие автомобили. Мейсон раз или два кивнул, соглашаясь с какими-то собственными аргументами. – Делла, это настолько безумно, что не кажется логичным, но только так можно объяснить все факты этого дела, и тогда все становится предельно ясно и понятно. Просто удивительно, как мы не додумались до этого раньше. Стенографический блокнот у тебя с собой?

Делла открыла сумку и кивнула.

– Хорошо. Тогда поехали.

Мейсон вырулил с обочины на проезжую часть, и они помчались к многоквартирному дому на Бичвуд-стрит. Когда они зашли внутрь, Мейсон повернулся к Делле:

– Мы сейчас поднимемся в квартиру. Как только войдем, доставай блокнот, записывай каждое слово и не теряйся, что бы ни случилось.

Они поднялись по лестнице, прошли по коридору к двери в квартиру Стеллы Кенвуд. Мейсон постучал, и открыла дверь Стелла, бледная, встревоженная, и озабоченно уставилась на него.

– Ох, это вы. – Мейсон кивнул. – Заходите.

– Моя секретарша, Делла Стрит.

– Да, я видела ее сегодня в суде. Что это все означает, мистер Мейсон? Разве они не смогут обвинить Джулию в содеянном?

– Присядьте, миссис Кенвуд. Я хочу задать вам несколько вопросов.

– А что такое? – бесстрастно спросила она.

– Ваша дочь попала в автомобильную аварию. Я хочу, чтобы вы приготовились к плохой новости.

Рот Стеллы раскрылся, а глаза округлились.

– Моя дочь? – переспросила она.

– Да.

– Но у меня нет дочери… Она умерла. Уже два года, как умерла.

Мейсон покачал головой.

– Сожалею, но все раскрылось. Она умирает и хочет, чтобы вы приехали к ней. Она во всем призналась.

Женщина застыла, глядя на Мейсона усталыми глазами, на ее лице отражались апатия и беспомощность.

– Я знала, что все так и закончится. Где она?

– Берите шляпу, и мы поедем к ней. Как давно вы спланировали эту подмену, Стелла?

– Не знаю, – ответила она все тем же лишенным эмоций голосом. – Наверное, с тех пор, как Джулия рассказала мне о своей дочери. Я поняла, что для какой-то девушки это шанс.

– И тогда вы вышли на мистера Сакса?

– Да. Он был детективом в Солт-Лейк-Сити.

– А здесь он действовал через Джексона Ивса?

– Совершенно верно. Скажите мне, как это случилось?

– Столкновение на перекрестке. Поехали, нам нужно спешить, а то не успеем.

Женщина надела вылинявшее синее пальто с протертыми на локтях рукавами. Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Позвони окружному прокурору Бергеру и попроси встретиться со мной приемном покое больницы «Добрый самаритянин». Зачитай ему запись этого разговора. И пусть поспешит.

– Он не осложнит последние часы для моей дочери? Если это конец, он не будет мучить ее вопросами, так?

– Думаю, что нет, – ответил Мейсон. – Поехали.

Он оставил Деллу в квартире, а сам повел Стеллу Кенвуд к автомобилю и сразу рванул с места.

– Боюсь, вам придется написать заявление с полным признанием окружному прокурору, – сказал он Стелле Кенвуд, когда автомобиль набрал скорость, – чтобы он разрешил вам провести с ней последние минуты.

– Надежды нет? – спросила она.

– Никакой.

– Я сожалею, – вырвалось у Стеллы. – Хотела, как лучше, но знала, что все пойдет не так, а когда вдруг стало ясно, что нас выведут на чистую воду…

Двигатель взвыл: Мейсон с силой надавил на педаль газа.

– И что? Что произошло после того, как вдруг стало ясно, что вас выведут на чистую воду?

Она достала носовой платок, зарыдала, прижимая его к лицу, и перестала отвечать на вопросы.

Мейсон время от времени поглядывал на часы, постоянно обгоняя другие машины и меняя полосу движения. Он резко остановил автомобиль у больницы «Добрый самаритянин», так что взвизгнули тормоза, и помог Стелле Кенвуд выйти из салона. Они поднялись по ступеням, вошли в приемный покой. Гамильтон Бергер, явно в недоумении, поднялся им навстречу. Мужчина с раскрытым перед ним стенографическим блокнотом остался сидеть за столом и никак не отреагировал на их приход.

– Стелла, вы знаете окружного прокурора? – спросил Мейсон.

– Да, он допрашивал меня в день ареста Джулии.

Адвокат повернулся к окружному прокурору.

