— Ты, наверное, тот самый рыжий сыщик, о котором они толковали вчера вечером?

— Сейчас я вручу тебе верительные грамоты, — пообещал Шейн.

— А, брось, примирительно сказал шофер. — Я готов с тобой разговаривать. А в свою комнату пускать посторонних не обязан. Вдруг у меня там женщина? Давай спустимся и потолкуем.

— Именно из-за женщины, — с плохо скрытой злостью бросил Шейн, — я и хочу подняться к тебе.

Неожиданно на лице шофера промелькнуло паническое выражение. Его измазанный машинным маслом кулак взметнулся вверх и обрушился Шейну на челюсть. Сыщик отпрянул назад, пытаясь ухватиться за перила. Изрыгая ругательства, шофер поднял ногу в тяжелом ботинке и изо всех сил пнул Шейна в лицо.

Ограждение лестницы рухнуло, и потерявший сознание Шейн бессильно сполз вниз.

В себя он пришел, когда солнце уже садилось за горизонт. Он лежал на сиденье своего автомобиля, припаркованного в боковой улочке. Сев, он потряс головой и осторожно ощупал лицо. В зеркале заднего обзора он увидел здоровенный синяк на лбу и запекшуюся кровь на поцарапанных щеках. Наклонившись над рулевым колесом, он обхватил руками раскалывающуюся от боли голову. Из его разбитого рта хлынул поток отборных ругательств.

Через некоторое время Шейн выпрямился. Чувство юмора постепенно возвращалось к нему.

— Подумать только, — вслух произнес он, — ведь вечером у меня свидание с темпераментной блондиночкой.

Ещё раз взглянув в зеркало, он покачал головой, завел автомобиль и по дамбе направился обратно в Майами.

IX

Поставив машину в гараж гостиницы, Шейн прошел к себе в номер через запасной вход. Выпив рюмку неразбавленного коньяка, он направился в ванную. Зеркало здесь было к нему так же немилостиво, как и в машине, в кухне он выпил один за другим два стакана холодной воды. При каждом резком движении в голове у него болезненно пульсировала кровь. Решив принять горячую ванну, он разделся и, снимая пиджак, заметил, как что-то упало на ковер. Нагнувшись, он увидел, что это авторучка с золотой филигранью. Он заморгал, пытаясь сообразить, где видел её раньше, и наконец вспомнил, что похитил её из комнаты больного с какой-то непонятной целью, сейчас представлявшейся ему совсем несущественной. Подняв ручку, он бросил её в ящик стола, потом прошел в ванную. Когда его тело стало напоминать вареного омара, он встал под ледяной душ. Бодрость постепенно возвращалась к нему, и он даже подумал, что жизнь не так уж плоха. В майке и трусах он проследовал на кухню, где поставил вариться кофе. Затем надел чистые фланелевые брюки и спортивную сорочку без галстука.

Сварив крепкого кофе, он подумал о еде, но эта мысль было мгновенно отвергнута мышцами его желудка. Тогда он отнес кофейник в гостиную и выпил подряд три чашки ароматного напитка, сдобрив его изрядной дозой коньяка. Жизнь после этого показалась ему чудесной. Он начал даже негромко насвистывать, как всегда, без всякого намека на мелодию, занимаясь уборкой и готовясь к вечернему приему.

Приготовления заключались в том, что в высокий серебряный шейкер он выдавил несколько апельсинов и лимонов, смешав их сок с яйцами, джином и гранатовым сиропом.

Добавив к этой пестрой смеси кубики льда, он, энергично потряхивая, отнес шейкер в гостиную. Там, поставив на столик бокалы для коктейля, Шейн сел в ожидании Шарлотты.

Шейкер покрылся толстой коркой льда, когда послышался наконец негромкий стук в дверь. На Шарлотте был шикарный костюм, подчеркивавший её стройную фигурку. Она приподняла голову, и Шейн поцеловал её пухлые губы. Тогда она прижалась к нему всем телом и задышала глубоко, словно в экстазе. Её глаза испуганно расширились, когда она увидела безобразный синяк у него на лбу.

