Выйдя из оцепенения, я повернулся и бросился вниз по лестнице к беговой дорожке. Пита уже успели с головой накрыть простыней и положить на носилки. Рядом стояли доктор и несколько официальных лиц. Я уже ничем не мог помочь маленькому жокею.

Ярость бушевала в моей груди, руки сжимались в кулаки. Перепрыгивая через ступени, я взбежал на верхний этаж. Вера лежала без чувств на полу, около неё на коленях склонилась Элен. Не останавливаясь, я подбежал к столику Хэммонда.

Никто из четверки гангстеров не поднял головы при моем появлении. Хэммонд, сидевший справа, продолжал глядеть на беговую дорожку. Напротив меня и слева сидели два костолома. Рат повернулся ко мне спиной.

Я оперся ладонями о стол, и только тогда Хэммонд бросил на меня презрительный взгляд. Его жирное розовое лицо было покрыто потом, толстые губы оставались сухими.

— Ну? — спросил он.

— Не нукай, ты, жирный выродок, — с ненавистью крикнул я.

За моей спиной послышалось тихое шевеление, и я, не оборачиваясь, ударил наотмашь. Ребром ладони я попал Рату в плечо, сбив его со стула. Голова бандита ударилась о металлические перила, и он, издав громкий вопль, вскочил на ноги.

— Минутку, — торопливо сказал Хэммонд, — одну минутку! Из-за чего шум, джентльмены?

— Ты не знаешь, Хэммонд? Даже не догадываешься?

Его розовая физиономия налилась кровью, сделавшись ещё омерзительней. Тяжело дыша, он наклонился ко мне:

— Послушай, Скотт. Не суй нос в чужие дела. А то видать тебе больше Соединенных Штатов.

— С грязных дел, Хэммонд, ты перешел на мокрые? — сказал я.

— Мокрые, ха-ха! Да парень еле держался в седле. Со всеми такое случается — у одного раньше, у другого позже.

Больше я не стал ждать. На столике стояло полдюжины тарелок с остатками пищи и несколько бокалов с вином. Ухватившись за край, я опрокинул стол прямо на жирное брюхо Хэммонда. Он не успел отскочить — содержимое блюд и бокалов оказалось на его бежевом костюме. Громила слева быстро поднялся из-за стола, однако меня больше беспокоил Рат. Его рука скользнула под пиджак, но я успел снова ударить его по тому же плечу ребром ладони. Согнувшись от боли, он заорал как ненормальный.

— Стоп! — раздался крик Хэммонда. — Рат, Келли.

Я полагал, что теперь уж точно начнется потасовка, но Хэммонду, видимо, в данную минуту она была ни к чему. Поколебавшись, Рат вновь уселся за столик. Его примеру последовал Келли.

Смахнув мешанину из остатков пищи со своих колен, Хэммонд посмотрел на меня сузившимися глазами:

— Ты ещё пожалеешь об этом, Скотт. Будешь раскаиваться всю жизнь.

Наклоном головы приказав подручным следовать за собой, он тяжело поднялся. Все четверо покинули помещение. Драка не состоялась. Это удивило меня, но беспокойства не вызвало. Я вернулся к своему столику.

Полчаса спустя Вера, всё ещё в полуобморочном состоянии, переговорила с врачом ипподрома и, в последний раз взглянув на Пита, уехала вместе с нами. Нервный срыв произошел позже, в машине. Я сидел за баранкой, а она вытянулась на заднем сиденье, ухватив за руку Элен. Её тело сотрясалось от рыданий. Вера не захотела возвращаться домой, и мы отвезли её к матери. Обратно Элен и я добрались на такси. Я проводил её до дверей дома. Прежде чем расстаться, она сказала:

— Шелл, ты должен быть осторожен. Случилось ужасное, умоляю тебя подумать о своей безопасности. Следующий раз, когда мы останемся вдвоем, всё будет по — другому.

— Конечно, Элен, мы скоро увидимся.

Она подошла ко мне, коснувшись моих губ своими и скрылась за дверью.

Я приказал шоферу ехать в сторону Прадо. Там я предполагал найти ответ на некоторые интересующие меня вопросы, но прежде хотел рассчитаться с Хэммондом и Ратом. Пока, правда, я ещё не решил, как накажу подонков.

Я знал, что Хэммонда с его могучей протекцией ни один мексиканский суд не признает виновным в убийстве Пита. Тем более не приходилось рассчитывать на то, что его привлекут к ответственности за мошенничество на ипподроме. Нет доказательств. Я продолжал размышлять, как мне достать Хэммонда, когда неожиданно услышал крик шофера: «О дьявол!» Подрезая нам путь, откуда-то слева внезапно вынырнул огромный черный «паккард». Таксист крутанул баранку вправо до предела и с такой силой ударил по тормозам, что я едва не вышиб головой ветровое стекло. Машину занесло, и она, чуть не врезавшись бампером в дверцу «паккарда», остановилась.

Мы находились в районе, носящем необычное название Реформа и представляющем собой удаленную от города лесистую местность. Заросли кустарников и деревьев тянулись справа от шоссе, движения на дороге почти не было.

