Так или иначе, мы отправились на пляж. Не помню, тогда или позже я заметила, что его машина зарегистрирована на имя Джона Берка из Лас-Алидаса. Я поинтересовалась этим.

Он сказал, что Берк — его шурин, но просил ничего не говорить об этом на работе. Естественно, я и не говорила.

Я не успела оглянуться, как мы уже ходили повсюду вместе — концерты, обеды, танцы. Он казался откровенным и в конце концов сказал мне, что женат, что его жена занимается разводом и что они будут разведены месяца через три. Он говорил, что хочет жениться на мне, как только получит развод. Я не дала ему сразу согласия — не была уверена, что люблю его достаточно сильно. Судя по всему, у него было достаточно денег, чтобы содержать меня. Он сказал мне, что мы поедем в Европу и проведем там медовый месяц, а когда вернемся, он займется бизнесом. Он говорил, что развод совершенно выбил его из колеи, он думал, что никогда больше не сможет довериться женщине, но встреча со мной заставила его изменить мнение… И почему серьезные, порядочные женщины всегда нарываются на подобных мужчин, а всякие авантюристки, которые только и мечтают сорвать с мужчины побольше, выходят замуж за порядочных?

— Вы когда-нибудь разговаривали с ним о его деле, денежных вкладах или связях? — спросил Селби.

— Нет, — сказала она, — то есть я задала несколько таких вопросов, когда мы встретились. Он обещал, что когда-нибудь расскажет мне всю историю, но пока это для него было очень болезненно. Он сказал, что его шурин Джон Берк — отличный парень, сейчас уехал куда-то в Мексику и оставил ему машину.

— А что он говорил: Джон Берк — муж его сестры или брат жены? — спросил Селби.

— Брат жены. Он повторил, что Джон Берк — молодец и знает, какой характерец у сестры, и что все его родственники ему сочувствуют.

— Когда вы расстались? — спросила Сильвия.

— Когда меня уволили, — сказала Кармен с горечью. — Альфред Милтерн засек нас в Энсенаде. Меня вышвырнули на следующий же день. И больше я Алисона Брауна не видела. Тогда я поняла, что была нужна ему лишь для того, чтобы через меня разузнавать обо всем, что происходит в фирме, ну и для развлечения… Ну а потом я встретила прекрасного молодого человека. У него нет денег, стоящих упоминания, но есть работа, есть стремления и характер. Я… он еще не сделал мне предложения, но, мне кажется, собирается. И медового месяца в Европе не будет. Мне придется продолжать работать — вот почему он еще не сделал мне предложения, хотя пару раз уже намекал на это.

Он не хочет, чтобы его жена работала… Но ведь как бывает в этом мире: мы не получаем все, что только захотим, а вынуждены довольствоваться тем, что есть. Он надеется получить повышение. Он ужасно гордый. Но когда мы объяснимся, он поймет, что я готова продолжать работу: это единственный разумный путь.

— Вам не было трудно получить другую работу? — спросила Сильвия.

— Нет. Я устроилась на третий день, — улыбнулась Кармен. — Я давно поняла, что раз уж вынуждена зарабатывать себе на жизнь, то должна уметь работать. Есть много девушек, которые не умеют как следует работать. Ну большинство из них и сидят без работы. Я никогда не была без работы больше месяца, разве что сама хотела. У меня больная мать. Я должна ей помогать. У меня есть молодой человек, очень гордый и чувствительный. Заставьте меня предстать перед судом в Мэдисон-Сити в качестве свидетеля, и газетчики наклеют на меня ярлык «женщины уик-энда» или «девушки в купальнике», фотографы будут гоняться за мной, прося встать в позу и показать ножку…

Селби встал.

— Мисс Эйерс, — сказал он, — вы прямой и честный человек. И я буду с вами так же честен и прям. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы не привлекать вас к этому делу, и думаю, мне это удастся.

Она крепко пожала ему руку:

— Спасибо.

Сильвия сказала:

— Мисс Эйерс, у меня не хватает слов, чтобы сказать вам, какая вы молодец и как вы можете рассчитывать на Дугласа Селби.

— Я это уже поняла, — сказала она и, провожая их в прихожую, добавила: — Когда я вам понадоблюсь, просто позвоните мне. Не делайте этого без крайней необходимости, но если позвоните — я приеду.

Уже в коридоре, когда дверь за ними закрылась, Сильвия сказала:

— Правда, она молодец, Дуг?… Я даже испытываю чувство ревности. Ты ей понравился. Без тебя я бы никогда не добилась этого.

— Я думаю, она уверена, что я ее не обману.

— Что ты теперь будешь делать, Дуг?

Селби сжал губы:

— Отправлюсь к Инес Стэплтон.

XVII

У Селби появилась возможность поговорить с Инес Стэплтон только во второй половине дня в понедельник, когда обвинение было уже официально предъявлено. Он пришел в ее кабинет.

— Привет, Дуг, — сказала она, и ее глаза оживленно сверкнули. — Пришел посмотреть, как я устроилась?