— На что налетел, красавчик?

— На сапог вашего шофёра. — Взяв за руку, он подвел её к столу.

— Оскар?

Не знаю, как зовут этого подонка. Мы не успели обменяться именами и любезностями. — Он наполнил два бокала розоватым коктейлем. — Выглядит как костолом.

— Когда это случилось… и почему?

— Сегодня во второй половине дня. Мне кажется, он просто недолюбливает любознательных сыщиков. — Шейн усмехнулся и поднял бокал. — Твое здоровье!

Она тоже подняла свой бокал, и они чокнулись.

— Выпьем за секс, за грех и тому подобное, — предложила она.

Когда в бокалах не осталось ни капли, Шейн наполнил их заново и пододвинул кресло для Шарлотты. Он предложил ей сигарету, дал прикурить и закурил сам.

— Ты сказала доктору Педикью, куда собираешься? Разумеется, нет. — Она с вызовом посмотрела на него. — Я просто ускользнула из дома. Не знаю, чего они от меня хотят, наверное, чтобы я жила как монахиня.

— Возможно, они думают, что ты дала обет целомудрия, — подсказал Шейн.

Шарлотта кокетливо наморщила носик:

— Мою работу они называют круглосуточным дежурством. Так, во всяком случае, мы договаривались, когда я нанималась.

Сейчас у них появилась вторая сестра, но от меня, тем не менее, требуется, чтобы я присутствовала там всё время.

Подняв бокал, Шейн сделал небольшой глоток:

— Для девицы с такими формами, как у тебя, это должно быть невыносимо.

— Именно. Мне пришлось оставить дружка в Нью-Йорке, когда я подрядилась ухаживать за этим больным. — Откинувшись на спинку кресла, она вытянула ноги, намеренно не замечая задравшейся выше колен юбки.

Подвинув кресло ближе, Шейн положил свою руку на её:

— Тебе не разрешают выходить из дома?

— Мне дали строгое указание, все двадцать четыре часа сидеть в особняке, — возмущенно сообщила Шарлотта. Она тоже сделала несколько глотков, наблюдая за Шейном из-под опущенных ресниц.

— Но поскольку, — сказал он, — там всё время доктор Педикью и Кларенс, ты не должна особенно скучать.

— Если б ты только знал, какие они все ненормальные.

— Вздохнув, она поставила пустой бокал.

— Сколько времени ты ухаживаешь за больным?

— Педикью и меня пригласили незадолго до того, как его перевезли сюда… А в общем, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать историю его болезни. Думаю, ты вполне здоровый мужчина. Во всяком случае, мне так показалось при первом твоем появлении в доме.

— Дай мне немного разогреться, — ухмыльнулся Шейн. Осушив свой бокал, он снова наполнил его коктейлем.

Она наблюдала за ним, склонив голову набок.

— Коктейли у тебя получаются, ничего не скажешь. Я чувствую, как внутри меня всё горит. — Словно в полудреме, она прикрыла глаза.

— Понятно. Ты отдыхай, сейчас ведь ты среди друзей.

Сделав ещё глоток, она наклонилась совсем близко к нему, коснувшись головой его плеча:

— Если я выпью ещё, ты будешь отвечать за мои поступки.

— Согласен. — Шейн обнял её за плечи, — я о тебе позабочусь.

Она захихикала:

— Не сомневаюсь. Только позаботься уж как следует. Тебе понятно? И с одним условием — домой ты меня отправишь на такси в одиннадцать тридцать.

Потерев большим и указательным пальцами мочку уха, Шейн обещал, что домой она прибудет вовремя. Затем снова перевел разговор на интересующий его предмет:

— Педикью пригласили наблюдать за больным как раз перед их отъездом из Нью-Йорка?

— Да. Нас обоих вызвали срочно. Мы едва успели на поезд.

