— Маколей был здесь, — сказал я, — обедал с нами.

— Он говорил мне. Словом, Маколей добрался до «Плаза» только без нескольких минут три и никакого Винанта там не нашел, и в отеле Винант не регистрировался. Он постарался описать его, с бородой и без, но никто в «Плаза» такого припомнить не мог. Звонит в свою контору — туда Винант больше не обращался. Тогда он звонит Джулии Вулф, но та говорит, что даже и не знала, что Винант в городе, — это, по его мнению, ложь, поскольку он только вчера передал ей пять тысяч для Винанта и Винант несомненно приехал за ними. Тогда он, значит, просто говорит: «Ну ладно», вешает трубку и возвращается к своим делам.

— Каким именно делам? — спросил я.

Гилд перестал жевать только что откушенный кусок булки.

— Не худо бы узнать, коли так. Я выясню. Против него вроде ничего не было, и мы не стали проверять, но точно знать никогда не мешает, у кого есть алиби, а у кого нет.

Я покачал головой в ответ на вопрос, который он решил не задавать:

— Я тоже против него ничего не вижу, кроме того, что он адвокат Винанта и, по всей вероятности, знает больше, чем говорит.

— Конечно. Понимаю. На то, наверное, и нужны адвокаты. Теперь о девице: может быть, Джулия Вулф — не настоящее ее имя. Пока мы точно не установили, зато узнали, что она из тех дамочек, которым, пожалуй, даже он не доверил бы такую кучу денег, то есть, если бы знал, конечно.

— Судимость?

Он кивнул головой:

— И не просто же было докопаться. За пару лет до того, как она стала у него работать, она шесть месяцев отсидела за шантаж, на Западе, в Кливленде, под именем Рода Стюарт.

— Думаете, Винант об этом знал?

— Понятия не имею. Думаю, вряд ли он позволил бы ей распоряжаться деньгами, если бы знал. Но наверняка ведь не скажешь. Поговаривают, что он на ней слегка свихнулся, а вам не надо объяснять, до чего люди способны дойти в таких случаях. Она к тому же водилась иногда с этим Шепом Морелли и его компанией.

— А на него у вас и в самом деле что-то есть?

— По этому делу — ничего, — сказал он с сожалением, — но нам он был нужен по поводу кой-чего другого. — Он слегка сдвинул рыжеватые брови. — Хотел бы я знать, с какой это стати он заявился к вам. Конечно, он ширяется, а от таких всего можно ждать, но знать все-таки хотелось бы.

— Я сказал вам все, что мне известно.

— Не сомневаюсь, — заверил он и обратился к Норе: — Надеюсь, вы не считаете, что мы с ним слишком грубо обошлись? Видите ли, нужно…

Нора улыбнулась, сказала, что все прекрасно понимает, и налила ему кофе.

— Спасибо, мадам.

— А что значит «ширяется»? — спросила она.

— Наркотики принимает.

Она посмотрела на меня:

— Так что, Морелли был?…

— По уши.

— Почему же ты мне не сказал? — спросила она недовольно. — Вечно я пропускаю самое интересное. — Она вышла из-за стола, потому что снова зазвонил телефон.

Гилд спросил:

— Так собираетесь подать на него в суд за то, что он стрелял в вас?

— Только если вам это очень нужно.

Он покачал головой и, хотя в глазах его светилось любопытство, сказал безразличным тоном:

— Пока у нас на него и без этого много чего есть.

— Вы говорили о девице.

— Да, — сказал он. — В общем, мы установили, что она много раз не ночевала дома — иногда две-три ночи кряду. Может быть, тогда-то она и встречалась с Винантом. Кто знает. Морелли утверждает, что не видел ее три месяца, и мы ни на чем не смогли зацепить его. Что вы по этому поводу думаете?

— То же, что и вы, — ответил я. — Винант уехал как раз три месяца назад. Может быть, тут есть какая-то связь, а может быть, и нет.

Вошла Нора и сказала, что звонит Гаррисон Квинн. Он сообщил мне, что продал акции, на которых я терял деньги, и назвал мне цену.

— Ты видел Дороти Винант?

— В последний раз у вас. Но сегодня мы с ней в «Пальме» встречаемся, коктейли пить будем. Надо же, она меня просила не говорить тебе. Так как насчет золота, Ник? Много потеряешь, если не войдешь в это дело. Помяни мое слово, эти дикари с Запада устроят нам инфляцию, как только Конгресс соберется. Даже если и не устроят, все равно все говорят, что инфляция неизбежна. Я тебе еще на той неделе говорил: ходят слухи, что фонды…

— Хорошо, — сказал я и распорядился покупать акции «Доум-Майнз» по двенадцать.

Тогда он вспомнил, что читал в газетах, что меня подстрелили. Говорил он об этом как-то невнятно и мои заверения, что я здоров, оставил без внимания.