– Бергер, это конец. Дочь Стеллы Кенвуд умирает. Мы хотим как можно быстрее закончить со всеми формальностями, чтобы Стелла успела побыть с ней. Возможно, я сэкономлю время, если сам изложу все то, что рассказала мне ее дочь. Потом Стелла сможет подтвердить изложенное мною, и вы позволите ей пройти к дочери.

У Стеллы Кенвуд была дочь примерно такого же возраста, что и дочь Джулии Браннер. Та делила квартиру со Стеллой в Солт-Лейк-Сити и рассказала ей свою историю. Стелла подумала, что это прекрасный шанс поселить дочь в дом миллионера, при условии, что ей удастся убедить Браунли, что она – его внучка. Она поговорила с Питером Саксом, который был частным детективом в Солт-Лейк-Сити. Тот связался с Джексоном Ивсом. Чем меньше будет сказано об их методах, тем лучше, но поскольку Стелла вызнала у Джулии все подробности, вплоть до самых мельчайших, ей удалось придумать историю, которая полностью обманула Браунли. Вот так дочь Стеллы Кенвуд стала Джейнис Браунли, а Джулия ничего об этом не знала. В роли Джейнис эта девушка очаровала Браунли, завоевала его доверие, стала фавориткой, и перед ней замаячило огромное наследство.

Потом она отправилась в Австралию, конкретно, в Сидней, и вернулась на пароходе «Монтерей», естественно, под именем Джейнис Браунли, внучки Ренволда К. Браунли. Епископ Уильям Мэллори также плыл на этом пароходе, и с памятью у него все было в порядке. Он задал ей несколько вопросов, и девушка осознала, что ответы ее, мягко говоря, неадекватны, а епископ заподозрил, что к чему. Она отправила радиограмму матери, а та обратилась к Саксу, который уже перебрался в Лос-Анджелес, где мог защищать «ее интересы». Стелла понимала, что Джулия не должна ничего знать. И в свое время они убедили Ренволда Браунли, что лучше не поднимать шума из-за обретения им внучки. Пусть, мол, последняя, без всякой шумихи въедет в его дом. Сакс, естественно, испугался, предположив, что епископ прямиком направится к Браунли.

Но епископ тоже посылал радиограммы, окончательно убедившись в том, что девушка, которую он встретил на пароходе, самозванка. Он предложил Джулии Браннер встретиться с ним в Лос-Анджелесе, а уже в этом городе нашел Джейнис Ситон, настоящую внучку Браунли. Из письма, полученном от адвоката, который занимался наследством приемного отца Джейнис, ушедшего после жены, епископ Мэллори понял, что больше нет необходимости держать в секрете удочерение девушки. Более того, епископ получил информацию о том, что Ситон, умирая, осознавал, что его финансовое положение настолько прискорбно, что он не сможет оставить дочери хоть какие-то средства, и попытался передать епископу Мэллори просьбу раскрыть, кто истинные родители их приемной дочери. Но те, кто его слушал, не поняли смысл его слов. А вот епископ догадался, чего хотел мистер Ситон, и решил претворить в жизнь волю покойного.

Когда появилась Джулия, Стелла запаниковала и связалась с Саксом. Ему стало понятно, что настоящую внучку нужно убрать. Все так, миссис Кенвуд?

Она кивнула.

– Да, все так, насколько я знаю, – ответила она тихим голосом. – О епископе вы знаете больше, чем я. Но в остальном все правильно. Продолжайте, давайте скорее с этим покончим.

– Они были в отчаянии. Сакс уже мог пойти на что угодно, вплоть до убийства, а потом Джулия напугала Стеллу еще больше, объявив, что пишет письмо Браунли с предложением встретиться с ним в портовом районе, где она собиралась показать старику его настоящую внучку. Видите ли, Джейнис Ситон выросла очень похожей на родного отца. Джулия виделась с ней днем, и чувствовала, что Браунли, увидев девушку, сразу поймет, что она – его настоящая внучка. И она знала, что у нее есть только один способ убедить Браунли встретиться с ней. У нее оставались часы Оскара Браунли, подаренные тому Ренволдом. И старик очень, очень хотел вернуть эти часы.