Из открывшейся дверцы «паккарда» выскочил один из телохранителей Хэммонда и с револьвером в руке устремился в сторону такси. За ним, пригнувшись, вывалились из машины ещё двое громил.

Я не стал ждать, пока хорошенько рассмотрю их лица. Выпрыгнув из такси, я с резвостью зайца помчался к лесу. Раздался выстрел, и мимо меня просвистела пуля. Шумное дыхание преследователей слышалось не дальше, чем в десяти футах от меня. Шансов добежать до деревьев, найти защиту от пуль за их стволами у меня не было.

Я остановился. И в тот же момент что-то тяжелое обрушилось на мой череп. Когда спустя некоторое время я пришел в себя, меня волокли по земле. Увидев, что я шевелю ногами, бандиты остановились и бросили меня. Кто-то приказал мне встать, и я с трудом поднялся. Они затащили меня в глубь леса, и только теперь я как следует рассмотрел их — это были Келли, его напарник-телохранитель и Рат. Рат, подбоченясь, стоял передо мной, в то время как оба его подручных подпирали меня с двух сторон, прижимая спиной к дереву. Потом, вывернув мне руки назад, завели их за ствол.

Теперь Рат вплотную занялся мной.

Он был методичен, страдания других доставляли ему садистское наслаждение. Сначала он прошелся по мне неторопливым взглядом, потом сказал:

- Ну что, позабавился сегодня? Никогда не порти костюмы нашему боссу. Жаль, нельзя пришить тебя — слишком много любопытных глаз было на скачках. В общем, Скотт, тебе повезло — мы просто тебя немного поучим, чтобы ты больше не лез к уважаемым людям. — Он ухмыльнулся. — А потом советую тебе сесть на самолет и лететь к маме в Штаты.

Он не прикоснулся ко мне, пока не закончил речь. И только затем ударил. Первый удар он нанес в живот. Рат не отличался богатырской силой. Однако, когда его кулак опустился на одно и то же место в десятый раз, мне стало нестерпимо больно.

Во мне сохранились ещё какие-то силы, и я попытался достать его ногой — зацепить то место, которое культурные люди деликатно называют пахом, он ловко уклонился и, выхватив револьвер из рук одного из подонков, по-прежнему державших меня дважды ударил меня по челюсти. Ноги отказались меня держать, я грузно осел на землю. Мои вывернутые назад руки, казалось, вот-вот с хрустом отделятся от плеч.

Лицо Рата было покрыто испариной, с уголков рта стекала слюна. Но губы по-прежнему кривились в самодовольной ухмылке, работа явно была ему по душе. Он нанес ещё один удар, и изо рта у меня с шумом вырвался воздух. Перед глазами всё поплыло, Рат превратился в исчезающую вдали точку, означающую боль.

Потом до моего затуманенного сознания дошло что избиение прекратилось. Чья-то рука потянулась к моей груди и разорвала сорочку. Я поднял голову. Несколько раз с силой хлестнув меня по щекам, Рат сказал:

— Ну а теперь взгляни, Скотт.

Я с трудом сфокусировал глаза на ноже, который он держал в руке. Он отвел его назад, потом вперед и его острый конец уколол мне грудь.

— Видишь, как легко тебя убить? — сказал Рат. Его голос дрожал, как у мужчины, забравшегося в постель к малознакомой женщине. — Видишь?

Слегка надавив на нож, он провел им по моей груди сверху вниз. Острое лезвие легко разрезало кожу.

С трудом сдерживая крик, я сильнее прижался спиной к дереву. Радостно загоготав, Рат поднес нож к моим глазам, чтобы я мог увидеть его окровавленный кончик.

— Убирайся из Мексики, Скотт. В следующий раз я всажу в тебя нож по рукоятку.

Он ещё раз провел лезвием по моей груди, неглубоко, но болезненно разрезая кожу. Потом отступил назад.

Бандиты отпустили мои руки, и я упал лицом вниз.

Стоять я был не в состоянии. Моя левая щека лежала на земле и краешком глаза я видел, как нога Рата в ботинке с заостренным каблуком медленно приподнялась и ударила меня в бок. Потом что-то снова обрушилось на мою голову, и я погрузился в спасительную темноту.

Должно быть, я долго лежал без сознания, потому что было уже темно, когда я очнулся. При первой попытке подняться живот и грудь пронзила острая боль. Я прикусил губу, затем, пыхтя и постанывая, медленно встал и двинулся вперед в поисках дороги. Я отдыхал через каждые несколько футов, пока в конце концов не добрался до Реформы, где остановил такси.

— Отвези меня к доктору, — с трудом шевеля языком, сказал я водителю.

Доктор Доминикус забинтовал мне грудь и, облегченно вздохнув, объявил:

— Переломов нет, разрывы внутренних органов также не просматриваются. На всякий случай отправим вас в больницу.

Я ответил, что времени валяться по больницам у меня нет. Мой мозг работал отчетливо и быстро, хотя я ощущал адскую боль во всем теле. Главное, что успокаивало меня, — обошлось без внутреннего кровотечения и сломанных костей.