— Почему они так внезапно сменили лечащего врача?

— Не знаю. Все богачи с придурью. Я слышала, будто Монти поругался с прежним доктором, сказал, что тот прописал неправильный курс лечения.

— Монти?

— Да, Монти. Он фактически заправляет всем с тех пор, как старик заболел.

— А Педикью чем-нибудь помог больному? — неожиданно спросил Шейн.

— Может быть, только это незаметно. Поверь мне, он больше интересуется его детьми, чем самим стариком.

— Ты имеешь в виду Кларенса и Филлис?

— Кого же ещё? Только они по-настоящему и заботят доктора Педикью.

— Я этого не знал.

— Теперь знаешь. Какой-то он чокнутый. Я работала с ним и раньше. Не знаю, почему они решили пригласить его, чтобы лечить старика… Ну ладно, я здесь не для того, чтобы говорить о делах.

Шейн ухмыльнулся и обнял её за талию:

— Не волнуйся, я не забыл, для чего ты пришла. Но меня интересует ситуация в твоем роскошном особняке.

Значит, Педикью озабочен состоянием здоровья молодых? Я хочу сказать, Филлис и Кларенса.

— Да, конечно. По всему видно, что он передал старика на попечение доктора Хиллиарда. Педикью они пригласили специально для молодых, поверь мне, а мистера Брайтона использовали просто для отвлечения внимания.

— Думаешь? Они мне кажутся вполне нормальными.

— Как бы не так! Ты не знаешь и половины всего. — Шарлотта прижалась щекой к руке Шейна. Потом медленно повернула голову и слегка укусила его за щеку.

Рассмеявшись, он сказал:

— Похоже, без очередной рюмки нам не обойтись. — Освободившись от нее, он перелил остатки из шейкера в два бокала.

Она наблюдала за ним, откинувшись на спинку кресла. Её щеки пылали, глаза лихорадочно блестели.

— Давай прикончим остаток, потом я приготовлю ещё, — предложил Шейн.

— Мне, пожалуй, достаточно. — Она подняла свой бокал и с жадностью выпила содержимое. — Боже, я всегда мечтала напиться в компании с рыжим. Знаешь, нализаться. — Последние два слова она произнесла с какой-то болезненной страстью. Её губы были влажными, синевато-красного оттенка.

— Угу, — произнес Шейн. Поставив бокал, он небрежно продолжил: — Ты сказала, я не знаю и половины обстоятельств, касающихся их детей. Ты думаешь, они оба немного того?

Шарлотта закивала с видом знатока:

— Кларенс чокнутый, это точно. Незаметно, чтобы доктор Педикью приносил ему какую-нибудь пользу. С девчонкой дело обстоит иначе, я с ней до конца не разобралась. Сначала она показалась мне вполне нормальной, но в последнее время выглядела какой-то пришибленном. Думаю, если она ещё не спятила, то вскоре свихнется. Но ты собирался приготовить мне ещё коктейль.

— Точно. — Поднявшись, он отнес шейкер на кухню, выдавил сок из лимонов и апельсинов, добавил остальные компоненты и вернулся в гостиную.

Шарлотта переместилась с кресла на диван, погасив все лампы, за исключением одной. Её глаза следили за ним с ожиданием, пока он придвигал к дивану стул и расставлял на нем шейкер, бокалы и сигареты.

Шейн, сев рядом с ней, наполнил бокалы:

— Прими очередную дозу витаминов.

Слегка покачиваясь, она села. Он придерживал её за плечи, пока она допивала коктейль. Выпив, она снова прилегла и, легонько вздохнув, призналась:

— О таких витаминах я мечтаю давно, рыжик.

Шейн раздраженно заметил:

— Ненавижу, когда меня называют рыжиком. Мое имя Майкл.

— Ладно, Майк. — Она посмотрела на него и вытянула губы для поцелуя.