— По-моему, это означает, что пару дней у нас не будет пинг-понга. — В голосе его зазвучало нечто похожее на неподдельную грусть. — Слушай, у вас же есть билеты на сегодняшнюю премьеру. Если не сможете пойти, я бы…

— Сможем. Все равно, спасибо.

Он засмеялся и сказал:

— До свидания.

Когда я вернулся в гостиную, официант убрал со стола. Гилд устроился на диване, а Нора говорила ему:

— …приходится уезжать на каждое Рождество, потому что наше семейство — то, что от семейства осталось, — устраивает жуткую кутерьму, лезут к нам в гости, если мы дома, или же нам приходится ходить в гости к ним, а Ник этого не любит.

Аста в углу нализывала лапу.

Гилд посмотрел на часы:

— Не буду у вас больше время отнимать, надоедать вам…

Я уселся и сказал:

— А мы ведь как раз подошли к убийству?

— Около того. — Он снова развалился на диване. — Это произошло в пятницу, двадцать третьего, днем, незадолго до двадцати минут четвертого, то есть когда миссис Йоргенсен пришла туда и обнаружила ее. Сейчас довольно трудно сказать, сколько времени умирающая пролежала, прежде чем ее нашли. Одно мы знаем точно — в полтретьего она была жива-здорова, подходила к телефону, который тоже был вполне исправен, когда ей позвонила миссис Йоргенсен. И около трех, когда ей звонил Маколей.

— Я не знал, что миссис Йоргенсен звонила.

— Это факт, — Гилд прокашлялся. — Тут мы, ясное дело, ничего не подозреваем, но для порядка проверили и узнали у телефонистки, что она соединила миссис Йоргенсен с квартирой Вулф в два тридцать.

— А что говорит миссис Йоргенсен?

— Говорит, что позвонила, чтобы спросить, где искать Винанта, но эта Джулия Вулф ответила, что не знает, и миссис Йоргенсен решила, что она лжет и что, может быть, при личной встрече из нее удастся вырвать правду, поэтому она спросила, нельзя ли к ней зайти, и та согласилась. — Его хмурый взгляд был устремлен на мою коленку. — Вот она и пришла и обнаружила ее. Персонал дома не помнит, чтобы кто-то входил или выходил из квартиры Вулф, но это неудивительно. С десяток людей могли бы спокойно войти и выйти, и никто бы их не заметил. Пистолета в квартире не было, признаков взлома тоже, в вещах никто не копался, все было как обычно, кроме того, о чем я уже говорил. На ней было кольцо с бриллиантом, ценой, скорей всего, в несколько сотен долларов, и в сумочке было тридцать с лишним. И Винанта, и Морелли там знали, оба заходили довольно часто, но все утверждают, что уже давно их там не видели. Окно на пожарную лестницу было заперто, да и по самой лестнице видно, что по ней давно не ходили. — Он развернул руки ладонями вверх. — Вроде бы все.

— Никаких отпечатков?

— Только ее и еще тех, кто приходил прибираться. Примерно так. И ничего для нас интересного.

— А подруги что?

— Подруг у нее, похоже, не было — близких, во всяком случае.

— А этот… как его… Нунхайм, который узнал в ней подругу Морелли?

— Он знал ее только в лицо — встречал иногда с Морелли. Увидел в газетах фото и опознал.

— Он кто такой?

— Тут ничего такого — уж о нем-то мы знаем все.

— Вы же от меня ничего скрывать не станете, — сказал я, — особенно после того, как вытянули из меня обещание ничего не скрывать от вас?

Гилд сказал:

— Ну ладно, строго между нами, он из тех, кто иногда оказывает нашей фирме кой-какие услуги.

— Вот как?

Он встал:

— Как ни печально, но это все, что у нас есть. Помочь чем-нибудь можете?

— Нет.

Он пристально посмотрел на меня:

— А что вы думаете обо всем этом?

— Кольцо с бриллиантом — это кольцо невесты?

— Да. Она его носила так, как носят кольца, подаренные при помолвке. — Подумав, он спросил: — А что?

— Не худо бы знать, кто ей это колечко купил. Сегодня днем я встречаюсь с Маколеем. Если что-то выяснится, я позвоню. Очень все это похоже на Винанта, но…

Он добродушно прорычал:

— Вот именно — но, — пожал руку Норе и мне, поблагодарил за виски, за обед, за гостеприимство и вообще за любезность и ушел.

Я сказал Норе:

— Мне, конечно, не пристало говорить, что твои чары не всегда способны заставить любого мужчину вывернуться ради тебя наизнанку, но все же не обольщайся — не исключено, что этот тип просто водит нас за нос.

— Так вот до чего дошло, — сказала Нора. — Уже к полицейским ревнует.

XII

Письмо Маколею от Клайда Винанта являло собой весьма внушительный документ. Оно было крайне скверно отпечатано на машинке на белой бумаге без водяных знаков. На нем значилось, что отправлено оно из Филадельфии, штат Пенсильвания, 26 декабря 1932 года. Написано в нем было следующее:

«Дорогой Герберт!