— Тогда вам необходимо отлежаться дома в постели, — сказал врач.

Конечно, я мог бы объяснить ему, что в данный момент не в состоянии думать о больницах или уютных постелях. Перед моим мысленным взором всё время стояли откормленная физиономия Хэммонда, прыщавое лицо садиста Рата. И ещё я не мог забыть скрюченное тело на беговой дорожке — труп маленького, смелого, самолюбивого мексиканца Пита Рамиреса. Если бы даже захотел, я не смог бы думать ни о чем другом. А я этого не хотел.

Прежде чем доктор Доминикус занялся мной, я дал ему ку6ик чиклета — жевательной резинки, чудом не выпавшей из моего кармана. Я сказал о своих подозрениях. Спустя полчаса, когда он кончил бинтовать меня я получил ответ на свой вопрос.

— Да, мистер Скотт, — сказал он, — в резинку подмешан специальный состав. Грубая работа — продавили небольшую дырку и всыпали порошок.

— Отрава? Доза смертельна для человека?

Он нахмурился:

— Возможно, хотя трудно сказать определенно Думаю, человек просто станет сонливым, заторможенным. Откуда у вас кубик?

— Его дал жокею Артур Хэммонд. Сегодня утром. Жокей погиб.

Доктор изменился в лице.

— Ах, вы явно ошибаетесь. Мистер Хэммонд — уважаемый человек. — Было очевидно, что имя Хэммонда внушало ему страх. Потом он сказал сухо и профессионально: — Это все, что я мог для вас сделать.

Было очевидно также, что он стремится побыстрее от меня избавиться. Я рассчитался с ним, попросил вызвать такси и уехал.

Я стоял возле ночного клуба «Рио-Роза», ощущая ноющую боль в груди и желудке. Доктор дал мне шприц с морфием, который находился в моем кармане. Я полагал, что позднее у меня может возникнуть в нем более острая необходимость. Прямо от врача я поехал в Прадо, где взял в гостиничном номере свой револьвер. Потом начал охоту за четверкой преступников. Сейчас, спустя три часа, этот клуб был единственной зацепкой. Я просмотрел телефонную книгу. Фамилия Хэммонда в ней не значилась. Ничего другого я не ожидал — ни один преступник станет афишировать свое местонахождение. Я собирал информацию крупица за крупицей, но его адрес по-прежнему оставался для меня тайной. Большинство тех, с кем я беседовал, смертельно боялись Хэммонда и его подручных, как и его покровителя Вальдеса.

Мне удалось узнать, правда, что пару месяцев назад Джимми Рат платил за квартиру одной куколки по имени Чатита — танцовщицы в ночном клубе «Рио-Роза». С тех пор, как мне рассказали, Чатита не питала больше нежных чувств к Рату.

За пятьдесят песо метрдотель показал мне уборную танцовщицы, разрешив постучать в дверь. При виде меня её глаза расширились от испуга. И это естественно — со вздувшейся челюстью и порезом на скуле я не был, строго говоря, красавцем-принцем из волшебной сказки.

Я сказал:

— Разрешите побеседовать с вами, мисс? - я займу не больше минуты.

Нахмурившись, она смотрела на мое изувеченное лицо:

— Извините, мне надо одеться.

Только теперь, глянув на неё внимательно, я увидел, что она почти нагая. На ней был шелковый пеньюар, настолько прозрачный, что были видны соски её тяжелых грудей. Она попробовала захлопнуть дверь, и тогда я рискнул:

— Это по поводу Джимми Рата.

Результат превзошел ожидания.

— Джимми! — голосом, исполненным злобы, сказала она. Широко распахнув дверь, она окинула меня внимательным взглядом: — Его работа? — Когда я кивнул, она продолжила: — Входите. — Затем, закрыв дверь, заперла её на ключ и обернулась ко мне: — Садитесь. Вы, кажется, не относитесь к друзьям Джимми?

— Я ненавижу его, — последовал мой ответ. — Я хотел сообщить ему, что о нем думаю, но вышла заминка с адресом.

Она улыбнулась:

— Надеюсь, вы найдете его. Надеюсь вы прикончите его, как собаку.

Чатита была высокой девушкой, чуть не на полголовы выше недомерка Рата. Как и у многих красивых мексиканских женщин, у неё были чувственное лицо и нежная кожа. Большие темные глаза гармонировали с копной черных волос. Такой же приятной для глаз была и склонная к полноте фигура.

— Где я мог бы его найти? — спросил я.

— Как вы узнали, что я была с ним знакома?

— Я слышал, вы были дружны. А сейчас как будто разошлись во взглядах?

Она подошла ко мне, встав перед стулом, на котором я сидел.

— Я танцовщица, сказала она, — исполнительница экзотических номеров. — Думаю, она имела в виду стриптиз. — Мое тело дает мне работу, средства к существованию.

Мне было непонятно, к чему она клонит, тем не менее, я кивнул.

— У меня, — продолжала она, — красивое тело. Я горжусь им.

Разговаривая со мной, она придерживала рукой тонкий халатик. Теперь она убрала руку, и он медленно сполз с её плеч.