Он с улыбкой кивнул:

— Всегда воздаю дань уважения молодым адвокатам.

Она показала ему свой кабинет, в том числе юридическую библиотеку с целым набором справочников и энциклопедий, томами докладов, примечаний, цитат.

— Хорошо иметь много денег, — сказал Селби улыбаясь. — Я помню, как выглядел мой кабинет, когда я только начинал. У меня были калифорнийские кодексы законов, стопка бланков и пишущая машинка, и все подержанное.

Она нервно рассмеялась:

— В каком-то смысле и правда похоже, что я использую свое положение, Дуг. Но понимаешь, у тебя настолько много опыта, гораздо больше, чем у меня, что я хотела хоть как-то уравнять положение. Проходи и садись, Дуг.

Он сел за красивый стол красного дерева, отделанный бронзой.

— Подарок отца, — сказала она, заметив его взгляд.

— Конечно, это все выглядит здорово, — легко согласился Селби. — Я знаю, ты заявила, что Лейси невиновен.

— А на что ты рассчитывал? — спросила она, поднимая брови. Она оставалась спокойной, но это стоило ей усилий. Оживление в ее глазах потускнело. — Мы будем говорить о деле? — спросила она.

— Да, — сказал Селби.

Она посмотрела в окно, затем произнесла:

— Мне следовало догадаться, что ты звонил по делу. Что ж, Дуг, говори.

Селби начал издалека:

— Не знаю, зачем ты занялась правом. Раньше я думал, что тебе просто надо было убить время и ты не знала, что бы еще такое придумать.

— Ты не можешь избавить меня от этого разговора? — спросила она.

— Нет, Инес, не могу. Мне кажется, ты смотришь на это как на игру. Ты уже раз или два говорила, что это будет похоже на наши теннисные матчи. Это не теннис, и мы играем не в мяч. Мы играем с правосудием. Мы играем человеческими жизнями.

— Хорошо, — вспыхнула она. — Я играю по правилам. Мне все равно, с чем мы играем. Все, чего я хочу, — чтобы ты играл по правилам, и пусть лучший игрок выиграет.

— Вот этого-то я и добивался, — сказал он спокойно. — Выигрывает не лучший игрок. Выигрывает правосудие, справедливость.

— Вздор, — вскипела она. — Ты веришь, что закон совершенен? Тебе не кажется, что закон так же исковеркан политикой, нечистой игрой…

— Я говорю, — заметил он, — об абстрактных принципах правосудия.

— Тогда, боюсь, тебе придется признать во мне реалиста.

— Очень хорошо, я признаю в тебе реалиста, — сказал он. — Так вот, я пришел, чтобы серьезно предупредить тебя: ты будешь играть в соответствии с правилами.

— Что ты хочешь этим сказать. Дуг?

— Следующее. Если ты будешь пренебрегать этикой, ты пожалеешь — горько пожалеешь. Если твои клиенты думают, что они могут пренебрегать этикой, то будет плохо. Ты считаешь, что это шикарно — выступить в суде и переиграть меня. Это все очень хорошо. Но стараясь перехитрить меня, на самом деле ты будешь хитрить с правосудием. Я бы не советовал этого делать. Ты думаешь, что можешь запутать дело, если подвергнешь сомнению личность убитого. Хочу, чтобы ты знала: сейчас я могу неопровержимо доказать, что убитый — Джон Берк. Пожалуйста, имей это в виду. Миссис Берк уже подтвердила, что убитый — ее муж. Есть и еще способы опознания. Одним из моих первых свидетелей будет миссис Берк. Я намерен спросить у нее, признает ли она, что это тело ее мужа. Если она скажет «нет», я буду задавать ей детальные вопросы. Если она собирается говорить правду, то вынуждена будет признать, что это тело ее мужа. Если будет лгать — это будет дача ложных показаний.

Инес хмуро сказала:

— Спасибо за предупреждение, Дуг.

Селби спросил:

— Ты намерена признать, что тело убитого — это тело Берка?

— Нет… И, Дуг, пожалуйста не ходи на суд. Если ты придешь…

— Ты хочешь посоветовать миссис Берк отрицать, что это тело Джона Берка? — прервал он ее.

— Я не собираюсь говорить ей, что признавать, а что отрицать. Она задержана как важный свидетель. Вероятно, ты имел право сделать это.

Мне это кажется несправедливым. Пожалуйста, вызывай миссис Берк как свидетеля, если хочешь… но… я тебя предупреждаю… Мы понимаем друг друга. Мы соперники.

Селби взял шляпу.

— Я понимаю, почему ты добиваешься немедленного созыва суда, — сказал он. — Будучи однажды оправдан, человек не может быть судим снова за то же самое преступление, независимо от того, какие появятся дополнительные доказательства. Ты думаешь, что у нас недостаточно материала, чтобы осудить Лейси, что большое жюри поспешило с вынесением обвинительного вердикта. Ты думаешь, что тебе удастся его освободить, а потом, когда я соберу достаточно материала, ты сможешь надо мной посмеяться.

Она быстро моргала глазами.