Нагнувшись, Шейн поцеловал её. Она обвила руками его шею и притянула к себе. Прижавшись губами к её уху, он прошептал:

— Кто убил миссис Брайтон?

— Кого это интересует? Поцелуй меня снова, Майк.

— Меня интересует. Я буду целовать тебя до бесконечности после того, как ты ответишь мне.

— Какое тебе до них дело? Скажу одно — я её не убивала.

— Я не уверен даже в этом.

Шарлотта прыснула от смеха:

— Для расследования убийства ты выбираешь самое неподходящее время. Тороплюсь, потому что скоро ты опьянеешь настолько, что не в состоянии будешь разговаривать.

— Я и сейчас уже пьяная, однако строить догадки, кто воткнул в неё нож, не собираюсь.

— Откуда тебе известно, что её убили ножом? — негромко спросил Шейн.

— А разве не им?

— Не знаю, меня там не было.

Неловко приподнявшись на локте, Шарлотта негодующе уставилась на него:

— Может, ты думаешь, что убила я, Майк?

Он снова поцеловал её и проговорил:

— Нет, чёрт возьми, конечно, нет. Только я никак не могу разобраться с этим делом. Думал, ты мне поможешь.

— А как я могу помочь? — Она с сонным видом снова откинулась на кушетку. — Когда ты начнешь действовать как мужчина?

— Постарайся вспомнить, — попросил Шейн. — Ты была на дежурстве, когда её прикончили? Кто мог проникнуть в её комнату?

— Да вся их свора. Все они были тогда дома. Я бы не исключила ни одного из них. Даже Монти. Он себе на уме. Думаю, старуха не очень-то его жаловала. А может быть, и сам старик сполз с постели, когда никого рядом не было, прокрался к ней и перерезал ей горло. С него станется. Он ведь сам тоже полоумный. Знаешь, за каким занятием я застала его на днях?

Шейн ответил, что не имеет понятия.

— Он скармливал свой завтрак белке. Через окошко. — Она захихикала. — Представляешь, какой ненормальный. Наверное, делает то же самое с половиной продуктов, которые будто бы съедает сам. Я не удивлюсь, если за ним водятся и другие грехи.

— Вообще-то мы беседовали о смерти миссис Брайтон, — напомнил ей Шейн.

— Но об этом я не знаю ничего. — Она ещё теснее прижалась к нему. — Полиция допрашивала меня, наверное, час, и я рассказала им все, что знаю. Поцелуй меня.

Шейн поцеловал её. Поцелуй затянулся, и он собирался переходить к дальнейшим действиям, когда внезапно в тишине услышал легкий щелчок. Его чувства были приглушены алкоголем, и реакция не была, как обычно мгновенной. Лишь почувствовав легкое дуновение, донесшееся из кухни, он понял, что они не одни в номере.

Оторвавшись от её жадных губ, Шейн прислушался. Ему послышалось какое-то непонятное шуршание в кухне, хотя до конца в этом он не был уверен, отчетливым было лишь биение двух сердец — его и Шарлотты.

Ее шепот был едва различим:

— О Боже! Если они застанут меня здесь.

Он прикрыл ей рот ладонью. Даже в эту минуту, высунув кончик языка, она ласково провела им по его коже.

Внезапно вскочив на ноги, он метнулся на кухню Входная дверь захлопнулась прямо перед ним. Распахнув её, он выглянул наружу и услышал торопливые шаги спускавшегося по запасной лестнице человека, однако разглядеть в темноте, кто это был, не смог. Открыть входную дверь без ключа было невозможно. Включив свет, он посмотрел на гвоздь, куда обычно вешал ключ. Его там не оказалось. Нахмурившись, он попытался вспомнить, когда видел ключ в последний раз, но так и не пришел к определенному заключению. Он всегда находился там, забрать его мог любой посетитель, входивший к нему в номер. Чтобы обезопасить себя от повторного визита, Шейн задвинул щеколду с внутренней стороны двери и, выключив на кухне свет, вернулся в гостиную.