Больше мы об этом не говорили. Я сел в свой грузовик и поехал в Лос-Анджелес. А когда подъезжал к городу, меня догнала эта девушка в машине. Она стала меня расспрашивать, поехала со мной сдавать груз, потом заставила поехать с ней обратно сюда, а я не хочу влезать во всякие дела. И если я потеряю свое рабочее время, кому-то придется заплатить мне.

Селби старался сдержать волнение в голосе.

— Правильно, — согласился он. — Я вызову вас свидетелем и позабочусь, чтобы вам оплатили потерянное время.

— Когда я должен быть свидетелем? — спросил мужчина.

— Завтра в десять часов утра, — сказал Селби. — Я выдам вам официальную повестку, тогда все будет по правилам, и вы получите свои деньги.

— А вы не донесете на меня, что я позволяю другим людям вести грузовик?

Селби объяснил:

— Это не входит в мои обязанности. Я буду спрашивать вас только о том, что вы видели, и это все, что вам нужно говорить.

— Ну большое спасибо, — облегченно сказал Доун. Брендон вынул из ящика стола чистый бланк повестки и начал писать.

— Номер вашего грузовика? — спросил шериф.

— Я его записала, — сказала Сильвия, передавая ему клочок бумаги.

Селби вынул из кармана пять долларов.

— Ладно, мистер Доун. Идите в гостиницу, снимите комнату и ложитесь спать. Ни с кем не разговаривайте. Не говорите никому, что вы видели, и не говорите, что будете выступать свидетелем. Просто ложитесь спать.

— И мне заплатят за пропущенную поездку? — спросил Доун.

— Да, — сказал Селби. — Мы об этом позаботимся. Доун с облегчением вздохнул.

Шериф Брендон вручил ему повестку.

— Теперь послушайте, — сказал он. — Вы официально вызваны повесткой по этому делу. Вы обязаны явиться в суд. Если вы явитесь, все будет в порядке. Если же не явитесь, у вас будет масса неприятностей. Вы это понимаете?

— Конечно, — сказал Доун. — Я знаю закон. Я обязан явиться в суд. Вот и все.

Селби спросил:

— Вы случайно не запомнили номер той машины?

— Нет. Потом я пожалел об этом, но было уже поздно. Я только заметил, что это аризонский номер. Знаете, как бывает на дороге… Я заметил, что это аризонский номер по цвету. У номеров разный цвет, и их узнаешь подсознательно.

— И это был «кадиллак»?

— Да. Большой «кадиллак». Это я знаю точно. Какого-то темного цвета… Ну ладно, я пошел. Я приду завтра в десять утра. У меня не будет неприятностей с лицензией?

Селби покачал головой и проводил Доуна до двери.

— И запомните: ни с кем не говорите, — предупредил он еще раз.

— Я и так, черт возьми, слишком много говорил, — пробормотал Доун, выходя в коридор.

Селби закрыл дверь, с триумфальным видом подошел к Сильвии, обнял ее и похлопал по спине.

— Сильвия, — сказал он, — нам придется взять тебя в штат и платить зарплату.

— Самый лучший помощник, которого я когда бы то ни было имел, — сказал Брендон с чувством. Он достал кусочек папиросной бумаги и дрожащей рукой насыпал в нее табак.

Сильвия обрадовалась:

— Дуг, надеюсь, это поможет. Поможет ведь, правда?

— Уверен, что поможет! — воскликнул Брендон торжествующим тоном. — Теперь вы понимаете, что случилось. Лейси знал, что у Берка недостача. Он договорился с миссис Берк, что покроет недостачу, но они не сказали об этом Берку. Берк собирался удрать. Лейси привез одежду бродяги для Берка, чтобы тот замаскировался. Он намеревался отвезти Берка на несколько миль от города и бросить на дороге. Так он и сделал. Он высадил Берка, они обменялись рукопожатием, и Лейси поехал вперед, чтобы отыскать место, где можно повернуть. Может быть, он и не собирался убивать Берка, но, когда он, развернувшись, проехал мимо него, его осенило, что можно убрать Берка и представить все так, как будто бродягу сбил поезд… А может, он заранее спланировал это. Он выключил фары, сбил Берка, втащил тело в машину и был таков. Он вынул все из карманов Берка, положил ему в карман ту самую опознавательную карточку и выбросил тело.

Селби все еще стоял, обняв Сильвию за талию и задумчиво глядя под ноги.

— Черт возьми, Рекс, — сказал он, — что-то мне не нравится такая картина преступления.

— Почему, сынок?

— Это не похоже на Лейси, — так же задумчиво сказал Селби. — У Лейси горячая голова, он очень импульсивен и, пожалуй, мог застрелить человека, возражающего ему. Но я плохо представляю, чтобы он мог вот так продуманно спланировать преступление.

Сильвия резко развернулась, освободившись от руки Селби, держащей ее за талию, и повернулась к нему со сверкающими глазами:

— Дуг Селби, я от тебя устала. Откуда ты знаешь, что мог бы сделать Джим Лейси? Все, что он сделал до сих пор, говорит о том, что мы имеем дело с умным интриганом, расчетливым эгоистом.