— Почему бы тебе не зайти ко мне когда-нибудь, Дуг, просто повидать меня, а не делать предупреждения или угрожать?

Ему не удалось смягчить свой взгляд.

— Я зайду, — сказал он, — когда мы закончим это дело, — и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

За два дня до суда «Блейд» объявила, что заручилась услугами Сэма Роупера в качестве комментатора по делу об убийстве. Газета обращала внимание своих читателей, что под «делом об убийстве», она, конечно, понимала процесс «Народ штата Калифорния против Джеймса Лейси». Убийцы Оливера Бенелла, по мнению газеты, совершенно очевидно оказались слишком смышлеными для шерифа, который, каким бы хорошим наездником и фермером он ни был, имел все-таки весьма ограниченный опыт, когда дело касалось профессиональных преступников вроде тех, что сумели ограбить Первый национальный банк и убить его президента.

Итак, события быстро неслись вперед, к дню кульминации, когда Дуг Селби вошел в зал суда и занял место всего в нескольких шагах от Инес Стэплтон. Он услышал ее слова: «Готова к защите», которые прозвучали в ответ на его заявление: «Готов к обвинению». Начинался процесс, в котором Народ штата Калифорния был истцом, а Джеймс Лейси — ответчиком.

Началась процедура выборов присяжных заседателей. Инес Стэплтон держалась невозмутимо, ее голос в негромких, хорошо модулированных тонах, слышался в самых дальних уголках зала суда.

Почти с самого начала стало ясно, что у нее природный дар оратора. Селби обратился к суду только с одной просьбой — не нарушать закона. Кандидаты в присяжные всячески старались показать себя компетентными. К полудню присяжные были избраны, был объявлен перерыв до двух часов.

Селби завтракал с Сильвией.

— Следи за ней, Дуг, — предостерегла она его. — Я не так уж хорошо знаю право, но знаю кое-что о женщинах. У нее есть что-то за пазухой — какая-то динамитная шашка.

— Не может этого быть, — возразил Селби. — Я уверен в своей позиции. Даже если это дело не имеет абсолютной математической точности, оно достаточно логично, чтобы убедить присяжных. Ну а решение по делу в руках самих присяжных.

— Нет, нет, Дуг, — сказала она, наклоняясь к нему через стол. — Ты должен одержать победу. Просто должен. Ты не можешь допустить, чтобы присяжные вынесли оправдательный приговор.

Он сжал губы.

— Ты забываешь, Сильвия, — сказал он, — что это не битва между Инес и мной. Это суд по делу об убийстве. Большое жюри вынесло обвинительное заключение этому человеку. Я не уверен, что начал бы против него дело на этой стадии. Однако мне надо его обвинять. Я и буду обвинять в полную меру своих способностей. Если присяжные найдут, что улики доказывают его вину вне всяких сомнений, я предложу приговорить его к наказанию. Если присяжные сочтут, что улик недостаточно, чтобы его обвинить, я предложу освободить его.

Сильвия не стала с ним спорить, но ее молчание красноречиво свидетельствовало, что она с ним не согласна.

Ровно в два часа он произнес свое вступительное обращение к присяжным и вызвал Гарри Перкинса как первого свидетеля обвинения.

В напряженной тишине зала суда Перкинс дал показания: как было найдено тело, как труп был опознан предполагаемым братом из Финикса, разговор по телефону, денежный перевод, расследование и кремация. Следователи из «Саут Пасифик» сфотографировали тело. Селби представил фотографии для опознания. Инес сказала, что у нее нет вопросов.

Один из следователей «Саут Пасифик» показал, что он получил сообщение о человеке, сбитом поездом компании. Следуя установленным правилам, он прибыл на место происшествия и провел дознание. Он осмотрел фотографии, которые представил Перкинс, и подтвердил, что это отпечатки с его негативов.

Селби представил их как вещественное доказательство.

Инес не задавала вопросов.

Селби вызвал шерифа Брендона, и тот заявил, что с трупа были сняты отпечатки пальцев. Он представил эти отпечатки как вещественное доказательство.

Это вызвало громкий шепот в зале суда, который судья немедленно пресек.

Затем Селби провозгласил драматическим тоном:

— В качестве свидетеля вызываю миссис Джон Берк. Миссис Берк вышла вперед гордо, с вызывающим видом. Когда она подняла руку, чтобы быть приведенной к присяге, секретарь суда беспокойно задвигался под ее горящим взглядом. Он даже забыл попросить ее снять перчатки.

— Миссис Берк, — сказал Селби, — я обращаюсь к вам как к свидетелю обвинения. Я прекрасно понимаю, на чьей стороне ваши симпатии. Однако в данный момент вы не обвиняетесь ни в каком преступлении. Вы задержаны как важный свидетель. Я собираюсь задать вам вопросы и предупреждаю вас, что жду правдивых ответов. Сейчас я покажу вам фотографии, которые уже были представлены как вещественные доказательства. Я хочу спросить вас: не изображено ли на них тело вашего мужа и не признали ли вы это, когда впервые увидели их в доме Джеймса Лейси в Тусоне?