Стелла знала, что эта встреча поставит крест на всех их планах. Обман раскроется. О себе она не тревожилась, но в тюрьму могла попасть ее дочь. В отчаянии она выкрала пистолет из сумки Джулии. Предложила Джулии взять ее «шевроле», а сама одолжила или арендовала автомобиль той же модели. Джулия была в белом дождевике. Стелла надела такой же. Примчалась в условленное место раньше Джулии, но ее план чуть не рухнул, потому что Джулия прибыла до того, как появился Браунли. Собственно, именно Джулия первой вставала на подножку автомобиля Браунли. Именно тогда она и оставила отпечаток пальца на стекле левой дверцы. Но Стелла не сдалась. Джулия попросила Браунли сделать круг, чтобы убедиться, что слежки за ним нет. В этом она увидела свой шанс и спряталась, пока Браунли огибал квартал, а потом выскочила на дорогу. Браунли, естественно, остановился, думая, что это Джулия. Стелла запрыгнула на подножку, выстрелила пять раз из автоматического пистолета Джулии, бросила его в салон автомобиля, метнулась к своей машине и уехала.

Тем временем Джулия, услышав выстрелы, побежала к «шевроле», который взяла у Стеллы, но уехала не сразу: двигатель никак не заводился. Так что Стелла первой приехала домой, переоделась и стала ждать подругу. Но Джулия от волнения поехала на Бичвуд-стрит не сразу, а какое-то время покружила по городу, приходя в себя.

Мейсон повернулся к Стелле Кенвуд.

– Так все было, Стелла?

– Да, – кивнула она, – именно так.

– И ключ, который я забрал у Сакса, был от той самой квартиры, все правильно, только дала его детективу Стелла, а не Джулия. Ведь так?

– Да, именно так, – подтвердила она, – но моя дочь ничего не знает о том, что я стреляла в Браунли. Никто не знает. Я бы сказала Саксу, что собираюсь сделать, если бы дозвонилась до него, но мне это не удалось. Узнав, что собирается сделать Джулия, я просто не могла допустить, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Я не собиралась подставлять Джулию… Мне просто требовалось оружие, у меня его не было, вот я и взяла пистолет из сумки Джулии. Но как моя дочь могла вам в этом сознаться, мистер Мейсон, если она ничего об этом не знала?

– Извините, Стелла, – Мейсон, – но мне пришлось обманом раскрутить вас на признание.

– А что рассказала вам моя дочь?

– Ничего.

– Так она не?.. Она не?…

Мейсон покачал головой.

– Все с ней хорошо, Стелла. Ни в какую автомобильную аварию она не попадала. Мне пришлось пойти на эту уловку, чтобы докопаться до истины. Ничего другого я придумать не смог.

Стелла обмякла и заплакала.

– Это Божья кара. Наверное, мне бы все равно не удалось через это пройти. Я хочу, чтобы вы, господа, поняли, что почему я так поступила… Я боролась за свою дочь. Моя судьба меня не волновала… но такой шанс не хотелось упускать. Джулия не отдала свою дочь отцу, а Браунли хотел внучку, вот я и дала ему желаемое… А потом появился епископ, и Пит Сакс сказал мне, что мы все сядем в тюрьму. Я делала все не ради себя – ради дочери. Я готова умереть, но, пожалуйста, облегчите ее судьбу. Она делала только то, что говорила ей я.

Медсестра подошла к Гамильтону Бергеру.

– Мистер Бергер, вас просят подойти к телефону. Звонят из прокуратуры.

– Не сейчас, – прокурор не сводил глаз со Стеллы Кенвуд. – Скажите им, что прерваться не могу. Сначала мне нужно окончательно разобраться с парой вопросов.

– Они просили передать, что дело крайне срочное и важное. Открылись новые обстоятельства в связи с убийством Браунли.

Бергер нахмурился и молчал.

– Но я могу подключить телефон здесь, – предложила медсестра.

Бергер кивнул медсестре и повернулся к Стелле Кенвуд.

– Вы готовы сделать письменное признание?

– Почему нет? Я вам все рассказала, и мне стало легче. Для меня все кончено, но не хочу, чтобы страдала моя дочь.

Медсестра принесла телефонный аппарат, подключила его и протянула Бергеру.

– Алло, – бросил он в трубку, многозначительно посмотрел на Мейсона и заговорил: – Оставьте все, как есть. Ничего не трогайте. Привезите Филипа Браунли и Джейнис Браунли для опознания. Но ничего им не показывайте до моего приезда. И пусть стенографист будет наготове. Вам придется немного потянуть время. Я сейчас занят. Получаю письменное признание. Думаю, подъеду через четверть часа. – Он положил трубку, увидел вопросительно вскинутые брови Мейсона и кивнул. – Да нашли несколькими минутами раньше.

Стелла Кенвуд, сидевшая с опущенной головой, не обратила внимания на этот разговор.