Брендон добавил:

— Брось, Дуг. Мало ли что человек может сделать из любви! Лейси до сих пор влюблен в миссис Берк. Пока Джон Берк был жив, он едва ли мог на что-то рассчитывать. Он знал это. И вполне мог предугадать, что получится вполне правдоподобная картина — будто человека сбил поезд или он сам бросился под поезд, чтобы покончить жизнь самоубийством. Да и в конце концов, Дуг, Берк в своей записке и писал о самоубийстве.

— Правильно, Рекс, — сказала Сильвия. — Миссис Берк не показывала эту записку, потому что из нее было ясно, что Берк присвоил деньги, и она не хотела, чтобы на ребенка легла тень отца-растратчика.

— Да, наверное, так, — задумчиво сказал Селби. — Что совершенно ясно, так это то, что присяжные поверят этой версии. Единственное, что меня смущает, — версия не укладывается в то представление о Лейси, которое у меня сложилось, когда я разговаривал с ним.

— Дуг Селби, — сказала Сильвия, — завтра ты пойдешь в зал суда и объявишь, что признаешь подсудимого виновным в убийстве первой степени. Смотри… смотри не позволяй… Инес Стэплтон… — В ее глазах блестели слезы возмущения. От гнева у нее перехватило дыхание.

Селби стоял, глубоко засунув руки в карманы, задумчиво глядя в мусорную корзину шерифа.

— Да-да, — сказал он так же задумчиво, — полагаю, вы правы — вы должны быть правы.

— Ох, Дуг, — взмолилась Сильвия, — неужели ты не понимаешь, что ты обвинитель? Нельзя быть таким малодушным. Ты просто должен признать его виновным. Ее прервал стук в дверь.

Брендон сказал успокаивающе:

— Не расстраивайся, сынок. — А затем, обернувшись к Сильвии, произнес ободряющим голосом: — Ничего, Сильвия.

Дуг просто хочет быть уверен, только и всего.

— Уверен! — бушевала та. — Боже мой, какие ему еще нужны доказательства?

Брендон подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Марк Крендол.

— Привет, Марк, — сказал Брендон. — Входите, пожалуйста. Что привело вас к нам?

Селби улыбнулся, пожимая вошедшему руку:

— Я полагаю, мистер Крендол хочет нам сказать, что у него завтра утром деловое свидание и нам придется отпустить его, как только он даст свои показания.

Крендол застенчиво улыбнулся и возразил:

— Ну, не совсем так, мистер Селби. Я наткнулся кое на что, о чем, я думаю, вам следует знать. — Он с опаской взглянул на Сильвию, вынул из кармана пачку сигарет, вытащил из нее одну сигарету и перебросил пачку шерифу. — Ваши сигареты почти кончились, шериф, — сказал он. — Попробуйте мои.

— Нет, благодарю вас, — улыбнулся шериф. — Я предпочитаю свои самокрутки — не хочу привыкать к этим готовым сигаретам, они мне не по карману. Что у вас за новость, Марк?… Насчет Сильвии Мартин не беспокойтесь. Она — член семьи. При ней вы можете говорить все что угодно.

— На что же вы наткнулись, мистер Крендол? — спросил Селби, набивая табаком свою трубку.

— На тот способ защиты, который собирается использовать Инес Стэплтон в случае, если ей не удастся повлиять на судью, чтобы тот, в свою очередь, убедил присяжных оправдать подсудимого.

— Продолжайте, — сказал Брендон, — давайте послушаем.

Крендол колебался:

— Я узнал это строго конфиденциально. Мне не следовало бы говорить вам об этом, и все же…

— Неважно, — прервал его Брендон. — Они использовали все способы против нас. Если вы что-нибудь знаете об этом деле, ваш долг — сообщить нам.

— Ну что ж, — сказал Крендол, — история, как мне передали, такова. Джон Берк был должен Деревообрабатывающей компании около десяти тысяч долларов. Он не знал, сколько точно. Он сказал об этом жене и предупредил, что собирается удрать. Она заявила, что раздобудет эти десять тысяч наличными, для того чтобы уберечь доброе имя ребенка, но добавила, что после этого не будет с ним жить. Когда Берка не было дома, она позвонила в Тусон, поговорила с Лейси и объяснила ему ситуацию.

Она сказала Лейси, что у нее с Берком все кончено и что она только просит, чтобы недостача была покрыта, так как не хочет, чтобы ее дочь в будущем мучилась от того, что отец сидел в тюрьме. Достать десять тысяч долларов для Лейси, конечно, ничего не стоило. Он сказал ей, что достанет деньги и сейчас же приедет. Она посоветовала ему взять с собой свернутое в рулон одеяло, остановить машину где-нибудь поодаль и подойти к дому в одежде бродяги. Тогда, если ее муж окажется дома, Лейси может притвориться бродягой, просящим подаяние, а когда миссис Берк будет давать ему еду, сумеет тайно передать ей деньги.

