Подошел Берк и присел на краешек письменного стола. По лицу полицейского бродила ухмылка.

— Всё лопнуло, как мыльный пузырь, — сказал он, кивнув в сторону негра. — Вчера я занялся этим черномазым как следует. Работал сверхурочно.

— Редкий случай.

— В общем, задержали не того, кого надо, — сказал Берк.

— Если мы в состоянии отпустить невиновного — это уже кое-что, — сказал Бэньон. Он взглянул на наручные часы. — Я немного прокачусь, вернусь в пять или шесть.

— С Диэри всё в норме? — спросил Берк.

Слегка поколебавшись, Бэньон сказал:

— Если тебя интересует, сам ли он застрелился, — да, сам. Кстати, ты был хорошо знаком с ним?

— Прилично.

— Знал, что у него до войны был дом в Атлантик-Сити?

— Да. Я даже был однажды у него дома. Встретил его на улице, и он затащил меня к себе на парочку коктейлей.

— Что это был за дом?

— Классный особняк. Я о таком и мечтать не смею.

Они сделали несколько шагов по направлению к двери.

— Как он ухитрился купить его на жалование полицейского? — спросил Бэньон.

Берк пожал плечами:

— Цены тогда были ниже.

— Заработки тоже, — сказал Бэньон.

— Может, он где-нибудь подрабатывал — вел бухгалтерские книги для какой-нибудь мелкой фирмы, дежурил по ночам. — Остановившись, Берк оперся локтем о стойку. — А может, ему просто везло в карты.

— Мне тоже так рассказывали. Ладно, увидимся позднее.

Сев в машину, Бэньон направился к дому Тома Диэри. Переехав через реку Делавэр, он по Спрус-стрит выехал на Уэст-Филадельфия-авеню. Вторая половина дня выдалась холодной и сухой, по небу расплывались клубы дыма от работавших на холостом ходу локомотивов в расположенных неподалеку железнодорожных мастерских.

У Бэньона не выходила из головы история, рассказанная Люси Кэрроуэй. Заслуживающей внимания информации в ней было немного, однако и она требовала проверки. В этом и заключалась суть работы его отдела — всё проверять. Полицейский должен внимательно разобраться во всех, казалось бы, очевидных деталях, задать все очевидные вопросы, делать очевидные вещи, которые на первый взгляд кажутся бессмысленными и ненужными. Конечно, обычный прохожий или сочинитель газетных передовиц способны подсказать более легкий, быстрый и эффективный метод расследования, исключить из него то, что представляется невозможным, маловероятным или просто глупым. Полицейский детектив, однако, не имел права на подобную кажущуюся логичной экономию энергии. Полицейскому детективу вменялось в обязанность делать всю эту утомительную, нудную, бессмысленную работу, потому что не раз и не два самые, на первый взгляд, неперспективные глупые мелочи оказывались наиболее ценными для следствия.

Припарковав машину, Бэньон вошел в холл дома Диэри. Дверь открыла миссис Диэри. Она улыбнулась, приглашая посетителя войти.

— Извините, что снова беспокою вас, — сказал Бэньон, следуя за ней в гостиную.

— Я понимаю, что это необходимо, не извиняйтесь. Я ездила взглянуть на Тома и только что вернулась, — сказала она, садясь на диван и кладя одна на другую свои красивые ноги.

Ее внешность и одежда были так же безукоризненны, как и день назад, отметил Бэньон. Волосы с блестками седины были тщательно уложены, брови аккуратно подведены, манеры ангельски безмятежны. И на сей раз её самообладание показалось Бэньону поразительным.

— Он выглядит на редкость хорошо, — продолжала между тем она. — В управлении полиции ко мне отнеслись с удивительным вниманием. Начальник звонил дважды, а утром из муниципалитета прислали машину, чтобы отвезти меня в похоронное бюро.

— Что ж, так и должно быть, — сказал Бэньон. Немного помолчав, чтобы удобней было перейти на интересующую его тему, он продолжал: — Я здесь по другому вопросу. Конечно, вы понимаете, что я выполняю свой долг и поэтому рассчитываю на вашу помощь и сотрудничество.

— Естественно, мистер Бэньон. — Она провела кончиком языка по пересохшим губам. — Я буду рада помочь вам чем могу.

— Спасибо. Вчера мне позвонила женщина, которую зовут Люси Кэрроуэй. Это имя вам ни о чем не говорит?

Выражение лица миссис Диэри не изменилось. Она лишь слегка приподняла брови, но этого было достаточно, чтобы обнаружить её отношение к некой особе по имени Люси Кэрроуэй.

— Да, она была приятельницей Тома. Было это, если не ошибаюсь, много лет назад.

— Она рассказала мне странную историю, — сказал Бэньон. — Будто бы со здоровьем у вашего мужа всё было в порядке. Она уверена в этом. Она виделась с ним на прошлой неделе, и, если верить её словам, он утверждал, что чувствует себя превосходно.

Миссис Диэри вежливо улыбнулась:

— Эта женщина лжет, мистер Бэньон. Том не мог видеть её на прошлой неделе, они не встречаются уже несколько лет.