Я телеграфирую Нику Чарльзу который как вы помните работал на меня несколько лет назад и который сейчас находится в Нью-Йорке чтобы он связался с Вами по поводу ужасной кончины несчастной Джулии. Я хочу чтобы Вы сделали все что в Ваших силах и (дальше одна строка забита буквами «х» и «м», и разобрать что-либо решительно невозможно) убедили его найти убийцу. Сколько бы это ни стоило мне все равно — заплатите ему.

Вот некоторые факты которые я хочу чтобы Вы ему сообщили помимо того что Вы сами знаете. Не думаю что ему следует передать эти факты в полицию но он сам знает как лучше поступить. И я хочу чтобы ему была предоставлена полная свобода так как я ему беспредельно доверяю. Может быть лучше Вы ему просто покажете это письмо после чего я прошу Вас его уничтожить самым тщательным образом.

Вот факты.

Когда я встретился с Джулией в четверг вечером чтобы получить от нее эту тысячу она сказала мне что хочет уволиться. Она сказала что уже давно плохо себя чувствует, врач сказал что ей надо уехать и отдохнуть и что сейчас когда вопрос о наследстве ее дяди решен ей это по карману и она готова. Раньше она ничего не говорила о недомогании и я решил что она скрывает настоящую причину и попытался ее выяснить но она стояла на своем, и про то что у нее дядя умер я тоже не знал. Она сказала что это ее дядя Джон из Чикаго. Думаю что если это важно то можно проверить. Я не смог убедить ее передумать и она определенно уходит с работы в последний день месяца. Она выглядела обеспокоенной или испуганной но мне сказала что это не так. Сначала мне было жаль что она уходит но потом нет потому что я всегда мог доверять ей а теперь не могу если она лжет а мне ясно что она лжет.

Следующий факт который я хочу довести до сведения Чарльза это что бы ни говорили и как бы в действительности ни обстояли дела мы с Джулией (слово «сейчас» было легонько забито буквами «х») к моменту ее убийства уже более года были друг для друга только подчиненной и начальником. Такие отношения установились в результате взаимной договоренности.

Далее я считаю что нужно постараться узнать где сейчас находится Виктор Роузуотер с которым у нас были неприятности несколько лет назад потому что опыты которыми я сейчас занимаюсь сходны с теми от которых по его словам я его обманом отстранил и я считаю его вполне достаточно безумным чтобы убить Джулию в припадке ярости когда она отказалась сказать где я нахожусь.

Четвертое и самое главное связана ли моя бывшая жена с Роузуотером? Как она узнала что я работаю над опытами в которых он мне когда-то ассистировал?

Пятое полицию надо немедленно убедить что я ничего не могу сказать об убийстве чтобы они ничего не предпринимали для моих поисков — шаги которые могут привести к раскрытию и преждевременной огласке моих опытов что я считаю в данное время крайне опасным. Этого проще всего избежать если немедленно разгадать тайну ее убийства и вот этого-то я и хочу.

Время от времени я буду связываться с Вами а если возникнут обстоятельства при которых контакт со мной станет совершенно необходимым поместите в «Таймс» следующее объявление: «Эбнер. Да. Банни» после чего я найду способ связаться с Вами. Надеюсь что Вы достаточно понимаете необходимость убедить Чарльза согласиться поскольку он в курсе неприятностей связанных с Роузуотером и знает большую часть людей так или иначе причастных к этому делу.

Искренне Ваш Клайд Миллер Винант».

Я положил письмо на стол Маколею и сказал:

— Это многое проясняет. Помнишь, из-за чего они поругались с Роузуотером?

— Какие-то изменения в структуре кристалла. Могу уточнить.

Маколей взял первую страницу письма и нахмурился.

— Пишет, что в тот вечер получил от нее тысячу долларов. Я ей передал для него пять тысяч. Она сказала, что ему нужно столько.

— Четыре тысячи из наследства дяди Джона? — предположил я.

— Похоже. Занятно: никогда не думал, что она у него подворовывает. Надо бы выяснить относительно всех других денег, которые я ей передавал.

— А известно ли тебе, что она в Кливленде отбыла срок за шантаж?

— Нет. А что, правда?

— Так полиция говорит — под именем Рода Стюарт. Где ее Винант откопал?

Он покачал головой:

— Понятия не имею.

— Что-нибудь известно — откуда она, кто родственники и прочее?

Он снова покачал головой.

— А с кем она была помолвлена? — спросил я.

— Помолвлена? Я и не знал.

— На ней было кольцо невесты с бриллиантом.

— Не знал, не знал, — повторил он, закрыл глаза и задумался. — Нет, не помню я никакого кольца. — Он уперся локтями в стол и ухмыльнулся. — Ну и каковы же шансы, что ты пойдешь навстречу его пожеланию?

— Крайне незначительные.

— Так я и думал. — Он дотронулся до письма. — Ты же не хуже моего понимаешь его состояние. Все же, что нужно, чтобы ты передумал?