Между тем Берк попытался перезанять деньги, но ему это не удалось. Тогда он оставил жене записку, в которой написал, что собирается положить всему этому конец, что он ее недостоин, и всякую такую ерунду. Миссис Берк, вернувшись домой, нашла записку, но ничего о ней не сказала: она не поверила, что у него хватит решимости покончить жизнь самоубийством. Она решила, что он будет скрываться до поры до времени, пока это дело не забудется. Лейси пришел к ней, переодетый бродягой. Берка уже не было — он ушел, оставив вышеупомянутую записку. Миссис Берк полагала, что он не вернется, поэтому Лейси отправился в спальню и сбросил одежду бродяги. Под лохмотьями бродяги на нем был костюм для деловых встреч. Они отправились к Бенеллу. У Лейси было письмо к Бенеллу от своего банкира. Они заставили Бенелла поклясться держать дело в тайне. Они не поехали к Лолеру, так как боялись, что тот будет утверждать, что недостача превышает десять тысяч, желая на этом нажиться.

У миссис Берк были ключи Берка, и она знала комбинацию сейфа. Они поехали в Деревообрабатывающую компанию, чтобы положить деньги в сейф. Лохмотья бродяги и одеяло Лейси оставил в доме. Вскоре после того, как Лейси и миссис Берк покинули дом, Берк неожиданно вернулся что-то взять. Увидев лохмотья бродяги, он подумал, что они ему пригодятся. Он сбрил усы, надел лохмотья, подобрал одеяло и ушел. Когда Лейси и миссис Берк вернулись в дом, они, конечно, поняли, что произошло.

Записка Берка, в которой он сообщал о своем намерении покончить жизнь самоубийством, была, возможно, и блефом, но, поскольку в ней содержалось признание в присвоении денег, они решили скрыть ее ради ребенка.

Теперь Лейси предстояло отправиться домой, в Тусон, а миссис Берк сидеть дома и в разговорах с соседями и знакомыми приписывать исчезновение Берка нервному срыву.

Пока миссис Берк и Лейси ходили в Деревообрабатывающую компанию и к Бенеллу, кто-то увел машину Лейси, и ему пришлось лететь домой самолетом. Потом миссис Берк прочитала в газете заметку о бродяге, которого нашли мертвым, и решила, что Берк и в самом деле покончил с собой… В панике она помчалась к Лейси. Не успели они что-нибудь придумать, как приехали вы. После вашего отъезда они полетели посоветоваться с Бенеллом. Он порекомендовал им обратиться к Инес Стэплтон… Вот такая история. Так они рассказали ее мисс Стэплтон — и так они расскажут ее присяжным.

Брендон сказал:

— Пусть рассказывают. Эта история не выдерживает критики. Лейси готов.

На лице Крендола отразилось облегчение.

— Я рад слышать это, — сказал он. — Вы, ребята, очень хорошо ко мне отнеслись, и я это ценю. В округе много разговоров. В общем, если Инес Стэплтон сумеет добиться оправдания своего подопечного, это будет для вас очень плохо.

Селби, потягивая трубку, задумчиво смотрел на Крендола.

— Мистер Крендол, — спросил он, — а не можете ли вы нам сказать, как вы узнали об этом?

Крендол забеспокоился:

— Нет, не могу. Миссис Лейси рассказала это своей близкой подруге, а близкая подруга кое-кому еще, а уже этот кое-кто передал все мне строго конфиденциально… Как мои показания, устроили вас?

— Вы были отличным свидетелем, — сказал Селби. — Я пожалел, что не вызвал вас раньше.

— Хорошо, — обрадовался Крендол. — Ничего, они не собьют меня ни на каком перекрестном допросе. — Он встал и недоверчиво посмотрел на Сильвию: — Вы меня не выдадите, ребята? То, что я вам рассказал, — вы позаботитесь, чтобы это никуда не просочилось?

— Не беспокойтесь, мистер Крендол, — успокоила его Сильвия. — Я здесь не как журналист, а как друг.

— Ну, мне пора, — сказал Крендол. — Не очень-то приятно выступать в роли сплетника, но вы, ребята, с самого начала старались помочь мне, я это видел, и совесть мне подсказывает, что я тоже должен внести свою лепту. Эта история показалась мне вполне правдоподобной, и я забеспокоился. Я захотел, чтобы вы о ней узнали, мистер Селби. Предупрежден — значит вооружен, знаете ли, и простите меня, пожалуйста, мисс Мартин, что я с недоверием отнесся к вам.

Вы ведь знаете, немного есть журналистов, которым можно доверять. Ну, пока, ребята.

Когда он ушел, Сильвия сказала с горечью:

— Бьюсь об заклад, Инес Стэплтон сама придумала эту историю.

Селби сказал в раздумье:

— Это опасная история: присяжные могут легко ей поверить, так как она все объясняет.

— Может быть, она все и объясняет, — согласился Брендон, — но этот водитель грузовика засунет крепкую палку в их юридическое колесо. Черт возьми, Дуг, я потерял терпение после его рассказа. Просто не могу дождаться завтрашнего дня, когда ты войдешь в зал суда и дашь Инес хорошую оплеуху показаниями этого водителя.