— Люси говорит, они виделись в тот вечер, когда вы ездили в Хэррисбург, — сказал Бэньон. — Вы были в Хэррисбурге на прошлой неделе?

— Да, была, — медленно ответила миссис Диэри. — Ездила вечером в прошлый четверг. Что ж, может, они и встретились. Для подобных женщин это в порядке вещей. Стоило мне отвернуться, как она…

— Она говорит, что они встретились совершенно случайно, — заметил Бэньон.

— О, я в этом не сомневаюсь, — сказала миссис Диэри. Её изящные руки слегка подрагивали. — Полагаю, она поделилась с вами всем, что касалось её отношений с моим мужем.

— Нет, об этом она говорила чрезвычайно мало.

— Подумать только, у неё появилась такая черта, как тактичность, — сказала миссис Диэри с легким смешком. — Возможно, она превратилась в благовоспитанную леди. — Миссис Диэри расправила плечи и придала своей спине вертикальное положение. — Вот и выходит, что теперь вы должны выбирать — мое слово или ее.

— Нет, конечно, нет, — сказал Бэньон. — Вы должны понять, мы проверяем любую информацию, какой бы нелепой она ни казалась.

— Да, я понимаю, — сказала миссис Диэри уже спокойнее. — Я постараюсь вам помочь. Не знаю, спал мой муж с этой Люси Кэрроуэй или нет, хотя думаю, что спал.

Подобные женщины только одним могут завлекать мужчин. Их связь казалась мне настолько грязной, настолько омерзительной, что я старалась не думать о ней. Я предложила Тому развестись, составила для себя план действий, но к нему наконец вернулся рассудок. Тогда я была значительно моложе, но всё же решила простить его, и полагаю, это было правильным решением.

— Да, конечно, вы правы, — сказал Бэньон. Он отметил несоответствия в рассказах Люси и миссис Диэри, хотя в целом ему казалось, что миссис Диэри ближе к истине. — По словам Люси, он выглядел счастливым, когда она встретила его на прошлой неделе, — продолжил он. — При их знакомстве он произвел на неё впечатление дерганого, беспокойного человека.

— Не сомневаюсь, — сказала миссис Диэри, — Люси из тех женщин, которые не способствуют душевному здоровью мужчин. Такая мысль ей в голову, конечно, не приходила.

— Безусловно, — согласился Бэньон. Он старался направить мысль миссис Диэри в несколько иное русло. — У меня создалось впечатление, что у неё было что-то на уме. Что-то, что она недоговаривала. Вы не представляете, что бы это могло быть? Какая-нибудь ценная информация или очередная фантазия?

Миссис Диэри медленно покачала головой:

— Не могу представить. Скажите, почему вас так заинтересовал её рассказ?

— Если она лжет, а это очевидно, я бы хотел знать причину. Возможно, она что-то планирует. Мы могли бы пресечь её намерения, если бы знали о них. Может быть, она надумала шантажировать вас, угрожая смешать с грязью доброе имя вашего супруга. Конечно, с шантажом у неё ничего не выйдет, но искру сомнения в душах людей она сумеет зажечь.

— Это было бы в её духе, — согласилась миссис Диэри.

— Кстати, вы были с ней знакомы в Атлантик-Сити?

— Видела её однажды.

— Что ж… — Бэньон умолк и улыбнулся. — Еще раз спасибо, миссис Диэри. Очень неприятно, что приходится беспокоить вас в подобных обстоятельствах. Если Люси попытается докучать вам, дайте мне знать. Мы быстро прекратим её домогательства.

— Спасибо. Я обязательно так и сделаю.

Вдвоем они подошли к входной двери.

— В такую погоду, как сегодня, Атлантик-Сити вам, наверное, вспоминается как райское местечко, — сказал Бэньон. — У вас там дом, как и прежде?

— Нет, нам давно пришлось продать его, — ответила миссис Диэри. — При нынешних ценах нам было бы не под силу содержать его.

Бэньон понимающе кивнул. Он ещё раз поблагодарил хозяйку, пожал её тонкую прохладную руку и, спустившись по ступенькам вниз, сел в машину. Дело Люси Кэрроуэй представлялось ему законченным. Он лишь сожалел, что из-за него миссис Диэри пришлось вновь пережить самый неприятный эпизод её замужества, однако в этом тоже заключалась его работа.

В участке на него шквалом налетели поступившие во время его отсутствия сообщения о новых преступлениях.

До дома он добрался без четверти три ночи. Он чувствовал огромную усталость, но знал, что не сможет уснуть, если сразу уляжется в постель. Потянувшись, он снял с полки книгу в кожаном переплете. Открыв её наугад, он начал читать первые попавшиеся на глаза строки, сначала через силу заставляя себя улавливать смысл слов, но постепенно погружаясь в другой мир, казавшийся невероятно далеким от того, горького и печального, в котором жил…

Спустя двадцать минут Бэньон отложил книгу в сторону и поднялся. Потянувшись, он ощутил, как по телу разливается приятное успокоение. Выключив свет, он через темную прихожую прошел в спальню.

Кэйт спала, но проснулась, когда он вошел, и зажгла ночник.

— Долгий же оказался у тебя день, дорогой, — сказала она. Со сна её голос был тихим и теплым.

— Очень долгий, — сказал он, устраиваясь рядом с ней и кладя голову ей на плечо. — Выключи свет, детка.

— Дэйв, тебе звонили. Женщина.

— Она назвалась?

— Нет, но, судя по всему, какая-то молодая особа. Сказала, что двадцать долларов, которые тебе должна, оставит бармену в «Треугольнике». Ты что, одалживаешь знакомым мелкие суммы под проценты?

Бэньон приподнялся на локте:

— Здесь не до шуток.

— Извини, я просто передала, о чем меня просили, — сказала Кэйт.

— Хорошо, завтра я всё проверю, — сказал Бэньон. Некоторое время в спальне царило молчание, потом он спросил: — Детка, разве ты не ссудила бы мне двадцать долларов, будь я холоден и голоден?

— Безусловно.

На следующий день дел снова было невпроворот, и лишь в шесть часов вечера Бэньон выкроил время разобраться с телефонным звонком из ночного бара. Звонившая ему женщина произнесла его название — «Треугольник», единственное слово в сообщении, которое имело для него смысл. Звонила, скорее всего, Люси, пытавшаяся по неясным причинам связаться с ним и не желавшая называть себя. Он попросил телефонистку соединить его с городом, после чего набрал номер бара.

— Да? — отозвался мужской голос.

— Говорит сержант Бэньон, отдел по расследованию убийств. Мне надо переговорить с Люси Кэрроуэй.

— Люси? Она здесь больше не работает.

— Когда она уволилась?

— А кто её знает, сержант. Когда я появился здесь сегодня в три пополудни, её уже не было. Наверное, босс скажет вам, но и его сейчас нет.

— Ладно, я подъеду. Когда придет хозяин, передай ему, чтобы дождался меня. Понял?

— Понял. А в чем дело? У неё неприятности?

Не ответив, Бэньон положил телефонную трубку и надел пальто.

— Я ненадолго выеду, — сказал он Нили. — Вернусь примерно через час.

— Тебя хочет видеть лейтенант, — сказал Нили. — Сейчас у него посетитель, но через пятнадцать минут он просил тебя зайти.

Бэньон начал нетерпеливо вышагивать по пыльному полу. Его обычно спокойное, невозмутимое лицо было хмурым.

— Не сказал, что ему надо? — через некоторое время спросил он.

Нили пожал плечами.

Бэньон бросил взгляд на часы:

— Нили, скажи ему, что я уже ушел.

— Но я сказал, что ты здесь. Он звонил, когда ты разговаривал по телефону с городом, — возразил Нили.

— Тогда скажи, что у меня срочное дело и я не мог больше ждать. Зайду к нему, как только вернусь.

Демонстрируя полное безразличие, Нили пожал плечами:

— Как скажешь.

Решив обойтись без машины, пешком в вечерний час пик надежнее, он добрался до «Треугольника» за десять минут. Заведение было почти пустым, музыканты ещё не появились. Лишь несколько посетителей сидели за столиками, посасывая пиво. В находившемся рядом театрике шло очередное шоу, через стенку доносились приглушенные звуки музыки.

Бармен был тот же, что и предыдущим вечером. Он с улыбкой подошел к Бэньону:

— Мистер Льюис ещё не вернулся, сержант. Думаю, сейчас он у соседей, наслаждается шоу.

— Кто-нибудь сможет проводить меня к нему?

— Да, конечно. — Обернувшись, он крикнул: — Джимми! Эй, Джимми! Иди сюда!

Через вращающуюся дверь в конце зала в помещение вошел молодой негр и остановился, нерешительно переводя взгляд с бармена на Бэньона.

— Джимми вас проводит, — сказал бармен. — Джимми, проводи сержанта в театр и разыщи там мистера Льюиса.

— Хорошо, сэр, идемте.

Вместе с чернокожим парнишкой Бэньон вышел на улицу и через полминуты уже входил в соседнее здание. Показав билетеру удостоверение, он прошел в темный прокуренный зал. Театр показался ему омерзительным. Над протертыми до дыр пыльными коврами поднимались испарения табачного дыма и застоялого пота, из туалетов пробивался едкий, раздражающий запах дезинфицирующих средств. Публики было немного. Пятьдесят — шестьдесят мужчин сгрудились на передних рядах и покатывались со смеху, глядя на пару комиков и крупную грудастую блондинку на сцене.

Негр, по пятам за которым следовал Бэньон, торопливо двигался по проходу слева от сцены. Дойдя до второго ряда, он негромко позвал:

— Вас желает видеть джентльмен, мистер Льюис.

Мистер Льюис полулежал на сиденье, его голова практически не была видна. Судя по всему, шоу доставляло ему огромное наслаждение. Когда он обернулся, в уголках его глаз блестели капельки слез.